Навязанная жена

– Уйду, – соглашается он. – Но прежде ты должна знать, что от одной аморальной привычки я уже избавился.

– Мне это неинтересно, – лгу ему, хотя любопытство так и гложет.

– Ну, ладно, – пожимает плечами Максуд. – Тогда… Нет, все равно не буду оставлять тебя гадать и скажу. Я уже разорвал отношения со всеми своими женщинами. Ты у меня одна осталась, колючка.

От возмущения у меня даже рот открывается.

– Да ты! Медаль тебе теперь дать? Мне неинтересны твои интрижки, потому что меня они не касаются и впечатление своим заявлением ты не произвел. До свидания!

– Вредная до невозможности, – ворчит он, направляясь к выходу. – В следующий раз я останусь на завтрак.

– Ты же только что пообещал, что больше этого не повторится! – напоминаю я, отчего-то едва сдерживая смех.

– Но я не обещал, что не приму твое приглашение зайти в гости, – оборачиваясь, ухмыляется он. – До встречи, моя вредная невеста.

– Никакая я тебе не невеста!

– Это мы еще посмотрим, – оставляет за собой последнее слово мужчина, прежде чем выйти за дверь.

А на моем лице в ответ расплывается широкая улыбка, о причинах которой я изо всех сил пытаюсь не думать.

Глава 20

Я чувствовал себя униженным после своего фиаско с последней пьянкой. Это же в каком свете я предстал перед Зариной! Ей-Богу, как влюбленный щенок, поперся к ней и неизвестно еще что наговорил. К моему облегчению, все забылось, как дурной сон. Колючка – девочка воспитанная, поэтому предпочла замять ситуацию и после того утра никогда об этом не вспоминала. Я продолжал встречаться с ней на наших свиданиях, и, она вела себя, как обычно. Даже начала нормально поддерживать разговор.

А несколько дней назад у меня появился еще один повод для радости. Брат сообщил дату своего приезда.

То, что Дада все еще обижен на меня, я почувствовал даже через телефон, так как он все еще разговаривает со мной в официальном и холодном тоне. Однако, я надеюсь, что он оттает за эти дни, что планирует погостить у меня. Жаль только, что жену свою привезет. Не очень хочется выслушивать вечное недовольство Алии.

Я вызываю клининг за два дня до их приезда, чтобы отдраили квартиру от и до. Конечно, был бы хороший повод позвать для этого Зарину, но чувствую, она послала бы меня далеко и надолго, ведь разговор о приготовлениях у нас уже был.

– Проследи, чтобы у тебя в квартире все было прибрано, – сказала она мне, когда я сообщил ей дату приезда Дады. – Я сделаю покупки по списку тети за день, а в день их приезда приеду пораньше и приготовлю обед.

– Ты уже взяла отгулы на эти дни? – поинтересовался я у нее, так как родичи приезжали в понедельник.

– Да, взяла, – недовольно подтвердила колючка и на этом наш разговор завершился.

В пятницу я заметил, что она вся на нервах, поэтому не стал сразу предлагать поехать за покупками вместе. Вместо этого решил действовать, как обычно, нахрапом. Чтобы не отвертелась.

В воскресенье приходится встать в восемь часов, чтобы ехать к Зарине до того, как она вздумает пойти куда-нибудь сама. Набираю ее номер уже припарковавшись у ее дома и когда мне отвечает сонный охрипший голос едва сдерживаю стон.

– Теперь, когда я знаю, что твой голос с утра звучиттак, то мне еще больше не терпится жить с тобой вместе, – не могу удержаться от намека.

Приходится следить за словами, потому что Зарина не приемлет излишней откровенности.

– Максуд?

– Он самый. Проснись и пой, колючка! Я приехал и жду тебя внизу, спускайся побыстрее. И не трудись завтракать, перед поездкой в супермаркет зайдем в кофейню.

– Что?

М-да, видимо моя девочка не соображает с утра. До чего же приятно знать, что она не всегда такая собранная.

– Говорю, приехал за тобой, чтобы сделать покупки к приезду твоей злобной бывшей свекрови, золушка. Давай, одевайся и спускайся. Или я сам к тебе поднимусь.

Зарина молча вешает трубку, не ответив ни да, ни нет, а потом заставляет меня ждать себя не меньше сорока минут, прежде чем спускается, выглядящая свежей, как цветочек, в своем персиковом платье. Даже нахмуренные брови и недовольный взгляд не портит ее красивое личико. Я умираю, как хочу поцеловать ее. Но нельзя. Черт!

