Случайно беременна для босса

Ах, ты ж гад такой, как больно! Еще и выворачивает.

— Немедленно отпусти меня, придурок!!!

Но муженек сжимает запястье, буквально до синяков. Заставляет выронить пакеты на пол. Из них ворохом выпадают трусики, лифчики и остальные мелочи.

— Ну точно, шалава! — наливаются красным его глаза. — Для меня ты эту все срамоту не надевала!

Уровень моей злости поднимается до немыслимых пределов. Во-первых, муж никогда не купил мне ни одной тряпочки, чтобы я для него наряжалась, а во-вторых, ни для кого я наряжаться не собираюсь. Все эти — покупки компенсация морального ущерба за сегодняшнее утро, ничего более. Но я ему ничего доказывать не собираюсь. А меж ног дать — самое лучшее что он сегодня заслужил.

Стиснув зубы от боли, изворачиваюсь и бью коленкой по самому сокровенному, по бубенцам мужа.

— Стерва!!! — взвывает он, выпустив мое запястье. Сгибается пополам, зажав колокольчики ладошкой — Дура! Дрянь!!!

Я же, быстро собираю рассыпанное по полу белье, и бегу в свою комнату. Запястье наливается фиолетовым. Оставил следы от своей лапы, идиот. Теперь придется надевать блузку с длинным рукавом.

* * *

Кирилл Воронов.

— Да, крестная, слушаю тебя.

— Привет сыночек, — слышится на том конце провода ласковый голос Олеси Викторовны, нашей с Михаилом крестной мамы.

Тетя Олеся в свое время заменила нам мать. Когда собственная бухала налево и направо, и изменяла отцу. Миша-то был постарше. Такой привязанности к Олесе Викторовне у него не случилось, а вот я испытываю к ней исключительно теплые сыновьи чувства.

— Что-то я одна совсем. Вы меня не вспоминаете… — в голосе крестной не слышно упрека, а просто грусть и тоска одинокого стареющего человека.

Мне становится стыдно. И правда, со всем этим бизнесом я забываю порой о существовании близкого мне человека.

Не подумайте, что я не забочусь о той, кто стала мне матерью когда-то. У Олеси Викторовны большой двухэтажный загородный дом. Мы с Мишей построили его, когда начали стабильно зарабатывать большие деньги. В доме несколько домработниц. Есть приходящая медсестра, которая следит за здоровьем пожилой женщины. Но вот семьи и собственных детей у крестной нет. А ей так хотелось бы.

— Приехал бы сыночек. Да со своей невестой. Обрадовал бы женщину…

Невестой… Невестой… Знала бы ты, тетя, как подло со мной поступила Милка. Но расстраивать я тебя сейчас не хочу.

— Дел много, тетя Олеся. Бизнес-бизнес…

— Дел всегда будет много. О своей жизни тоже не стоит забывать.

— Да ну, перестань. — отмахиваюсь я. — Мне этого всего не надо.

На том конце провода слышится тяжелый вздох.

— Не прав ты, мой мальчик. Тебе уже тридцать семь в сэтом году, а детишек так и не произвел на свет. Смотри, какие гены пропадают! Что у тебя, что у Миши! Миша, тот отдельный разговор. Суровый слишком. Требовательный. От него я внуков не жду. А вот ты, Кирюшенька, мог бы и порадовать старую.

Ох, тетя… уже порадовал. — Вспоминаю рыжеволосую бестию, что вытянула из меня все жилы, и попортила нервы капитально. Вспоминаю, как подглядывал за ней в примерочной кабине, и кой-чего поднимает свою голову. Подпрыгивает, неоднозначно намекая, что у меня к своей секретарше совсем другие интересы, нежели чем рабочие.

Глава 20

Кирилл Воронов

Пообщавшись с крестной иду работать. Командировка в Сочи на носу, Миша загулял, все на мне. Хорошо, хоть Ангелина помогает. На удивление толковая девушка в работе, и такая глупая в том, что касается личных взаимоотношений. Вот на кой ей этот ребенок сдался? Или у всех женщин на уме только одно: родить и повесить своего спиногрыза на шею мужчине!

