Сборник "Жизнь чужими глазами"

- Ты хочешь сказать световой день, Игги.

Игги непонимающе посмотрел на Луну и та ласково объяснила.

- Один день на планете Унонити равен двадцати годам на Земле. Здесь многое произошло, многое изменилось. И мы тоже изменились. - печально сказала Луна. Мы больше не говорим. За нас это делают люди. Их теперь тут много. И мой голос ты тоже слышишь в последний раз. Прощай, Игги. Прощай и будь счастлив.

Голос Луны смолк и Игги понял, что остался один. Он не знал, куда ему идти и что делать. Кого искать и у кого спросить о том, что же произошло в Сиреневой Стране. Он направился к берегу, который теперь был ограждён железным фасадом и стал звать Фимидуса, но ему никто не ответил. Дельфина тут тоже не было. Игги уныло побрёл по бульвару и по его щекам катились слёзы. Он долго плакал, думая о том, что если прошло двадцать лет значит Амора теперь взрослая и возможно даже у неё есть свои дети, такие же как он сам. От этих мыслей кружилась голова и неожиданно он подумал о Плентусе, о его последней надежде. Когда-то Фимидус говорил, что Плентус всегда здесь и никогда не исчезнет и не умрёт. Эта мысль вселила надежду в сердце мальчика и он поспешил к той самой последней горе в Сиреневой Стране, дорогу к которой всё ещё хорошо помнил.

Дойдя до неё он остановился и перевёл дыхание, а потом осторожно вошёл в пещеру. Здесь ничего не изменилось. И улыбнувшись, Игги тихо позвал.

- Великий Плентус!

- Здравствуй, Игги. - послышался голос Плентуса, заполнявший пещеру вместе с сиреневым туманом, словно дух давно ждал появления мальчика. - Ты вернулся? - спросил он, улыбась.

- Да. - нетерпеливо сказал мальчик. - Ты должен мне помочь. Я ничего не понимаю. Всё так запутанно! Где Сиреневая Страна? Куда все делись? Где Амора? Я должен попросить у неё прощения и, что же всё таки случилось всего за один день?

- Иногда минуты меняют нашу жизнь и день оказался для тебя слишком большим сроком. Ты опоздал, Игги. И теперь ничто не станет таким как прежде.

- Но почему?! - закричал Игги, с вновь выступившими на глазах слезами.

- Я расскажу тебе. - сказал Плентус, превращаясь в разные фигуры. Когда ты улетел на Унонити в Сиреневой Стране начался траур. Никто не смеялся, не радовался жизни и всё как бы уснуло. Фимидус хотел отвезти Амору домой, но она сказала, что останется здесь, потому что верила, что ты когда-нибудь вернёшься и вы снова будете разговаривать, болтая ногами над гладью моря, и она будет снова носить тебе твои любимые фрукты. Она ждала дни напролёт, пока однажды Сиреневую Страну не обнаружил человек. Его корабль разбился и он оказался здесь. Он начал строить и жить в нашей стране. Заселил её людьми. Он всё изменил и построил заново так как ему было привычно и удобно. Начал вырубать деревья, резать цветы, раскапывать полезные ископаемые, убивать животных и есть их, в общем всё, что ты знаешь. К тому же он расскрасил страну. Обитатели Сиреневой Страны были в ужасе, поэтому навсегда отказались говорить с человеком и слушать его ненужные слова. Они притворялись немымы и неживыми. Фимидус уплыл в глубины океана и живёт теперь там с другими дельфинами, которые его не понимают, ведь он не такой как они. А другие обитатели стали такими же как всё остальное на Земле.

- А Амора? - с надеждой спросил мальчик. - Она, наверное, уже большая девочка...

- Амора. - с тоской в голосе сказал Плентус и из-за сиреневого тумана показалась фигура высокой девушки. Молодой, красивой, с короткими, так и не отросшими волосами и с тоской в синих глазах. - Вот такой стала Амора. шептал дух. - Игги смотрел на неё, не отрывая глаз, и казалось, что девушка оживёт, заглянет в его глаза и возьмёт за руку. - Маленькая Амора. - снова послышался голос Плентуса. - Она так любила тебя! Хотела, чтобы у тебя была семья, думала, что сможет сделать твою жизнь интересной. Она ждала тебя до последнего дня, но видимо этой девочке не суждено было вновь тебя увидеть.

- Что ... это значит? - испуганно, словно, зная ответ, спросил Игги.

