Прощай и люби меня

– Хорошо, в том кафе, где сидели в прошлый раз.

Быстро собравшись, я поспешила на встречу. Кажется, Олег рассержен и обеспокоен. Интересно, виной тому мои преследователи или дело Горенко?

Моего товарища я обнаружила за столиком в углу. Перед ним стояла чашка с кофе, сам он смотрел перед собой, хмуря брови и постукивая пальцами по столешнице. Увидев меня, нахмурился еще больше.

– Ты меня пугаешь, – шутливо сказала я, хотя на душе было не очень. Олег вздохнул.

– Значит, так. Я тебе ни слова не скажу, пока не объяснишь, какого черта этот Горенко тебя заинтересовал.

Подошла официантка, я заказала кофе, прикидывая, что говорить. В итоге сказала почти правду:

– Из-за журналистки. Я случайно увидела у нее запись его фамилии, ну и…

– Понятно, – Олег потер лицо рукой, – сначала маниакальная погоня за ней, потом за этим парнем.

– Да что с ним такое?

Еще раз вздохнув, Олег начал говорить:

– Ладно, давай с малого. Насчет тех номеров машин, что ты мне дала… Две из них принадлежат людям Петренко, две – людям Миронова… старшего, две – младшего…

Тут я так на него посмотрела, что Олег примолк. Женька следит за мной? Возможно, следит давно… Он в курсе моих изысканий, но молчит, ждет, пока я поделюсь? Я же усердно отнекиваюсь от всего, и он опять молчит, зная, что мои слова вранье… Черт.

Я опустила лицо на руки, тут как раз принесли кофе. Олег смотрел сочувственно.

– Я же предлагал тебе сразу к нему обратиться. Доверие…

Я махнула рукой.

– О каком доверии ты говоришь? Я молчу о том, что делаю, а он знает каждый мой шаг, и тоже молчит.

– Он не хочет, чтобы ты куда-нибудь вляпалась.

– Вы так хорошо знакомы? – не удержалась я.

– Зная тебя, я могу проследить ход его мыслей, – парировал Олег, на это ответить было нечего. Он мог быть прав. У меня немало врагов, и Женька печется о моей безопасности, а вовсе не желает знать каждый мой шаг. Это еще хуже. Выходит, с его стороны умыслы светлые, а с моей…

– Ладно, – Олег вздохнул, – давай дальше. Последнюю машину отследить не удалось, – я уставилась на него, он пожал плечами, – номера никуда не вывели, машина пригнана из Владивостока, владельца найти не удалось, в том плане, адрес с телефоном есть, а вот выйти на него проблематично: парень отбывает срок за ограбление, и, кстати, реально присутствует в камере.

– Ты и это смог выяснить?

– Повезло. То, что его машина оказалась за тысячи километров, не удивляет. А вот кто на ней раскатывает – вопрос. Скажи мне, я правильно понял, ты приметила хвост, тянущийся за тобой, и этот последний один из многочисленных поклонников?

– Да, – я покусала губу.

– Можно попробовать его отследить.

– Он самый изворотливый, я застукала его только раз, и то не была уверена, что я его цель, потому что после ни разу не видела. Хотя в свете информации…

– Остальных он тоже мог заинтересовать.

– Если они его засекли.

– В любом случае, есть некто, о ком ты не знаешь и кто интересуется твоими передвижениями.

– Это настораживает, не правда ли? – усмехнулась я.

– Учитывая количество твоих врагов… Правда, пока ты с Женькой, я бы не стал на их месте высовываться.

– Они и не высовываются, просто наблюдают… Ладно, что там с Горенко?

Олег помрачнел, и я поняла, что мои преследователи это только цветочки.

– Ох, чувствую я, что пожалею, помогая тебе, – покачал он головой, кладя на стол пластиковую папку-уголок, в ней были отксерокопированные материалы дела.

