Воздушная гавань

— Стоило бы выказать оппоненту чуть больше уважения, — хмыкнул Эстербрук. — Отправляйтесь завтракать. После отработаем захваты и броски.

Смущенные охранники неуклюже поспешили на выход, и Эстербрук с явным удовольствием проводил их насмешливым взглядом. Постоял немного, повернулся к леди Ланкастер и недоуменно моргнул:

— Миледи… вы плачете?

— Конечно, — с крепнущей гордостью ответила та. — Вы это видели? Она совладала с тремя противниками!

— Нас было четверо, — мягко поправил ее Эстербрук.

— Гвендолин и прежде не сдерживалась, выступая против меня, — сухо парировала леди Ланкастер.

Хмыкнув, Эстербрук повел плечом:

— Все равно не понимаю. К чему было разводить подобную драму?

— Я хорошо знаю свою дочь, — ответила леди Ланкастер. — Есть только один способ увериться, что Гвен поступит как должно: это решительный запрет поступать именно так, звучащий из моих уст.

— Помнится, в свое время кто-то тоже настоял на вступлении в ряды Гвардии, моя госпожа, — задумчиво произнес Эстербрук. — Так, когда же это…

— В те времена я была совсем молода и донельзя своевольна, как вам хорошо известно. И все же, уходя, я вела себя совсем иначе.

— Разумеется, — кивнул Эстербрук. — Если мне не изменяет память, миледи, на своем пути вы разнесли в щепки не одну дверь, а целых три.

Леди Ланкастер впилась в его лицо твердым взглядом.

— Разве, Эстербрук? Я почти уверена, что вы преувеличиваете.

— А также с полдесятка статуй.

— Безвкусные поделки, не более.

— И та огромная дыра в каменной стене…

— Мать стояла прямо на пороге. Как еще я могла выйти?

— Так все и было, миледи, — рассудительно заметил Эстербрук. — Благодарю за уточнение. Теперь мне ясно, что подобные сравнения не уместны.

— Так и знала, что вы со мною согласитесь, — усмехнулась леди Ланкастер. — Благоразумия вам не занимать.

— Да, миледи. Вот только… — нахмурился Эстербрук. — Я уже сообразил, что вы хотели подтолкнуть дочь к службе в рядах Гвардии. Но, кажется, еще не совсем понимаю зачем.

Какое-то время леди Ланкастер задумчиво разглядывала его. Эстербрук был умелым воином, верным союзником и старинным другом, — но кошачьи глаза боерожденного лучше всего фокусировались на непосредственном окружении. Она даже не сомневалась, что Эстербрук, если попросить, способен закрыть глаза и подробно описать точное положение любого названного предмета в комнате. Но он едва ли представляет, где все эти вещи хранились до недавних отделочных работ и куда отправятся теперь, раз уж центральный элемент декора оказался расколот. Боерожденный привык иметь дело с настоящим, тогда как ей самой, как и всем Ланкастерам прежде нее, куда чаще приходилось задумываться о событиях далекого прошлого — или скорого будущего.

— В Копьях что-то назревает, — тихо произнесла она. — Люди видят чудеса и знамения. Четверо аэронавтов нашего флота докладывали о появлении архангела, — и каждый клялся, будто видел его своими глазами, не во сне или в пьяном угаре. Копье Аврора отозвало своих послов из Копья Альбион, и наши корабли уже начали вступать в стычки. В нижних хабблах давно назревают беспорядки, и…

Эстербрук склонил голову:

— Миледи?

— Кристаллы, они тоже… странно себя ведут.

Бровь Эстербрука поползла вверх, выражая недоверие.

Леди Ланкастер покачала головой:

— Не знаю, как еще это объяснить. Но я имею с ними дело всю свою жизнь, и теперь… с ними что-то не так. — Вздохнув, она отвернулась к обломкам дверной створки. — Впереди у нас темные времена, дружище. Конфликты, каких еще не видали с момента крушения мира. Моей дочери предстоит самой с ними столкнуться… Найти тех, кто будет противостоять этой буре, и осознать, что на кону. На службе Гвен справится с этим лучше, чем где-либо еще.

— Конфликты? — повторил Эстербрук. — Они с леди Гвен, похоже, и без того неразлучны.

Леди Ланкастер смотрела на разломанную дверь и завесу пыли, все еще клубящейся вослед ее дочери.

