Операция «Оверлорд»

Пичтри ненавидел сидящего перед ним седовласого мужчину. Он знал, что он, как и он сам, не более чем политический назначенец людьми в разгар борьбы за власть. Президент Соединенных Штатов, назначивший директора, и спикер палаты представителей Джайлз Кэмден, с трудом протолкнувший свое назначение, находились в крайних разногласиях в мире жесткой политики. Его основная работа после того, как Кэмден добился для него назначения при Истербруке, заключалась в том, чтобы внимательно следить за директором и его отношениями с президентом, которого Кэмден ненавидел со страстью, предназначенной только для самых стойких политических врагов.

— Что вы хотите, чтобы я сделал — закрыл любимый проект сенатора Кэмдена по сбору технологий?»

— Спикер Палаты представителей может назначить любого на любой проект, который он хочет, но не здесь. Это закончится сегодня. Я хочу, чтобы отдел по приобретению технологий был закрыт до того, как слишком много света будет направлено в нашу сторону, так как я не думаю, что вы действительно знаете, что сделал ваш человек Викерс. Я полагаю, что он мог или не мог информировать вас обо всех своих действиях. И еще: если я еще раз услышу здесь эту дурацкую фразу «Грязные операции», я начну публично увольнять людей. Эти дни должны закончиться. Мы должны перестать наживать врагов здесь и за границей, если мир собирается пройти через это дерьмо, и нам не нужно, чтобы ваш мистер Викерс создавал врагов, когда нам нужно, чтобы все на планете были в одной чертовой кучке. Вы меня поняли?

— Что мне делать с Викерсом?

Директор ЦРУ наклонился вперед настолько, насколько позволяли его кресло и стол.

— Вот что я вам скажу, мистер Пичтри, вы либо найдете способ избавиться от него, либо я просто могу бросить записку заинтересованному лицу, служащему в армии, о последнем официальном лице, которое видело свою сестру живой всего за несколько часов до того, как ее убили. Мы можем пойти по этому пути, если хотите.

Пичтри молча смотрел на директора, так как он не верил, что его голос останется на спокойном уровне децибел. Вместо того, чтобы протестовать или верить слухам о причастности Викерса, которые в конечном итоге привели к тому, что он узнал правду об убийстве юной Линн Симпсон, он просто медлил, пока мог, чтобы Спикер Палаты представителей Кэмден не узнал, что его человека увольняют. Ему придется спрятать Хирама Викерса так глубоко, чтобы никто никогда его не нашел.

— Пока я не найду способ вытащить Викерса отсюда, я назначу его на пост так далеко, как только смогу найти.

— Вы можете закопать свой мусор как можно дальше, мистер Пичтри, но вонь все равно останется.

Пичтри встал и застегнул пиджак. Директор приподнял бровь, задаваясь вопросом, не попытается ли помощник директора по операциям повлиять на его жесткое решение в отношении Викерса. Он этого не сделал, когда повернулся и вышел из большого кабинета директора.

Пичтри отправился в свой кабинет, который был напрямую связан с помощником директора разведки и ее сотрудниками. Пока он шел мимо вражеского лагеря — каким он узнал его после убийства Линн Симпсон — множество глаз следили за ним. Он прошел мимо своего помощника и вошел в уединение своего внутреннего святилища. Он тут же взял защищенный телефон. Пичтри подождал, пока соединение будет установлено.

— Викерс, — сказал голос.

— Где ты? — спросил Пичтри.

— Я в Пентагоне.

— Что ты здесь делаешь? Я бы подумал, что ты захочешь держаться подальше от парней, которые носят униформу, тем более, что один из них хочет найти и убить тебя.

— Ну, это вы так думаете. Думаю, я найду его первым. Вы узнали что-нибудь у директора?

— Да, мне подтвердили, что он полковник и служит в армии. То же самое, что мы знали всегда.

— Ну, у меня есть зацепка из очень многообещающего источника.

— Да, и я подозреваю, что именно поэтому нам нужно поговорить. Тот источник, который ты посетил в Канзасе, не существует, и президенту сообщили, что ты отправился к этому человеку-невидимке. Поскольку он передал нам канзасский актив «Черных команд», который он использовал для своей корпоративной выгоды, не пройдет много времени, прежде чем президент или ФБР сложит два и два и поймут, что это вы нанесли удар по тому секретному архиву в Неваде во время того случая с формулой Потрошителя. Директор приказал мне перевести тебя в другую область деятельности, а затем, в конце концов, уволить.