– Давай я расскажу в общих чертах, – заметил он, я кивнула, разглядывая фотографию. Она тоже была отксерокопирована, качества не самого лучшего, Горенко на ней острижен под ноль, вытянутое лицо, симпатичный мужчина около двадцати пяти. – Мужик, которого Горенко пришил, личность в нашем городе была непростая, – начал Олег, я вздохнула в предвкушении.

– Без этого никуда. И кто же он был?

– Он занимал то место, которое сейчас принадлежит Женьке.

Подняв взгляд на Олега, я чертыхнулась.

– А Женька занял это место… – начала, было, Олег продолжил, кивнув:

– Сразу после смерти этого… Звали его Жирков Константин Игоревич, занимал он данное место около двух лет, держался уверенно, и никакого страха за свою жизнь не испытывал. Его предшественник, собственно, был его отец, водил тесную дружбу с Мироновым— старшим, работал вместе с ним, отойдя от дел, передал их сыну. Сама понимаешь, попечительство в лице Миронова-старшего отбило бы всякую охоту протестовать.

– И что его убийство? Действительно, Горенко зарезал его, защищая сестру? Глупость какая-то… Если он был известным в определенных кругах человеком…

– Вот именно. Никому бы в голову не пришло сунуться к такому, как он. Но Горенко, если судить по показаниям, просто не знал, кто перед ним.

Олег замолк, я присмотрелась к нему.

– Что тебя смущает? – спросила через полминуты. Он вздохнул.

– В основном, меня удивило, как легко парень отделался. По логике, он должен был получить или очень строгий приговор, или… просто скончаться до суда. Подобное не прощают.

– А он не только не умер, но получил всего пять лет.

– Точно. Такая лояльность позволяет задать вопрос: нет ли у парня покровителей…

– Заинтересованных в смерти Жиркова, – выдохнула я, – это, наверное, не так сложно было выяснить.

– Прошло шесть лет, и мне остались только слухи. Копать я не стал, боясь привлечь внимание. Как понимаешь, к тебе, а не к себе. Но из того, что мог узнать, выделил следующее… В то время Женька как раз начал проявлять интерес к делам отца, и Мирон мог решить, что куда приятнее, когда столь обширной нишей руководит близкий, нежели человек со стороны, пусть и сын старого приятеля, на тот момент уже скончавшегося, кстати. Плюс поговаривали, что Жирков стал зарываться, Миронову это могло не понравиться. Таким образом он мог прийти к мысли о его замене…

– Но зачем так замысловато? – вклинилась я. – Не проще заказать киллера, и…

– Киллер это всегда расследование. И я не об органах. Жирков не последний в городе человек, могли найтись те, кто стал бы искать заинтересованное в его смерти лицо, и на Мирона пало бы подозрение. Конечно, одно дело думать, другое – доказать, к тому же сейчас не девяностые, но ты же понимаешь, лучше вообще оказаться в стороне…

– И придумать историю с непредумышленным убийством, пообещав парню деньги?

– Как вариант. Конечно, можно погореть, но если все обстряпать правильно… Горенко мог даже не знать, кто заказчик. По крайней мере, я так думаю.

Я молчала, осмысливая услышанное. Да уж, чем дальше в лес… Опять Миронов хоть и неявно, но появился. Если он участвовал в заговоре, то мой интерес к Горенко вызвал у него массу вопросов. А если это Женька? Так возжелал занять выгодное место, что обстряпал смерть соперника? В любом случае его отец в курсе, но если Женька в деле, понятно, почему с меня глаз не спускает.

Наверняка, задается вопросом, какого черта я полезла в дело шестилетней давности. Тут я чуть ли не потом покрылась, а если он решил, будто я пытаюсь что-то на него накопать? С другой стороны, зачем мне это нужно? Ну это как раз вопрос десятый.

Глава 9

Я снова потерла лицо руками. В голове билась одна мысль: как теперь смотреть Женьке в глаза и говорить с ним?

– Это еще не все, – вернул меня в реальность Олег, я уставилась на него обреченно, – ну а ты как думала. Короче, смерть Жиркова признали случайностью, разборок и изысканий не проводили, и на то тоже была причина. Если люди Жиркова и были недовольны, подозревая умышленное убийство, нашелся тот, кто сумел их убедить в том, что не стоит копаться в этом деле.