— Да, — еле слышно согласилась она. — Всевышний боже, архангелы, милостивые Строители, заклинаю вас! Берегите мое дитя…

Глава 1

«ХИЩНИЦА», ТОРГОВОЕ СУДНО АЛЬБИОНА

Капитан Гримм щелчком откинул в сторону правую линзу своих тяжелых гогглов. Воздушное судно Авроры казалось отсюда бледным сгустком в толще скопившихся ниже облаков, тогда как «Хищница» притаилась высоко над ним в аэросфере, скрытая слепящим солнцем. В лежащем еще ниже слое плотных туч и тумана вовсю бушевала гроза, но времени добраться до вражеского судна было еще достаточно. Нужно только постараться успеть сделать это прежде, чем молнии вмешаются в работу корабельных систем.

Приняв решение, Гримм тряхнул головой:

— Опускаемся на воздушных потоках. Боевая готовность. Выкатить орудия, развернуть сети: верхнюю, нижнюю и по обоим бортам. Полная нагрузка на покров. Курс на аврорианцев.

— Играть боевую тревогу! — проревел коммандер Криди, и корабельный колокол трижды прозвенел, чтобы отозваться нестройным хором ответных выкриков. — Орудия к бою!

Крик эхом прокатился вдоль палубы «Хищницы»; канониры уже спешили к своим турелям.

— Развернуть сети по периметру!

Затянутые в кожу матросы в защитных очках и широких флотских крагах вспорхнули на мачты и снасти воздушного судна, криками подтверждая свою готовность выполнить приказ. Криди тем временем вцепился в раструб слуховой трубы, чтобы заорать туда:

— Машинное отделение!

— Машинное слушает, — откликнулся отдающий жестью голос.

— Полную нагрузку на покров, уж будьте любезны, мистер Джорнимен.

— Даю полную нагрузку, так точно. И передай капитану, чтобы выбил из подлецов весь дух прежде, чем они наши сети хоть пальцем смогут тронуть. Больно уж гроза близко. Промахнется с началом атаки, и лететь нам голышом.

— Соблюдайте дисциплину, мистер Джорнимен, — свирепо прошипел Криди.

— Чем я и занимаюсь, идиот! — фыркнула труба. — Не учи меня работать, зазнавшийся ты головастик!

— Оставьте его в покое, старпом, — очень тихо посоветовал Гримм. Ответ Джорнимена вызвал на его губах едва заметную улыбку. Эфирный механик был попросту слишком ценным членом экипажа, чтобы вышвырнуть вон, и хитрец прекрасно это понимал.

Более рослый и молодой, коммандер сложил руки на груди и хмуро уставился на капитана сквозь собственные гогглы:

— Но он должен служить примером для своих подчиненных!

Гримм повел плечом.

— В этом отношении наш механик бесполезен, коммандер. Из камня воды не выжмешь… — Подчеркнуто спокойным жестом он сцепил руки за спиной. — К тому же он может оказаться прав.

Криди вонзил в капитана пристальный взгляд.

— Сэр?

— Вылазка будет опасной, — пояснил Гримм.

Прочистив горло, Криди всмотрелся в аврорианское судно далеко внизу. Это был один из кораблей класса «Кортес», принадлежащих Копью-противнику, — большой торговый крейсер намного крупнее «Хищницы», с пушками тяжелее и более плотным покровом защиты. Хотя официально корабли класса «Кортес» не относились к военному транспорту и считались торговыми судами, вооружения им было не занимать. Бывало, всю команду таких «торговцев» составляли военные аэронавты Авроры. Гримм ничуть не сомневался, что именно это судно несло ответственность за недавние потери в торговой флотилии Альбиона.

— Готовить абордаж, сэр? — спросил Криди.

Гримм приподнял бровь.

— Мы дерзки и отважны, коммандер, но мы не сумасшедшие. Пусть этим занимаются коммодор Рук и его флотские дружки. Наша «Хищница» — частное судно.

— Так точно, сэр, — кивнул Криди. — Вероятно, лучше будет не задерживаться.

— Мы хорошенько потреплем им сети, вынудим спуститься, бросим буй и отправим Рука по их следу, — подтвердил Гримм. — Если ввяжемся в длительный бой, этот шторм, разыгравшись, может подняться и смести наш покров.