Ммм… — тру висок, потому что простреливает болью. Надо бы позвонить ей, спросить про ее самочувствие. Но просто так ей не позвонишь. Не то дураком в ее глазах буду выглядеть. Или оленем. Надо выдумать предлог.

Точно, спрошу кое-что по смете Юнусова.

Звоню.

— Да. — поднимает трубку, но голос какой-то странный.

— Ангелина Павловна. — откашливаюсь, чтобы собственный голос звучал увереннее. — Звоню по смете для отеля Юнусова.

— Да. Слушаю вас. — дрожит ее голос.

— С вами… все в порядке? — напрягаюсь я. — Что-то случилось?

— Ничего… — слышны всхлипывания.

Что там такое с ней произошло?!

— Вы где? — спрашиваю осторожно, но внутренне уже весь подобрался, потому что блин не должна моя женщина плакать! Не должна и все! Даже если эта женщина — попросту моя секретарша.

— Дома. — и умолкает. — Я вам… — хлюпает носом, — перезвоню…

И трубку бросает, я даже до конца ее толком расспросить не успеваю.

Вот черт! Что за хрень творится с этой женщиной?! Ну явно же беременные гормоны играют, вот и ревет в три ручья!

Встаю, и начинаю ходить по домашнему кабинету взад-вперед. Я не поеду к ней! Нет, даже думать об этом не стоит! Не поеду, и все!

Хотя, прекрасно знаю ее домашний адрес, и сейчас, по позднему времени добрался бы до нее минут за десять на автомобиле. Черт! Она — беременна! Мало ли что там случилось? А если с ребенком что-то? Нет, мне-то конечно все равно, но вот для нее, тридцатилетней, это — возможно последняя попытка стать матерью. Черт!

* * *

Кирилл Воронов.

Через четверть часа припарковываюсь во дворе ее дома. Все же не смог остаться равнодушным к ее слезам. Сопляк! Баба нюни развесила, а ты и прискакал быстрей ей эти сопли подтирать! Самому от себя противно, но раз приехал, пойду, посмотрю, что там с ней и как.

Ее квартира на девятом этаже. Дом не плохой, относительно новый, на этаже сразу десять квартир, а лифт всего один. Накроется он и как она будет с животом на девятый этаж лезть? Пешком? А не родит, когда залезет, наконец? Трясу головой. Не пойму, откуда у меня такие мысли про Ангелину и сломанный лифт. Такое чувство, будто я волнуюсь за нее и ребенка на подсознательном уровне.

Поднимаюсь на девятый. Вошел я в подъезд вместе с курьером в желтом, который так кстати привез кому-то доставку еды, и поэтому сейчас нажимаю на звонок, благо такой в этой квартире имеется.

Долго звоню. Не отступаю от цели. Если девушка ревела, то ей, соответственно, нужно больше времени, чтобы привести себя в порядок.

— Че надо? — наконец раскрывается дверь и на пороге возникает нечто.

Нечто носит растянутые на коленках треники, футболку, нестиранную недели три, а также сжимает в руке бутыль пенного, распространяя вокруг себя такое амбре, что тошнит даже меня, хотя я — не беременный.

Глава 21

Кирилл ВОРОНОВ

— Че надо?

— Где Ангелина Павловна? — рявкаю от злости.

Нечто в трениках брезгливо и высокомерно оглядывает меня, затем неспеша отпивает из горла.

— Ты хахаль ейный, штоль? — икает.

— Где, Ангелина, Павловна?! — повторяю, стараясь держать себя в руках из последних сил.

— Ангелина, ипать, Пална, — ржёт пьяное чмо. — А х… ее знает, где она!

И тут я не выдерживаю. Этот урод просто не достоин коверкать ее имя и имя ее отца. Бью несильно. Но пьяни обосранной хватает чтобы улететь с моей дороги в другой конец коридора.

Не разуваюсь. Прямо так влетаю в квартиру. Ангелина плакала по телефону. На пороге ее квартиры меня встретило пьяное чмо. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что девушке угрожает опасность. А она беременна!

— Ангелина! — ору на всю квартиру. — Геля, ты где?!

В дальней двери начинает проворачиваться замок. Очень осторожно. Я мигом туда. Подлетаю… и все.

* * *

Ангелина.