– И кто это?

Олег лучезарно улыбнулся, а я простонала:

– Только не говори, что Петренко.

– Он самый, куда ж без него. Они с Жирковым приятели… были. Само собой, когда тот скончался так внезапно, обратились к Петренко. Тот провел расследование, черт его знает, что там было на самом деле, но он донес до людей мысль, что стоит забыть и о Жиркове, и о Горенко, и о самом происшествии.

Мы немного помолчали, я осторожно спросила:

– Могло ли быть так, что самому Ярославу смерть Жиркова оказалась выгодной?

– Это стоит у него спросить, – хмыкнул Олег, – но судя по тому, что мысль эта пришла тебе в голову… Ты знаешь его лучше, чем я, но и я могу сказать: трудно понять, что у Ярика на уме. Он вполне мог обыграть дело, а мог и устроить его сам.

– Но что он поимел со смерти Жиркова, если весь бизнес отошел к Женьке?

– Опять же вопрос не по адресу. Но тебе ли не знать, что многое из того, что действительно важно, остается за кадром для простых смертных, к коим я и себя отношу. Скажу больше: я бы не удивился, узнай, что смерть Жиркова была выгодна и Петренко, и Миронову, и Женьке, вопрос в том, кто оказался самым хитрым и остался в стороне.

Мы немного помолчали, Олег заметил:

– Не знаю, связано ли это дело с нынешними днями, но, помня твою способность вляпываться в неприятности, я почти уверен, что ты лезешь в болото, тревожить которое никто не хотел.

– При чем тут я? Это Иванченко заинтересовалась Горенко.

– Она сама тебе сказала?

– Я же говорила, я случайно увидела запись в блокноте.

– Ага.

Мы уставились друг на друга. Конечно, это «ага» вовсе не было скепсисом в сторону моей правдивости, скорее, оно относилось к слову «случайно». Но не могла же Иванченко знать, что мы встретимся, окажемся в кафе, что я полезу в ее сумку с обыском… Да я сама не могла такого представить.

«Так то ты», – хмыкнул внутренний голос.

Журналистка целенаправленно столкнулась со мной? Но это я предложила выпить кофе. А если бы не предложила, мы бы столкнулись еще раз? Так или иначе, она могла специально оставить сумку открытой, наблюдать за мной, а поняв, что я выцепила нужную информацию, вернуться за столик. Но как она могла быть уверена, что из всех записей я заинтересуюсь именно Горенко?

Впрочем, неудивительно, ведь его фамилия была записана не в самой записной книжке, а на отдельном листе, торчащем из нее. Логично, что я открою именно на этом месте, а подчеркнутая фамилия с несколькими знаками вопроса бросится в глаза и запомнится. Даже если мне не сразу придет в голову обратить внимание на Горенко, я запомню его… Неужели она могла предположить, что я полезу в ее сумку? Я создаю такое впечатление?

«Ты создаешь впечатление неврастенички с идеей всемирного заговора, – снова хмыкнул внутренний голос, – и, кстати, вполне его оправдываешь».

– Я вижу, у тебя есть, над чем подумать, – вернул меня в реальность Олег, – мне пора, я прошу об одном: держи меня в курсе событий, а если понадобится помощь…

– Я обращусь к тебе.

– Я хотел сказать, не дури и обратись к Женьке, – Олег вздохнул, а я покраснела.

Мы распрощались, заказав еще чашку кофе, я углубилась в чтение дела, но ничего нового не почерпнула. Жирков на момент смерти был женат, может, имеет смысл поговорить с вдовой? Что мне это даст? Имеет смысл поговорить с Женькой, а еще с Петренко, и с Мироновым— старшим. Только маловероятно, что кто-то из них пожелает рассказать правду. Но есть Горенко, собственно, убийца Жиркова, молодой мужчина, вернувшийся на родину и ставший неприметным середняком.