- Её волосы так и не отросли и срок истёк. Амора умерла десять лет назад. Она просто уснула и не проснулась на следующий день. Её больше нет, Игги.

- Нет! Плентус! -закричал мальчик, закрывая уши, как-будто хотел спасти себя от этих жестоких слов. - Если бы я тогда не улетел! - застонал он - Если бы остался с ней! Если бы только не испугался! - кричал Игги, нанося удары маленькой рукой по стоявшему рядом сталлактиту. И вруг остановился, глядя на свою ладонь и старый шрам, напоминавший об Аморе.- Плентус, - обратился он к духу. - Что это?

- Это кровь, мой мальчик. Обыкновенная человеческая кровь. - улыбаясь ответил дух.

- Но она ... - смутился Игги.

- Совершенно верно, Игги. Красная. - как у всех.

- Значит ... - Игги испуганно посмотрел в темноту.

- Твоё сердце ожило и оно больше не нарисованное. Всё кончилось. Твои испытания позади. Ты стал настоящим мальчиком. Теперь иди и живи. Твой час пришёл.

Игги покинул пещеру, не зная плакать ему или смеяться. Он думал о том, что никогда больше не увидит ни Сиреневую Страну, ни Фимидуса ни Амору. Они навсегда были потеряны для него. Он снова пошёл на берег и стал думать о своей новой жизни среди людей, которую предстоит начать уже сегодня. Теперь он такой как они, ценой жизни Аморы, которую не вернуть. На душе у мальчика было тяжело. Он никак не мог простить себя за то, что ушёл, бросил её одну и всего лишь за один день лишился того, что оказывается было таким важным. Ему хотелось вновь увидеть эту маленькую девочку с красивыми золотыми волосами, поплавать с Фимидусом и улыбнуться сиреневому Солнцу над горизонтом. Он смотрел вдаль, а потом перевёл взгляд на Небо, где светили звёзды, одна из которых, наверняка, принадлежала Аморе. Игги ещё долго сидел на берегу и думал о том, что больше не предаст своё сердце, потому что оно не предало его в трудный момент и всё таки стало настоящим. Он думал о том, что никогда больше не оставит свой дом и когда-нибудь в далёком будущем у него снова будет Сиреневая Страна где, возможно, поселится ещё одна девочка с золотыми волосами, которая протянет ему руку и позовёт за собой. Теперь Игги точно знал, что не сможет сделать ей больно...

КОНЕЦ

Агазаде Алия

Одиночество длиною в жизнь

Алия Агазаде

ОДИНОЧЕСТВО ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ

Она стояла у зеркала в ванной и смотрелась в него, задумавшись. Капли прозрачной воды медленно стекали с её обнажённой шеи и плечам вниз, падая с кончиков её волос и впитываясь в полотенце, обёрнутое вокруг её тела, спрятав его. Она неподвижно стояла на холодном полу, босая, бледная, печальная и наверное очень одинокая. Почти безупречная. Неожиданно в зеркале появилось отражение мужской фигуры. Это был он за её спиной. Она обернулась и посмотрела на него, невидящим взглядом.

- Тебе холодно? - спросил он, протягивая ей махровый халат.

- Нет - ответила она, не подумав потому что не знала холодно ли ей.

Он стянул с неё мокрое полотенце, обнажив стройное тело, и помог надеть халат. Он улыбался, вспоминая её такую послушную и гибкую в его руках. Она же совсем не думала о нём сейчас. Какая разница кто он если она не знала кто она сама. Она вошла в комнату и села на смятую ещё тёплую постель, хранящую их запах. Он сел рядом.

- Тебе холодно? - снова спросил он, коснувшись её щеки.

- Нет - ответила она.

- Ты дрожишь. - снова сказал он.

- Да - попыталась она улыбнуться.

- Я налью тебе кофе, хочешь? - продолжал он.

- Да - ответила она чтобы не обидеть его. Хотя в сущности какая разница.

Она пила горячий кофе мелкими глотками, а он смотрел на неё с детской, открытой улыбкой.

- Мне было хорошо с тобой. - сказал он, краснея.

- Да? - переспросила она, удивившись, но ничего не ответила.