— Во-первых, Дэниел, — ехидно сказал Викерс, заставив это имя звучать грязно, — использование «Черных команд» для защиты передовых технологий было планом сенатора Кэмдена, вами и мной, так что даже не утруждайте себя снова угрозами мне по этому поводу. Во-вторых, как только я защищу свою задницу, директор Истербрук может подать в отставку.

— Я не могу сказать тебе, сколько времени потребуется, чтобы найти этого человека. Я должен переназначить тебя сейчас, иначе наш дорогой директор узнает, потому что теперь он слишком внимательно следит за происходящим. Поскольку рейтинги одобрения президента резко упали из-за этого наращивания военной мощи, мы, возможно, сможем спрятать тебя на периферии, пока ему не объявят импичмент.

Викерс рассмеялся тем раздражающим смехом, который оттенил бы обычно добрый темперамент даже покойной Матери Терезы.

— И, зная, что на самом деле случилось с Линн Симпсон, вы чувствуете себя комфортно, нанося мне удар в спину и скрывая меня? Он снова рассмеялся. — Это самая смелая вещь, которую я когда-либо слышал, Даниэль. Я имею в виду, что если я уйду из ЦРУ, у этого полковника будет только один способ найти меня — через вас.

Пичтри не нравилось, когда Викерс угрожал ему. Но он также понял, что у этого человека был единственный козырь в колоде в рукаве — и этот козырь был Спикером Палаты представителей Кэмденом, человеком, которому он был обязан своей верностью. Он застрял и знал, что единственный выход — позволить Викерсу выследить этого полковника и положить конец угрозе их свободе из-за ныне несуществующего отдела приобретения технологий. Помощник директора знал, что это единственный способ вырваться из этой кровавой неразберихи.

— У тебя есть пять дней, прежде чем я уберу тебя с твоего стола. Это все, что я могу тебе дать, и директор не поджарит мне зад, как и тебе.

— Возможно, мне даже не понадобится столько дней. У меня на руках заявление об отставке, которое было подано в военно-морское министерство.

— Итак, что тебе даст то, что ты узнал, кто этот армейский полковник?

— Скажем так, теперь у нас может быть ступенька к нашему армейскому другу.

— Ладно, у тебя есть пять дней, Викерс.

— Мне нужно от вас кое-что, чтобы расплатиться с моим источником, которого официально не существует.

Пичтри разочарованно выдохнул и молча ждал.

— Мне нужно, чтобы вы связались с нашим мистером Спикером, поскольку он в курсе самых секретных дел, и спросили его, что он знает о проекте под названием «Мэджик» . Мне нужно знать имя этого конкретного актива и где я могу найти его или ее. Такова цена, которую потребовал мой друг-пленник. Мне нужно только одно от нашего благодетеля, и этот один поступок заставит его главного врага в жизни, мягко говоря, чувствовать себя некомфортно.

— И что же это за вещь, мистер Викерс?

— Мне нужно знать все, что у него есть по специальному проекту. — Викерс на мгновение заколебался, думая об имени, которое собирался произнести вслух.

— Викерс, ты испытываешь мое терпение.

— Мне нужно узнать, что означает кодовое слово «Человек-спичка» .

3

УНИВЕРСИТЕТ ПРИКЛАДНЫХ НАУК И ТЕХНОЛОГИЙ

БИРДЖАНД, ИРАН

Бывший президент Ирана Махмуд Ахмадинежад находился на шестьсот девяносто футов ниже уровня улицы университета. Он смотрел сквозь двухфутовые стены из взрывобезопасного стекла в комнату, где две сотни мужчин и женщин, составлявших проект «Божественный пророк», ползали внутри и вокруг устройства в ожидании следующего раунда испытаний. Экс-президент сузил глаза, когда его помощник подошел и застыл рядом со своим наставником. Ахмадинежад находился в учреждении почти целый год с тех пор, как иранский народ издал указ, в котором четко указывалось, что он хочет перемен и не поддержит доверенное лицо экс-президента на посту президента. Новый президент Хасан Роухани, станет переменой, которая улучшит отношения с Западом — в частности, с Соединенными Штатами, — и это не устраивало человека, который занимал пост, бывшего президента Ирана.

Устройство, на которое он снова смотрел, гарантировало бы, что революция не повернется назад с избранием умеренного, и ему понадобится это устройство, которое он спрятал много лет назад, потому что подозревал, что следующим актом нового президента будет начать делать предложения о признании незаконным государства Израиль. Этого никогда не могло случиться.