– Доброе утро, – бурчит девушка, садясь в мою машину. – Мы не договаривались ехать вместе.

– Ты не сможешь сама дотащить покупки, к тому же, не обязана все это оплачивать, так что не спорь, – привожу железные аргументы и, к моему удивлению, она не спорит.

Мы завтракаем в кофейне, потом закупаемся полтора часа в огромном супермаркете, но Зарину не разговорить. Она явно думает о чем-то своем и почти не обращает на меня внимания. До тех пор, пока мы не подъезжаем к моему дому.

– Почему мы приехали к тебе? – наконец, оживляется колючка.

– Надо же разобрать все эти продукты, – беспомощно улыбаюсь я. – Я не разберусь сам что куда положить.

Она смотрит на меня скептическим взглядом, говорящим, что ее на такое не разведешь, но тяжело вздохнув, даже не думает возражать. Зарина деловито принимается сразу же все рассортировывать на моей кристально чистой кухне, а потом просит показать, в какой спальне остановятся родители.

– На первый взгляд чисто, – выдыхает девушка, осмотрев все. – Но постельное белье темное. Тетя признает только светлое. У тебя есть что-нибудь на замену?

– Сейчас принесу, – говорю я, идя в прачечную, где стоит шкаф с постельным бельем.

Выбор небольшой, покупкой белья занималась моя бывшая, а с момента расставания я ничего больше не покупал. Нахожу лишь один комплект светлого среди вороха темных и несу его Зарине, которая уже стянула покрывало с кровати.

– Сойдет, – говорит она, беря у меня стопку, и принимается снимать темно-серую простыню с кровати, заменяя ее бежевой.

Я смотрю, как она обходит кровать и наклоняется, с разных сторон поправляя простынь, и во рту пересыхает при виде того, как платье облегает ее женственные бедра. Мне хочется подойти сзади и обхватив их руками, прижать ее к себе, а потом уложить на эту самую кровать и посмотреть, что скрывается под платьем. Такая ли нежная ее кожа, как я представляю. Какой будет ее реакция, когда я буду ласкать ее. Будет ли контраст моих смуглых рук на ее бледном теле таким горячим, как я себе это воображаю.

Сдерживаться нет сил. Я оказываюсь рядом с ней прежде, чем успеваю подумать, но стоит только коснуться ее, как Зарина испуганно отпрыгивает в сторону и выставляет вперед ладонь.

– Максуд, нет! Держи дистанцию, слышишь?

Страх в ее голосе отрезвляет меня и я отступаю назад.

– Подожду тебя в машине, – хриплю, едва контролируя себя. – Запри дверь, когда будешь выходить.

Облегчение, проступающее на ее лице, отдается во мне неожиданно острым уколом. Неужели, я действительно так неприятен ей?

* * *

В день приезда родителей Максуд заезжает за мной в восемь утра, чтобы отвезти к себе. Мне нужно приготовить несколько блюд до их прибытия и не все они простые, поэтому готовка займет несколько часов.

Мужчина здоровается со мной, когда я сажусь к нему в машину, но по дороге молчит, а когда мы прибываем на место, заявляет, что отправляется обратно спать и я могу делать, что хочу.

С одной стороны, я, конечно, чувствую облегчение. В прошлый раз он чуть снова не накинулся на меня, о чем ясно говорил его оголодавший взгляд и нетерпение, четко отражающееся на лице. Я испугалась до полусмерти, совершенно не ожидая такого, даже не замечая, как он наблюдает за мной, занятая своим делом. Это хорошо, что сегодня Максуд решил держаться подальше. Но его мрачное настроение и не свойственное ему молчание наводит на мысль, что возможно, он знает о цели приезда Дады больше, чем я, и это определенно сулит какие-нибудь неприятности.

Пытаюсь не нервничать понапрасну, но из рук все так и валится. К тому времени, как Максуд выходит из своей спальни, чтобы поехать в аэропорт, я уже начинаю паниковать, потому что немного не успеваю. Морщусь, заранее зная, как на меня напустится свекровь.

«Бывшая свекровь» – напоминаю себе.

Это, наверное, какая-то извращенная форма стокгольмского синдрома, потому что несмотря на мою неприязнь к ней, граничащую с ненавистью, желание угодить никуда не делось. Эта женщина представляется мне Гитлером в юбке, хотя по отношению ко мне она такой и была.

Заканчиваю сервировать стол и только успеваю натянуть на голову платок, когда входная дверь открывается и в квартиру заходит свекровь, а вслед за ней и свекр с замыкающим процессию Максудом.