Она взглянула на него словно пыталась вспомнить что-то давно забытое. Он совсем юный. Ему не больше двадцать двух. Как давно ей было столько же. В свои двадцать пять она ощущала себя старухой. У него зелёные глаза и светлые волосы. Нежные руки и гладкая кожа. Но разве это что-то значило? Он не мог сделать её счастливой, не мог избавить от одиночества, не мог спасти от самой себя. Интересно как его зовут? Она начала одеваться и он посмотрел на неё с грустью.

- Не уходи - сказал он.

Он подошёл к ней и она облокотилась о стену, глядя ему в глаза. У него красивые глаза и ласковые руки, которые хочется целовать. Она положила руку на его обнажённую грудь, прислушиваясь к своим ощущениям, будто делала это впервые. Его сердце бешено колотилось под её ладонью. Он беспомощно стоял, не зная что делать и что говорить в синих джинсах, босиком, смущённый её молчанием.

Нет он не имел никакого значения для неё также как и всё вокруг. Она вышла из комнаты, не закрыв за собой дверь, слушая свои шаги, отдаляющие её от него и направилась в пустоту. В пустоту, царящую вокруг неё, в пустоту, сделавшую её чужой ему, пустоту, живущую в ней самой, в её обычную жизнь.

***

Он спал на берегу моря, ровно дыша и не слышал ни шума волн ни криков чаек. Море охраняло его сон. И в этом сне было что-то волшебное и пугающее. Он проспал уже около десяти часов, но ему совсем не хотелось просыпаться. Он любил свои сны. Они были его реальностью. Их любило и море. Его сны таили в себе что-то необыкновенное, что-то чего никто не мог понять или же лишить смысла. Он просто спал и дарил свои сны морю и ветру. Он их тоже любил. Что-то коснулось его руки и он наконец-то проснулся. Это был песок, гонимый ветром. Сны разбежались в разные стороны и ему стало тоскливо без них. В его душе жила осень. И он подумал о ней. Он сам был похож на осень. Так она написала ему в последнем письме. "Осень - это ты, потому что тебя никогда нет рядом, когда ты мне нужен" - писала она. Осень - это несбыточная мечта, нежная цепь желаний, которую случайно обронила красивая девушка с мраморной кожей. Она тоже любила осень как и он, любила вальс, белый шоколад и его. А ещё она любила смотреть на него когда он спал. И гладить его волосы, думая о том, что он тоже уйдёт от неё как все остальные. Все когда-нибудь уходят. Она думала о нём и гуляла в парке пока он лежал на берегу и их мысли неожиданно встретились как бы случайно. Жёлтые лисья шуршали у неё под ногами и она слышала как они шепчут ей о нём. Он тоже слышал как морские волны играют словами, напоминая ему о ней.

Осень - это недосказанные слова, забытые мысли, недописанное ею письмо, которое он так никогда и не прочтёт и пустое кресло у окна. Осень - это он и его сны, она и её письма и море иллюзий отдаляющих их друг от друга.

***

Он был один на холодном бульваре. Серое, печальное, зимнее море было единственным кто приветствовал его. Он стоял, облокотившись о перила парапета. Сильный, одинокий и совершенно беззащитный. Ветер трепал его волосы и они были похожи на птиц. Он вдыхал запах моря, обжигающий горло и колющий ноздри с закрытыми от удовольствия глазами и румянцем на щеках. Ветер ласкал его кожу как заботливая девушка с мягкими руками. Бульвар был таким пустым. Таким же пустым как и его жизнь - подумал он. Ему было скучно. Не было ничего, чтобы он любил, чем дорожил или восхищался. Для чего? - думал он, размышляя о бессмысленности жизни. Его кто-то окликнул. Он нехотя обернулся и увидел её.

- Вот ты где. - улыбнулась она.

Они смотрели друг на друга и почему-то его испугала её добрая улыбка.

Она прикоснулась к его рукам неуверенно и как-то по-детски и сказала

- У тебя холодные руки.

Странно - подумал он, потому что не чувствовал холодно также как и не ощущал ни боли, ни страха, ни обиды и даже её любви. Она смотрела на него так словно пыталась прочитать его мысли. Он знал это. Знал он и то, что она его любит. Он не любил слово любовь, равно как и отвергал само чувство, не веря в его реальность. Любовь - не более чем желание обладать кем-то другим. И наверное этого она хотела о него. А может он и ошибался.

Она попыталась согреть его руки своим тёплым дыханием и он рассердился, одёрнув руку. Она скрыла свою обиду, проглотив непрошеную слезу и спросила.

- Ты идёшь?

- Да. Ещё минуту. - ответил он.