Его помощник откашлялся, а Ахмадинежад посмотрел на человека так, что тот чуть не застыл. Борода мужчины стала длиннее, а на его лице начало отражаться сильное давление, под которым он находился после поражения его человека в кабинках для голосования годом ранее. Морщины на его лице стали глубже, чем в прошлом году. Он поднял правую бровь, ожидая, что помощник что-нибудь скажет.

— Сэр, офис нового президента уже несколько часов пытается связаться с вами. Режим хочет знать статус о закрытии проекта.

Махмуд Ахмадинежад смотрел на ассистента самую долгую минуту в жизни молодого человека. Взгляд был таким, как будто бы экс-президент уставился на какую-то форму жука, забравшегося ему на руку. Помощник с облегчением отвел от себя эти затравленные глаза, когда генерал Хасан Язди подошел к стеклу. Генерал молчал, заглядывая внутрь камеры. Он заложил руки за спину и посмотрел на молодого помощника в черном костюме. Он кивнул, что тот должен оставить двоих мужчин в покое. Иранский генерал хранил молчание, стоя рядом с человеком, который сделал возможным его карьерный рост и в конечном итоге назначил его руководителем операции «Божественный пророк». Это тот самый человек, который в 1978 году настроил экс-президента на такой курс действий, и теперь стал его подчиненным, руководившим проектом.

— Скоро мы не сможем скрывать от нового президента продолжение этого проекта. Мы замкнули всю электросеть в провинции в прошлый раз, когда тест длился целый час. Сеть не выдержала мощности устройства, и наши линии от атомной электростанции в Сернане еще предстоит отремонтировать. — Генерал слегка повернулся влево и наблюдал за экс-президентом, который, в свою очередь, пристально следил за учеными и техниками, готовившими «Божественного пророка» к очередному испытанию. — Они говорят, что им нужно еще восемнадцать часов, чтобы найти короткое замыкание в подземных линиях электропередач.

— В прошлый раз мы были очень близки. Тест прошел почти безупречно.

— Скрывать? Безупречно? Это то, что вы называете уничтожением всего морского курорта и убийством бог знает скольких людей? Если вы называете это близким и безупречным, у меня есть курс по обращению с ручными гранатами, которым вы можете проинструктировать, старый друг.

Ахмадинежад улыбнулся, а затем полностью повернулся лицом к генералу Язди.

— Ручные гранаты тоже делают свое дело, генерал. Уверен, мне не нужно напоминать вам, что они убивают так же эффективно, как любое оружие. Эта ручная граната убивает сразу, но может быть и неизбирательной, не так ли?

Генерал пристально посмотрел на экс-президента Ирана. — Слишком широко. И слишком неразборчиво.

— Это вопрос мнения. Следующее испытание будет ближе, и мы должны увидеть желаемые эффекты «Божественного пророка».

— Кажется, вас не беспокоит, что наш новый президент приказал закрыть ваш проект?

— Да, я прекрасно об этом знаю. Готовы ли вы выполнить свое обещание, данное революции, генерал Язди — обещание, которое вы сами заставили меня дать более тридцати лет назад?

— Лоялисты революции пополняют наши ряды. Когда мы ударим по новому президенту и его отсталому правительству, он не сможет противостоять желаниям армии и уйдет в отставку, чтобы спасти жизни иранцев. Каждый игровой сценарий, который мы запускали, предсказывает этот факт.

Экс-президент положил руку на плечо генерала и дважды похлопал его.

— Я не боюсь, что люди увидят нашего нового президента таким, какой он есть на самом деле, новым западным простаком. Но нам понадобится каждый человек, верный нашему делу, на нашей стороне. — Он остановился и посмотрел на генерала своими проницательными и холодными глазами. — И им, возможно, придется принести величайшую жертву, когда мир узнает о наших истинных намерениях. — Он пошел медленно по изогнутому коридору.

Генерал поморщился, а затем повернулся, чтобы следовать за человеком, которого он создал в ту ночь, когда его забрали из его студенческого общежития в ночь революции Хомейни.

— Готовы ли вы к неизбежному военному ответу Запада? — Он заложил руки за спину.

— Наши силы готовы с тремя сотнями ударных самолетов и пятью дивизиями войск, и это только для обеспечения безопасности столицы. У меня есть еще одно полное подразделение, охраняющее наше спасение здесь, в университете. Проект «Божественный пророк» останется в безопасности. Но если этот аппарат не сможет сделать то, что мы хотим, достаточно быстро, чтобы ошеломить наших врагов своей жестокостью, мы можем потерпеть неудачу. В случае полномасштабного вторжения мы не сможем поддерживать оборону более шестнадцати часов, прежде чем наши враги снесут в этой стране все и вся, способные генерировать свет от лампочки. Безопасность объектов атомной энергетики имеет первостепенное значение.