Стукаю мужа-урода сковородкой. Это все, что я успела захватить с собой из кухни, когда убегала подальше от его глаз. Вроде попала в цель.

Я слышала, что он орал и буянил в прихожей. Вроде даже кто-то приходил.

— Ой! — открываю целиком дверь и дверью бью упавшего мужчину прямо по бедрам. — Ой… Кирилл Захарович! Я вас что ли сковородкой огрела?

Нагибаюсь к нему. Пытаюсь перевернусь на спину неподъемное мужское тело. Расстегиваю ему рубашку, нащупываю пульс. На голове у него наливается хорошая такая шишка.

— Что же это делается? Кирилл Захарович, ну очнитесь, а?!

Мужчина так же бездыханно лежит на полу. Благо там у меня пушистая дорожка из синтетического ворса. В конце коридора на этой самой дорожке валяются мужнины ноги, в дырявом носке, из которого торчит большой палец с грязный нестриженным ногтем.

Господи, боже мой, что за ледовое побоище тут происходит?

— Кирилл Захарович! — истерично кричу я, все же сумев перевернуть Воронова на спину. Начинаю хлопать по его лицу щекам.

Неужели босса завалила? Отца своего ребенка? Кровиночку сиротой оставила?! Боже, сколько сейчас лет дают за убийство босса? Наверно, секретаршам есть какая-то скидка, или на оборот, личные помощницы сидят от звонка до звонка без права работать в офисе в дальнейшем?

Бр… что за бред лезет в голову?

Михаилу что ли Захаровичу позвонить? А что я ему скажу? Что брата его ушатала сковородкой? Интересно, что он мне в ответ скажет? Нет, Гелька, так дело не пойдет! Соображай, ты же умная!

Начинаю судорожно расстегивать рубашку босса. Не зря он меня на повышение квалификации отправлял в свое время. У меня даже сертификат об оказании первой доврачебной помощи есть. Вот эти знания мне наконец пригодятся.

Начинаю делать непрямой массаж сердца, десять раз нажимаю со всей силой на мощную грудную клетку, два больших вдоха прямо в чувственные губы.

На втором вдохе он меня и ловит. Пригвождает к себе сильными руками, и рот мой не отпускает. Целует жадно, имеет мой рот с жестокой нежностью.

— Отпустите! — отбрыкиваюсь я.

— Что вы делаете, Ангелина Павловна? — отпустив меня, наконец, привстает босс. Потирает место соприкосновения чугуна к своей голове.

— В чувство вас привожу! — рявкаю я, — А вот вы издеваетесь надо мной!

Босс озадаченно смотрит на сковородку, на меня, на свои окровавленные от шишки пальцы, и ошалело произносит:

— Я издеваюсь? Вы меня огрели сковородкой! Я сознание потерял, а вы воспользовались моей беспомощностью! Маньячка!

— Дурак!

— Сексуальная маньячка! — быстро застегивает пуговицы на рубашке.

Я поднимаю сковородку, потираю синяк на запястье.

— Ангелина, — присвистывает босс, хватая меня за запястье. — Это что еще за херня?

— Синяк.

— Я вижу! Кто его поставил?! — наливаются красным глаза босса. — Вон то обосранное чмо?! Ты поэтому сковородкой меня огрела? Ты от него пыталась защититься?!

Глава 22

Кирилл Воронов

Ангелина поспешно собирает вещи, а я сижу в ее гостиной и перевариваю всю ситуацию. Ангелина собирается к подруге. Поживет у нее пока не решит вопрос со своим мужем. Оказывается, это чмо и есть ее муж.

Представить себе не могу их вместе! В одной постели! Голову вмиг от злости отключает!

— Я готова. — выходит девушка.

Она нервничает. А еще очень грустная. Не нравится мне все это.

— И что подруга? Приютит вас? — хмурюсь еще больше.

— Сказала, приезжать. — неопределенно отвечает Геля.

— Это точно? Вы меня сейчас не обманываете? — настораживаюсь.

— Что вы хотите от меня услышать? — Ангелина опускает спортивную сумку, наполненную одеждой. — Если не пустит, в гостиницу поеду. Уж без крыши над головой не останусь.

Нет. Так дело не пойдет! Не пойдет, блин!