Она отошла в сторону, понимая на сколько бессмысленно говорить с ним.

Он не знал почему перелез через парапет, приняв решение за считанные секунды и прыгнул в холодную воду. Он слышал как она бежала к нему, звала его и его совсем не пугал её беспомощный крик. Он знал, что она плакала, но как жаль, что он не мог почувствовать её слёз. Он не чувствовал как холодная вода завладела его послушным телом, не чувствовал, что тонет и не знал, что умрёт. Он просто хотел снова чувствовать запах моря и ледяную воду на своей коже.

***

Капли дождя громко стучали по серому асфальту словно выбивая какой-то знакомый мотив, грустной песни. Окно запотевшее от холодного дыхания дождя казалось поверхностью замёрзшей реки. Она написала на нём его имя. Она всегда так делала, чтобы снова почувствовать его рядом. Он был теперь далеко. Если потом согреть окно тёплым дыханием то можно увидеть его имя снова и мысли о нём оживут в который раз. Он улыбался ей с фотографии на стене и взгляд снова и снова говорил ей, что он никогда не вернётся. На улице было темно. Тучи затмившие солнце хмурились и не хотели делиться светом с людьми. Она вздохнула и снова подумала о нём будто он мог спасти её от тоски, гнетущей её по ночам. Она подошла к окну. Дождь всё ещё пел ту самую грустную песню, которую она не помнила, а может не хотела вспоминать. Она вспомнила как он сидел на берегу моря и писал её имя на мокром песке на разных языках, которые знал и улыбался ей. Волны смывали слова, а он писал их снова. Как жаль, что его нет рядом. Серый асфальт был рад дождю и играл с ним как с ребёнком. Скоро дождь прекратиться и она пойдёт на берег и напишет его имя на мокром песке, чтобы снова его вспомнить, а потом снова забыть его уже навсегда.

***

Он бесцельно гулял в парке без единой мысли в голове, прислушиваясь к шелесту жёлтых осенних листьев у него под ногами когда вдруг неожиданно увидел её. Она неподвижно сидела на одинокой скамейке, уставившись на дерево и казалась очень несчастной. Грусть делает людей красивыми - подумал он и ему захотелось поговорить. Сигарета, медленно догорающая в её правой руке, казалось вот-вот обожжёт её нежную кожу. Он совсем забыла про неё. Он сел рядом с ней и сказал:

- Можно мне сигарету?

Она не ответила и лишь протянула ему полупустую пачку с зажигалкой внутри. Он закурил. Она продолжала молчать, не замечая его. Они молча сидели думая о своём пока она не поднялась и немного колеблясь тихо сказала:

- Пойдёшь со мной?

Он швырнул догорающую сигарету в сторону и пошёл за ней, словно знал её много лет. На мгновение всё остановилось и перестало существовать. Мир словно умер или может быть только родился.

В её квартире пахло сигаретами и свежим кофе. Он любил этот запах. Её кожа пахла зелёнными яблоками и напоминала ему детство. Он думая об этом, лаская её послушное тело. На минуту ему показалось, что он сбежал от всех, себя, людей и одиночества, растворившись в её страсти, наполнив свою жизнь её запахом. Но в самом затаённом уголке души он знал, что это иллюзия. Она тоже о чём-то думала, глядя в потолок так ни разу и не улыбнувшись. Она тоже боялась одиночества, боялась плакать по ночам и проснуться не найдя никого рядом. Боялась стихов, романтики, книг и оперы. Потому что ей было не с кем разделить впечатления.

Он поднялся с постели и стал неуклюже натягивать одежду. Она ничего не говорила. Просто смотрела на него. Зачем удерживать то, что тебе не принадлежит. Человеческая жизнь состоит из кусков, отрывков чувств и разных историй, которые не могут быть вместе. В одном из этих кусков никогда не возможно остаться на всегда. Она смотрела как он оделся, как направился к двери неуверенным шагом, пытаясь убедить себя в правоте этого поступка, а потом обернулся и улыбнулся ей грустной улыбкой.

- Как тебя зовут? - спросила она.

- Не важно. - тихо сказал он.