— Как и их собственный, — заметил Криди. Хорошие старпомы на службе так себя и ведут: встречают возражениями все планы своего капитана. Гримма, признаться, такие привычки малость раздражали. Не задолжай он тогда услугу сестре Криди…

— Наши пушки уступают и числом, и мощью, — терпеливо объяснил Гримм. — И кораблик у них поболее нашего. Окажись мы без сетей перед судном такого класса, даже самый бестолковый капитан их флота сумеет отправить нас вниз. И всю дорогу к Поверхности мы будем кричать от ужаса.

Криди содрогнулся.

— Так точно, сэр.

Гримм хлопнул молодого человека по плечу и одарил мимолетной улыбкой:

— Расслабься. Решая подвергнуть молодого офицера столь суровому взысканию, высокие флотские чины добиваются нужного эффекта: провинившийся вернется к своим обязанностям и не повторит прежних ошибок. Они вновь хотят пристроить тебя к делу, иначе попросту выгнали бы вон из флота. Тебе не долго осталось болтаться по хабблам. Уже скоро ты забудешь о «Хищнице» и вновь окажешься на палубе отлично вооруженного корабля.

— «Хищница» прекрасное судно, капитан, — твердо сказал Криди. — Просто… Чуточку более хрупкое, чем мне пришлось бы по вкусу.

«А вот и нет, — подумалось Гримму, — оно значительно менее хрупкое, чем ты можешь вообразить».

— Взбодрись, старпом! Даже если мы не отконвоируем захваченное судно к пристани, награда за укрощение этой малышки выльется в отличные премиальные. По сотне крон каждому, не меньше.

Криди поморщился.

— Тогда как Рук явится на все готовое и загребет себе сотни тысяч! И прикупит еще несколько советников для своего Дома…

Закрыв глаза, Гримм приподнял лицо, пока матросы развертывали почти прозрачные эфиршелковые мембраны. Ему не нужно было наблюдать за процессом — он уже наизусть знал, как эфирная сеть меняется при подаче на нее электричества в полную мощь; как она дрожит и вздымается, обретая кажущуюся невесомость. Ее прозрачные шелковые нити, раскинутые подобно гигантским паутинам на добрые две сотни футов вокруг самого корабля, уловили подъемную силу струящихся в небе незримых эфирных потоков и потянули «Хищницу» вперед. Изящное судно быстро набрало скорость. Окреп встречный ветер, холодный и сухой. В разреженном воздухе волнами катили далекие громовые раскаты, летящие из набухших внизу облаков.

Мысль о том, что флотский коммодор Гамильтон Рук усилит свое влияние в Копье, не особенно встревожила Гримма. Большинство интриг Копья Альбион никак его не затрагивали и не интересовали. Большие шишки в Копьях могли хоть уши друг другу оборвать, Гримма это вполне устраивало. Покуда у него есть «Хищница», он обеспечен всем необходимым.

Кеттл, аэронавт за корабельным пультом управления в нескольких футах позади и выше Гримма и Криди, издал короткий свист. Обернувшись, Гримм задрал голову и поднял бровь:

— Мистер Кеттл?

Убеленный сединой пилот повел подбородком, указывая на приближающиеся грозовые тучи.

— Капитан, будет не лишне обдумать спуск круче обычного. Гравитация скорее доставит нас к цели, а если стычка не задастся, мы скроемся в облаках, просто скользнув мимо неприятеля.

— Не лезьте не в свое дело, аэронавт! — огрызнулся Криди. — Если хотите поделиться с капитаном предложением, передайте через меня. Таков порядок, установленный на судах военного флота.

— Старпом, у нас не военное судно, — спокойно поправил его Гримм. — Это мое судно и больше ничье. Дайте подумать.

Предложение мистера Кеттла имело свои достоинства. Дополнительная скорость пикирования усложнит работу канонирам, но их корабль был прочным и юрким, и им вовсе не требовалось проявить чудеса меткости, чтобы вывести из строя судно противника по ходу внезапной атаки, — к тому же они смогут произвести свой обстрел чуть раньше, опережая грозу. Чем больше у них шансов оставить защитный покров «Хищницы» нетронутым, тем лучше.

Способный не моргнув и глазом вынести самый страшный шторм, Криди слегка позеленел от такой оценки флотских порядков своим капитаном. Но бросив выразительный взгляд через плечо на Кеттла, он предпринял еще одну доблестную попытку исполнять свои обязанности так, как считал нужным.

— Крутое пике представляется невыгодным, сэр. По всей вероятности, они даже не сообразят, что на них напали, пока наши пушки не откроют огонь.

— Мы вдали от дома, старпом. Я бы предпочел не впутывать слишком много вероятностей.