– Добро пожаловать, Дада, тетя! – с улыбкой подхожу к ним, обнимая свекровь, как у нас принято.

Та выдавливает из себя улыбку, не удостаивая ответом, а Дада ободряюще хлопает меня по руке.

– Спасибо, Зарина. Как ты?

– Хорошо, спасибо. Проходите, пожалуйста. Можем сразу сесть за стол, я приготовила обед.

– А Васим не приехал? – спрашивает его мать первым делом.

– Он будет позже, – отвечает за меня Максуд, потому что сама я понятия не имею о его планах.

Родители Васима моют руки и проходят за стол. На этот раз тетя позволяет себе сесть с мужчинами, так как детей нет и можно позволить некоторую вольность в ее-то возрасте. Я быстро обслуживаю их, накладывая еду и предлагая напитки, после чего спешу как обычно уйти из комнаты, но Дада меня останавливает.

– Сядь с нами, Зарина, – говорит он.

Я смотрю на него в растерянности, но не решаюсь возразить. Сажусь напротив свекрови, рядом с Максудом, так как это единственное свободное место за четырехместным столом, и встречаю ее неприязненный взгляд, направленный на меня.

– Как дела у твоего мужа? – начинает свои расспросы Дада, изучая каждое мое движение.

Я не решаюсь поесть, да и в горло кусок не полезет, так что наливаю себе воду в стакан и медленно потягиваю, пытаясь правильно подобрать слова.

– У него все хорошо. На работе и дома.

– Приятно слышать, – усмехается свекровь. – Ты общаешься с той, другой?

– Алия, – строго осекает ее Дада.

– Ну, а что? Тут все свои, – возмущается она. – К тому же я знаю, что ты спрашивал у Максуда, а он ничего не знает, чтобы поделиться с нами.

– Мы не общаемся, – спешу ответить, прежде чем разгорится спор.

К моему удивлению, дальнейших вопросов не следует. Дада переводит внимание на Максуда, втягивая его в обсуждение своих дел, а закончив есть, они перемещаются в гостиную. Я быстро готовлю суп на ужин, попутно прибираясь на кухне, и убедившись, что все сверкает чистотой, иду предупредить о своем уходе.

– Тетя, Дада, я приготовила еду на вечер, но мне пора домой, – говорю, нерешительно переминаясь у порога гостиной.

– Что значит домой? – грозно спрашивает свекровь. – Разве я не предупреждала, что до нашего отъезда ты будешь жить здесь? Раз уж я не могу жить со своим сыном, потому что его дом оккупировали, то почему должна еще и невестки лишаться? Или ты не рада нас видеть?

– Конечно, рада! – уверяю ее, понимая, что она загнала меня в ловушку. – Просто здесь всего две спальни…

– Ты можешь спать в кабинете Максуда. У него там большой диван.

Мужчины ничего не возражают на это и я понимаю, что проиграла.

– Хорошо, тетя. Но мне все равно нужно сейчас поехать за своими вещами.

– Не задерживайся, – велит она.

Я беру свою сумочку и быстро выхожу за дверь. Максуд занят разговором с Дадой, так что не сможет меня отвезти. Странно, что в этот стрессовый момент мне, вдруг, захотелось его общества, но так оно и есть. Он бы точно смог меня отвлечь от беспокойства своими неуместными подкатами.

Еду домой на такси и быстро собираю небольшую сумку со сменной одеждой и личными принадлежностями. Успеваю туда и обратно за полтора часа, так что, когда я снова переступаю порог квартиры Максуда, свекровь встречает меня без обычного недовольства. Я понимаю, что меня ждет допрос с пристрастием, но она явно хочет послушать, о чем говорят мужчины, поэтому пока не приходит на кухню, где я прячусь от нее под предлогом домашних дел.

Я как раз готовлюсь накрыть ужин, когда раздается звонок в дверь и появляется Васим. Он, естественно, без Вики.

Глава 21

Как ни странно, но во время ужина меня снова приглашают присоединиться. Свекровь намеренно сажает меня рядом с Васимом, а Максуд приносит себе стул из кабинета и садится рядом с братом.