***

Он тихо лежал рядом с ней слушая как бьётся её сердце и наблюдая как еле заметно поднимается и опускается её грудь. Её волосы разметались по подушке и руки были разбросаны в разные стороны. Она всегда беспокойно спала. Её правая нога была полусогнута в колене и под белой простынёй, прикрывающей её стройное тело казалось безупречной. Ему захотелось взглянуть на неё и он осторожно стянул с неё простынёй. Она шевельнулась и он затаил дыхание, испуганный тем, что разбудил её. Но она лишь повернула голову в другую сторону и продолжала спать. Он видел её тело тысячу раз и уже почти перестал находить его прекрасным. От этого становилось грустно. Он хотел прикоснуться к её коже и разбудить её, но не мог пересилить страх потерять прелесть этого мгновение. Она была красивой когда спала. Он мог смотреть на неё часами. Он придвинулся ближе и продолжал слушать её размеренное дыхание, лёжа на боку, подпирая голову ладонью. Он не хотел, чтобы она просыпалась. Видеть как просыпаются рядом с тобой и наслаждаться этим можно только однажды. В первый раз. Это чувство остаётся в сердце каждого очень на долго. Но после этот момент теряет своё очарование и лишается смысла навсегда. Тайна её сна уже давно была разгадана им и он не хотел видеть её глаза открытыми. Она улыбнулась. Наверное что-то видела во сне. Интересно что, Он смотрел на неё и думал о прошлом. Она казалась такой беззащитной, тонкой, утонувшей в море его страсти, измученной испытанием его силы воли, покорённой очарованием его зелённых глаз. Как жаль, что он не любит её впрочем как и всех вокруг, отвергая реальность мира. Его миром были его ощущения и его сны, в которых всё подчинялось его законам. Он устал смотреть на нею и его глаза раздражала белизна её кожи. Он отвернулся и неожиданно столкнулся с собственным отражением в зеркале. Зеркало - ярчайшее доказательство человеческой глупости. Отражение - не реально. Мы видим лишь то, что желаем., не задумываясь о том, кто мы на самом деле. Он смотрел на своё отражение, изучая его. Чем больше он смотрел на себя, тем больше ему нравилось то что он видел и в нём снова оживало уснувшее на мгновение желание покорять и завоёвывать. Однажды он сделал её своей и теперь она больше не была ему нужна. Неожиданно его поразила мысль убить её и положить конец этой истории. Он снова повернулся к ней. Она всё ещё была красивой, но только во сне. Он хотел запомнить её такой, спящей с разметавшимися волосами. Вокруг воцарилась такая тишина, что казалось, будто всё умерло, оставив миру одни сомнения в своём нелепом существовании. Сейчас он мог даже слышать пульс земли. Но вокруг всё казалось таким нереальным. Ему хотелось унести с собой счастье этих минут, стать вечным. Ему стало тоскливо. Она менялась у него на глазах. Она старела и теряла свою красоту. Ему стало страшно. Он медленно протянул руки к её хрупкой шее и сдавил ей горло. Она так и не открыла глаза и лишь билась в предсмертных судорогах и через минуту затихла. Теперь всё было правильно. Она останется прекрасной навсегда. Осталась навечно невинной и принадлежащей только ему в его мире снов, в его игре в жизнь.

Агазаде Алия

Проклятое поколение

Алия Агазаде

ПРОКЛЯТОЕ ПОКОЛЕНИЕ

В человеческом организме

Девяносто процентов вода.

В человеческом назначеньи

Девяносто процентов добра...

(А.Вознесенский)

Небо было удивительно прозрачное, нежно-голубое с виднеющимися кое-где облаками. Они были разные: одни напоминали громадные куски ваты, другие были маленькие, будто размазанные по небу кистью. Было жарко. Воздух остановился, не желая двигаться. Ветер играл в прятки, проносясь невидимым шепотом над деревьями и травой. Он касался их призрачными, прохладными пальцами и снова улетал прочь. Казалось, что жизнь прилегла отдохнуть и нечаянно уснула, уступив место тишине. Людей нигде не было видно, несмотря на то что был уже день. Но без них даже лучше - подумала девушка, стоявшая перед окном cepoгo, мрачного здания университета, созерцая безмолвную красоту улицы. Дым забытой сигареты между пальцами девушки лениво выскользал в открытое окно. Вспомнив об окурке, девушка неохотно швырнула его в окно. До конца лекции оставалось сорок минут. Желая оттянуть время, она зашагала по длинному коридору, читая таблички на дверях: "Кафедра психологии", "Кафедра философии", "Кафедра иностранных языков", "Кафедра журналистики"..... Но как бы она ни медлила, она быстро дошла до двери своей аудитории. Девушка остановилась и прислушалась. Учитель всё ещё говорил. Она немного помедлила, и взгляд её скользнул по надписям на стене, сделанным ярким фломастером. Это были названия музыкальных групп и известных песен. Своеобразное выражение восхищения студентов. Девушка снова вздохнула и решила войти в аудиторию. До конца лекции оставалось полчаса. В аудитории было двадцать три студента. Педагог лет сорока что-то усердно рассказывал, водя указкой по карте. Он нарочно говорил громко, желая привлечь к себе внимание хотя бы нескольких студентов. Появление девушки никто не заметил, и она заняла своё место рядом со студенткой, сосредоточенно разгадывающей кроссворд.