Боится попасть во внимание правоохранительных органов или еще кого-то? Если его бывший друг Пархоменко прав, и у Горенко есть деньги… Он мог получить их за убийство Жиркова. Тратить боится, чтобы не вызвать вопросов, вот и живет неприметно, выжидает… Хотя почему просто не смыться с деньгами и не начать новую жизнь? Боится, что найдут? Или денег не так много, как ему хотелось?

Появилось непреодолимое желание плюнуть на все, поехать к Горенко и задать напрямую несколько вопросов. А почему, собственно, нет? Если придумать повод, можно и попытаться. Хотя бы пойму, что за человек передо мной.

Наплевав на возможные последствия, а также на то, что за мной присматривает такое количество человек (все равно они уже знают о моем интересе), я, взяв папку, отправилась к машине. От документов надо избавиться или спрятать их, чтобы не вызывать лишних вопросов. Интересно, когда Женьке придет в голову их задать? И вообще, сознаться в том, что его люди постоянно висят у меня на хвосте, а сам он знает о каждом моем шаге, делая вид, что ни сном , ни духом…

Тоскливо вздохнув, я вырулила на дорогу. В памяти всплыл тот вечер, когда он ждал меня в моей квартирке, пока я моталась по городу, пытаясь отыскать его. Мы сидели в кухне, пили кофе, я не могла осознать этого. Напротив сидит Женька, и все происходящее вроде нового этапа в жизни, совершенно отличного от того, что было. Не знаю, зачем, но я выпалила:

– Прости, – он вопросительно изогнул бровь, а я продолжила, – за то, что все так вышло с Настей, и вообще… Я не хотела влезать в твою жизнь и все там ломать…

Женька рассмеялся, качая головой.

– Боюсь, с извинениями ты опоздала на год.

Теперь я уставилась непонимающе. Женька, отставив кружку, присел на корточки передо мной, расположив руки на моих коленях. Немного поглазев, словно ожидая откровений, сказал:

– Все изменилось в тот момент, когда ты меня пальцем поманила в клубе, показав, что я тебе неинтересен. Ты вообще понимаешь, что это для меня значило?

– Догадываюсь, – усмехнулась я, – такие, как ты, привыкли получать то, что хотят.

– Вот именно. А ты только и делала, что ускользала, еще и втягивая меня в неприятности.

– Прости, – вспыхнула я.

– Аня, перестань. Мы оба хороши… В какой-то момент я решил, что все это бессмысленно. Невозможно заставить кого-то быть с тобой, если он не хочет, тем более, ты с твоей маниакальной идеей хранения верности, – он на мгновенье замолк, а я затаила дыхание. Женька продолжил, глядя в сторону, словно бы не мне говорил, а высказывал что-то, что давно хотел сказать, отпустить. – И даже когда ты осталась в городе, я подумал, что это ничего не значит. Ничего не изменится, понимаешь? И, кстати, оказался прав, твоя жизнь несильно тогда изменилась… Ну а потом история с Вадимом… – он опять замолчал и в этот раз задумался дольше прежнего, его мысли как будто перенеслись в другое место. Он перевел на меня внимательный взгляд, и мне стало не по себе. Однако Женька продолжил, и ощущение ушло. – Когда мы оказались в том доме, и все, что произошло… честно говоря, я просто не знал, что думать. У меня все так изменилось…Короче, я решил дождаться развязки истории, а потом тебя чуть не убили, Петренко тебя увез, ты улетела… А я сижу, как дурак, и думаю, что дальше? И я пришел к выводу, что это была ошибка. Ты поддалась импульсу, а потом пожалела… Ведь у тебя есть высшая цель, – он снова усмехнулся, но тут же серьезно добавил, – извини.

Я улыбнулась.

– Я просто не хотела портить тебе жизнь.

– Дурочка, – поднявшись, он потянул меня за руку и привлек к себе, – единственное, чем ты можешь испортить мне жизнь – это стремлением наживать врагов и неприятности.

Я рассмеялась, уткнувшись носом ему в грудь.

– Как думаешь, – спросила негромко, – у нас получится?

Женька ответил не сразу, и я напряглась.