— «Божественный Пророк» будет работать после нашего последнего теста. Когда мы ударим по Галилейскому морю, это будет предвестником нашей настоящей цели.

— Если мы не поразим нашу главную цель, вы понимаете, что Тегеран испарится за микросекунду? Этот акт войны будет встречен энергичным ядерным возмездием.

— Как наш враг может нажать на кнопку, если его больше не будет в этом измерении?

— Я молю Бога, чтобы ты был прав, старый друг, или не будет иранского народа, который будет руководить, поскольку мы все превратимся в пепел.

Махмуд Ахмадинежад повернулся и посмотрел через толстое стекло на электростанцию, на ту самую машину одного врага, которая уничтожит еще более жестокого и древнего врага, и которая выведет его народ на свет современного мира, чтобы занять свое законное место. Он остановился и увидел через толстые стеклянные окна круглый инопланетный двигатель с множеством вентиляционных и паровых каналов, пока техники усердно работали, чтобы вернуть установку в рабочее состояние. Глядя, как удивительно разнообразные разноцветные огни проходят по ее окружности, мигают, вспыхивая и выключаясь в череде узоров, которые он никогда не мог понять, он увидел свечение топливных стержней внутри, от которого стеклянные смотровые окна на двигателе мерцали волшебными оттенками, которых он никогда не видел ни в какой любой точке мира. Только здесь, в Иране, праведные народы восторжествуют над сионистскими захватчиками на юге.

— После удара «Божественного пророка» от наших врагов не останется даже пепла, чтобы его похоронить, мой друг.

Генерал увидел уверенность в глазах этого человека, или это было что-то еще — возможно, что-то, что граничило с навязчивым безумием по отношению к единственной цели, которая не давала бывшему иранскому лидеру спать по ночам.

— А новый президент? — спросил генерал, пытаясь получить ответы на все свои вопросы, прежде чем Махмуд Ахмадинежад отклонил его.

— Новому режиму потребуется больше года, чтобы найти этот спрятанный объект, и к тому времени, — на этот раз улыбка была искренней, — его правительства больше не будет.

Генерал смотрел, как Ахмадинежад медленно уходит в свою комнату, где самого могущественного человека в Иране и на большей части Ближнего Востока ждали только койка и письменный стол. Бывший глава иранской разведки наблюдал печальную сцену, затем нахмурился.

— Я просто молюсь, чтобы существование, о котором вы говорите, распространялось на наше дело. — Он начал поворачиваться, а затем остановился. — И на нас тоже.

ЧАСТНЫЙ РЕЙС 3677

ИЗРАИЛЬСКИЕ ВВС

Военный «Лаерджет»  летел на высоте 26 000 футов. Пилот израильских ВВС расслабился и наблюдал, как далеко внизу исчезает европейская сельская местность, которая сменяется более мрачными аспектами по мере приближения к их родине. Небольшой самолет перевозил всего двух пассажиров.

Генерал Шамни смотрел, как женщина смотрит в белый потолок. Она не произнесла ни слова с тех пор, как их самолет взлетел с румынской земли. Он покачал головой, осознав, каким сукиным сыном он стал. Он использовал самые грязные уловки, чтобы вернуть одного из своих ценных агентов. Он знал, как сильно Израиль нуждался в своих детях, и этот ребенок не был исключением. Аня Корвески, снова майор Моссада, не сказала ни слова с тех пор, как увидела, как самолет капитана Карла Эверетта взлетел за час до их собственного самолета. Шамни знал, что ему удалось разбить сердце молодой цыганки, проделав свою подлую уловку, использовав то, что вбило клин между американским военно-морским капитаном и майором — привязанность этого человека к его прошлому в Соединенных Штатах.

— Майор, у нас дома дилемма. Из-за паники Организации Объединенных Наций по поводу безудержных инопланетных вторжений наши друзья в мире начинают вооружать наших старых врагов более новым оружием — и много. — Он взглянул на майора Корвески, но она никак не показала, что слушает. — Хотя мы подозреваем, что большая часть этого оружия будет использована против реального, а не воображаемого врага, такого как Израиль, есть и другие, которые могут попытаться воспользоваться преимуществами технологий и нанести удар по нам.

Аня молчала и не двигалась, пока генерал говорил, казалось бы, пустому месту.