Я чувствую себя, как под микроскопом, пока ем, потому что на этот раз предпочитаю все же утолить голод. Мужчины общаются между собой холодно, что я подметила еще днем. Дада явно недоволен, пока они обсуждают работу Васима и переход Максуда в компанию Мурада Хайдарова. Вику никто не упоминает, но мама Васима несколько раз пытается завести разговор о наших с ним взаимоотношениях, от которого от ловко уходит, переводя тему и отвечая односложно. О том, что мы развелись, как я и думала, мужчина не произнес ни слова, а после ужина остался всего на полчаса, поспешив уйти.

Первая встреча Дады назначена на восемь вечера в ресторане в чисто мужской компании, так что он уезжает вместе с Васимом, чтобы тот его подбросил, после нашего раннего ужина, а его жена отправляется в спальню отдохнуть. Я в это время принимаюсь за уборку на кухне и сканирую холодильник, думая, что приготовить на завтра и хватит ли мне продуктов.

– Неужели, снова собираешься готовить? – раздается голос Максуда за спиной, пугая меня.

Я вздрагиваю от неожиданности и закрываю холодильник.

– Нет, просто хотела проверить, что из продуктов осталось на завтра.

– Тебе необязательно каждый день накрывать для них, как в ресторане, ты ведь знаешь?

– Вообще-то обязательно, – не соглашаюсь я. – Или ты забыл, как питался, когда приезжал домой в последний раз? Тетя не просто так настаивала на моем переезде сюда во время их визита. Кстати, а почему Дада поел с нами, если сразу же поехал в ресторан?

– Потому что это русский ресторан и мясо там не халяльное, а вегетарианец из Дады такой себе. А так, он наелся дома, так что может просто заказать что-нибудь овощное, чтобы не обидеть оппонентов, и не мучиться, пытаясь это съесть.

Я киваю, потому что ответить на это нечего. Начинаю, вдруг, чувствовать неловкость, потому что его присутствие смущает, и разговором это чувство не разбавить, потому что я не нахожу тем для обсуждения. Выпаливаю первое, что приходит на ум:

– Тетя, наверное, захочет завтра пройтись по магазинам. Интересно, мне обязательно идти с ней, а то как-то не хочется попасть под допрос.

Смотрю на мужчину, который на глазах становится серьезнее, чем за секунду до этого. Максуд делает несколько шагов вперед, держа руки в карманах джинсов, словно нарочно показывая, что не собирается их распускать и внимательно следя за моей реакцией на свое приближение. Я не понимаю его. Он всегда вел себя определенным образом, а со вчерашнего дня его словно подменили. Сегодня во время ужина он с такой злостью косился на Васима, когда тот обращался ко мне или передавал салат со своего края стола, что я испугалась, как бы никто не понял, что он банально ревнует. И был бы повод! А теперь почти так же реагирует на его маму.

– Ты больше не ее невестка, – остановившись в двух шагах от меня, заявляет он.

– Она же этого не знает, – подмечаю я, стараясь не пялиться на его впечатляющую грудь, обтянутую тонким джемпером. Мне кажется, Максуд стал еще мускулистее с нашего приезда в Москву.

– Вы могли бы уже рассказать.

– Конечно, нет! Еще слишком рано. Думаю, через месяц уже можно будет, но определенно не сейчас.

– Это потому, что ты пока не хочешь уезжать обратно, да? – неожиданно агрессивно спрашивает мужчина, вытаскивая руки из карманов и сжимая кулаки. – Тянешь время, хотя уже все решила. Как только все узнают о разводе, ты уедешь обратно к своему деду.

Да, это был мой первоначальный план. Но это было до того, как я начала смотреть по-другому на Максуда Таймасханова. До того, как он начал мне нравиться. Как я начала задумываться всерьез о возможности брака, представлять, какой могла бы быть моя жизнь с ним и находить в ней больше плюсов, чем в одинокой жизни под боком деспотичного дедушки. Но сказать ему об этом прямо все равно, что помахать ручкой собственной гордости и самоуважению. Он просто посчитает, что выиграл. Уломал строптивую колючку, как и многих дурочек, с которыми проводил время до меня.

– Я думала, это и так очевидно, – уверенно заявляю ему, глядя прямо в глаза, хотя выдержать его тяжелый, пригвождающий к полу, взгляд, не так-то просто. – Если я не замужем, то обязана жить в доме своего отца или опекуна. Да, мне нравится в Москве, нравится работать и быть самой себе хозяйкой, но я уже начинаю ощущать себя одинокой, Максуд. Я не из тех людей, которые могут отвернуться от своей семьи ради свободы, потому что, даже живя в твоей семье, которая не любила и едва терпела меня, я ощущала себя хоть в какой-то безопасности, чего не могу сказать о сегодняшнем дне.