- Что ты так долго?! - обратилась она к вошедшей.

- Я больше не могу его слушать. - ответила девушка, указывая на педагога кивком головы.

- А ты не слушай. - девушка пошарила в сумке и протянула подруге какой-то журнал. - На, почитай.

Девушка посмотрела на его название. 3то был популярный среди молодежи журнал "Лиза". Бред какой-то ! Что за ерунда! - подумала она. С задней парты ее окликнули:

- Эля!

Она обернулась.

- Что за журнал? - спросил высокий парень, который, видимо, тоже скучал.

Эля молча протянула ему журнал, обрадовавшись, что может от него избавиться и, подперев щеку рукой, бездумно уставилась на учителя. Монотонный голос раздражал ее. Она посмотрела на часы. Оставалось пятнадцать минут. Эля повернулась к окну. В нём уже не было той безмолвной красоты, как в коридоре. В нем кипела жизнь, жестокая жизнь. Вот какая-то группа студентов идет к метро. Их, наверно, отпустили раньше. Женщина ходит туда-сюда с тазиком семечек. На скамейке расположились девочки и о чем-то беседуют. На улице солнечный апрель. Заканчивается семестр, но деревья и небо, улыбающиеся Эле, об этом не знают, ведь им не надо слушать скучные лекции и сдавать экзамены, да ещё и писать дипломную работу. Они такие счастливые! Вдруг её мысли перебил голос учителя, больно ударивший по голове.

- Алиева! Что вы увидели там в окне раздраженно спросил он.

- Ничего особенного. - зло ответила Эля, не вставая с места.

- Тогда, может, вы расскажете нам про Отто фон Бисмарка.

- Канцлера Германии? - машинально переспросила Эля.

- А что, разве есть другой Бисмарк? - съязвил он в ответ.

Очень умно - подумала Эля. В этот момент прозвенел звонок, но учитель продолжал ожидающе смотреть на неё. Студенты не шевелились, хотя всем так и хотелось по-скорее выбежать прочь. Это разозлило девушку. Она резко встала со стула и, взяв свой рюкзак с парты, сказала:

- В другой раз, Рауф- муаллим.

Все поднялись и дружным потоком ринулись в коридор. Перемена длилась всего десять минут, а шумным студентам четвертого курса исторического факультета хотелось осуществить миллион желаний. Почти всем хотелось курить. Кто-то побежал перекусить в студенческую столовую. Кто-то просто стоял, ожидая момента, когда все снова забьются в аудиторию следующего преподавателя ещё на восемьдесят минут, вновь лишённые свободы. И снова слова будут пролетать мимо них, не оседая в памяти. Никому не хотелось учиться. Трудно сказать, было ли это странно. Для поколения конца ХХ века это было нормально. Поколение сотовых телефонов, наркотиков и денег. Вот как их называли. Молодежь двадцати двадцати пяти лет с трудом понимала себя и свои проблемы, не говоря уже о мыслях и желаниях шестнадцати-восемнадцатилетних подростков. И они это прекрасно чувствовали, и каждое следующее поколение становилось всё хуже, распущеннее и мало интеллектуальнее предыдущего. У родителей не хватало терпения на детей, а у детей на родителей, и никто не хотел слушать и понимать друг друга.

Когда Эля выходила из кабинета, учитель окликнул ее непривычным, режущим ухо её полным именем, именем по паспорту, которое, как казалось Эле, напоминало ей о том, что она уже взрослая.

- Эльнара! - сказал он, и после короткой паузы добавил - Задержись на минуту.

Эля нехотя остановилась. Ей так не хотелось с ним разговаривать! Рауф-муаллим ей совсем не нравился. Она считала, что он не может работать с людьми, что стремится подавлять в студентах личность.