— Мы получаем очень тревожные сообщения от наших людей в Иране. Кажется, они перенаправили несколько электросетей из крупных городов и провинций, мы можем только догадываться на какие цели. Мы подозреваем, что это не имеет ничего общего с сообщениями о внеземном вторжении, поскольку американцы тоже в неведении.

— И по этой причине вы снова вмешались в мою жизнь? — сказала Аня, не шевелясь. — Я знаю, что Карл ужасно скучал бы по дому, но я была готова пойти куда угодно, чтобы быть с ним. Но вы дали ему единственную информацию, которая гарантировала, что этого никогда не произойдет. Вы, дядя, сукин сын. Почему я должна рисковать своим будущим и своим счастьем ради свиней, которые действуют не иначе, как наши враги? — Наконец она посмотрела на военного.

Он пристально посмотрел на нее. — Иногда нам приходится лезть в канаву с этими врагами, и ты знаешь это лучше, чем любой агент, которого я когда-либо обучал. Черт, да ты была в этом лучше меня. Вы нужны нам, майор, и нам нужно знать, что, черт возьми, происходит внутри иранской границы. Если мы не получим ответы в ближайшее время, наш премьер-министр будет вынужден действовать против их центров распределения власти.

— Вы имеете в виду их ядерные объекты. Это то, чего вы боитесь, а не оружия, которое им дают для инопланетного вторжения, которое, вероятно, никогда не произойдет. Это просто предлог для того, чтобы сделать то, что вы всегда хотели сделать — уничтожить способность Ирана производить ядерное оружие.

Генерал искренне посмотрел на майора, изучая ее гневное лицо.

— Если я не смогу убедить своего самого умного ученика, у нас нет надежды объяснить наши действия миру, если нам придется нанести удар по иранским объектам.

— Вы должны объяснить молодежи нашей страны, почему мы должны быть полицейскими Ближнего Востока. Если иранский ядерный вопрос так опасен для нас и всего мира, почему наши друзья и союзники не поддержат нас в одностороннем нападении?

— Потому что у них может не быть такой информации о ситуации, как у нас. — Он видел, что она собиралась бросить ему свой старый аргумент о том, чтобы делиться информацией с другими людьми, но оборвал вопрос, подняв руку. — Мы не можем ничего доказать, но с военной точки зрения происходит что-то, что мы не можем объяснить. Военных не разгоняют, как приказал их новый президент. Вместо того, чтобы, как в последнее время, держать свои многочисленные дивизии на границе с Ираком, генералы рассредоточили дивизии в очень тревожных и необычных местах.

— Каких? — спросила она, делая вид, что ее это ничуть не интересует. Генерал знал, что возбудил ее любопытство.

— Зачем размещать пять дивизий их отборной пехоты в столице и вокруг нее, не информируя своего нового президента о таком шаге? Они также направили на юг многие сотни своих новейших истребителей, и мы в Моссад считаем, что эти МиГ-29 могут быть направлены прямо в горло Израилю.

— Американцы, британцы, французы и русские молчали по этому поводу?» — спросила она, наконец, сев на свое место.

— Мы даже не знаем, заинтересованы ли они в данный момент из-за их текущих политических проблем по поводу их военных расходов. Кроме того, американцы возглавляют подготовку к предполагаемому вторжению.

— Вы снова лжете мне, дядя, — сказала она, изучая встревоженное лицо мужчины. — Вы не говорите мне, что еще у вас есть на иранцев, что вас так сильно пугает.

Генерал наклонился, вытащил свой маленький коричневый ранец и положил его себе на колени.

— То, что я собираюсь показать тебе, строго засекречено. Мы украли это из того же источника, который дал нам информацию для твоего капитана Эверетта. — Генерал Шамни вытащил большую фотографию. — Это со спутника KH-11, пролетавшего над ливанским побережьем шестнадцать часов назад. — Он передал фотографию Ане.

— На что я смотрю — на морской берег, где нет ничего, кроме песка и воды?

— Ты должна знать — у тебя была там оперативная миссия три года назад. Насколько я помню, ты устранила там для нас гражданина Ливана.

Он видел, как думает Аня, изучающая черно-белое разведывательное фото. Он видел, как ее глаза расширились, когда они бродили по маленькой бухте, которой не должно было быть.

— Да, вон та дыра в районе пляжа — это место, где раньше располагался пляжный курорт и отель "УОРВИК ПАНГЕЯ"».

Она приподнялась на своем месте и внимательнее посмотрела на отпечаток.

— Невозможно. Должно быть, была ошибка в геостационарной установке KH-11, используемой для ее координат.