Гримм кивнул, отвечая пожилому пилоту.

— Мы последуем вашему совету, мистер Кеттл. Передайте канонирам, чтобы внесли поправку в угол стрельбы.

— Есть, сэр.

Склонив голову на сторону, Гримм оценил силу воздушного потока, омывавшего палубу.

— Мистер Криди, — сказал он, — командуйте ставить паруса, окажите милость.

Криди замер, удивленно моргая.

— Капитан?

Гримм не винил своего молодого старпома за такую реакцию. В последнее время мало какие воздушные суда прибегали к силе парусной тяги. Вращаемые паром пропеллеры и новые туго закрученные турбины выглядели куда предпочтительнее в качестве средства передвижения в тех случаях, когда судно выпадало из аэросферы, теряя высоту, или попадало в штиль какого-то участка неба, где слабые эфирные течения не были способны нести на себе корабль. С другой стороны, у парусов имелись свои преимущества: они не нуждались в помощи громоздких, тяжелых паровых двигателей и были при этом — в сравнении с теми же двигателями, по крайней мере, — практически беззвучны.

«Даже забавно, — хмыкнул про себя Гримм, — до чего кстати приходится порой точно рассчитанная, хорошо взвешенная минутка полной тишины».

— Разрифлять паруса пока не стоит, — добавил Гримм. — Но мне нужно, чтобы их держали наготове.

— Есть, сэр, — ответил Криди. Задора в его голосе заметно поубавилось, но нужные команды он тем не менее передал, ясно и твердо.

После этого оставалось только дождаться, когда «Хищница» достигнет идеальной позиции для своего нырка. Привычное боевое снаряжение включало в себя некое подобие упряжи с множеством узлов подвески на ней. Страховочные леера от шести до девяти футов длиной представляли собой тяжелые кожаные жгуты со скобами на обоих концах, и каждый на судне, стоило прозвучать сигналу тревоги, должен был иметь при себе не менее трех таких. Гримм и Криди оба прицепили по паре лееров к различным скобам и кольцам, натыканным всюду на палубе корабля именно на такой случай, и туго их натянули.

Надежно пристегнувшись, Гримм улучил время оправить мундир. Будучи капитаном торгового судна, принадлежащего Альбиону, он не был обязан его носить, но после первого же успешного похода в качестве приватиров экипаж скинулся, чтобы пошить ему особый костюм. В точности того же покроя, что и флотская униформа, только вместо темно-синего оттенка с золотым кантом кожа этого мундира, была иссиня-черная с кроваво-красной окантовкой. Две широкие полосы, выдававшие в нем капитана воздушного судна, украшали концы обоих рукавов кителя. Серебряные пуговицы в виде маленьких черепов казались Гримму досадным излишком, но, нельзя не признать, они сообщали мундиру достоверный пиратский флер.

И наконец, как всегда, он подтянул лямку своей форменной фуражки, надежно закрепив ее на голове. В глазах аэронавтов потеря капитаном головного убора в момент, когда его корабль готовится к сражению, выглядела особо скверной приметой, и в свое время Гримм повидал более чем достаточно нелепых случайностей и совпадений, чтобы бездумно отмахнуться от этого предрассудка.

На то, чтобы покрыть мили, отделяющие аврорианское судно от «Хищницы», им потребовалось несколько десятков секунд, исполненных нарастающего в морозном воздухе напряжения, о силе которого можно было судить по отвердевшим спинам канониров и аэронавтов. Ближний бой двух воздушных судов оставался наиболее гибельным выплеском насилия из всех, известных человеку, и каждый на борту «Хищницы» прекрасно это сознавал.

Как и всегда, Гримм сосредоточился на том, чтобы безукоризненно сыграть свою роль. Простым членам экипажа разрешалось испытывать нервозность и страх — в конце концов, в сложившихся обстоятельствах подобная реакция казалась единственно разумной. Но страх был заразой, способной расти и шириться, парализуя людей и потому ввергая в тот самый кошмар, которого они так боялись. В такой роскоши, как страх, капитану было отказано. Людям следует знать — и не просто уповать на это, а испытывать твердую уверенность, — что их капитан обладает полным контролем над ситуацией. Им надлежит свято верить в абсолютную неуязвимость и непогрешимость своего капитана, в его безусловную защищенность от поражения. Эта вера и знание своего дела жизненно необходимы для каждого в экипаже — они позволяют людям забыть о страхах и заняться исполнением долга, как и подобает хорошо обученным аэронавтам.