Тайна в черной рамке

– Видела.

Прокофьев достал из кармана куртки смартфон, вывел на экран изображение Сарычева, показал Мимозе.

– Он?

– Он!

– С девушкой был?

– С Катюхой-недаюхой. Стопроцентное динамо… Она даже Горбушу прокатила, а Горбуше никто никогда не отказывал.

– Ты ее знаешь?

– Горбушу?

– Катюху.

– Так была она у меня, я на эту хату только-только въехала. Горбуша ее привел, потом Костик появился… Горбуша смотрит, Катюха эта никакая, на хрена ты мне такая нужна, говорит! И ко мне! Вторым номером… А Катюха эта ушла. Слышу, дверь открылась, ну, думаю, все, Свищ подъехал, а у меня тут акробатические этюды! Выскакиваю вся на измене, смотрю, а это Катюха…

– А потом ты ее увидела в клубе вместе с Аркашей.

– Ну да, Аркаша у Освальда амфору попросил, я говорила?

– Говорила.

– Я Вите сказала, что эта Катюха с Горбушей была, ну Освальд его и зарядил, грибов ему вместо амфетамина подсунул. Грибной коктейль. И сделал так, чтобы Аркаша сам выпил.

– Грибной коктейль? – уточнил Прокофьев.

– Коктейль из грибов правды, – кивнула Мимоза.

– Коктейль из грибов… Сыворотка правды?

– Ну типа того. Там как начинаешь колоться, остановиться невозможно.

– А этот Аркаша должен был расколоться? Вите что-то нужно было от него?

Теперь сам Прокофьев не мог остановиться. Он и не знал, что у Сарычева были какие-то дела с Освальдом. А надо было бы навести справки. В последнее время без Сарычева не обходится ни одно серьезное дело. Может, он и в этом случае как в бочке затычка.

– Да нет, Витя чисто прикололся. Он к ним даже не подсаживался.

– К Аркаше с Катюхой?

– Хотя нет, подсаживался, Аркаша ему какую-то пургу прогнал. Как он банк грабил. Столько бабла, говорил, взяли! – Мимоза улыбалась так, как будто речь шла о какой-то глупой шутке на пьяную голову.

– Аркаша грабил банк, – негромко, но резко сказал Прокофьев.

– Да? – Девушка удивленно глянула на него.

– И деньги похитил. Много денег.

– О деньгах он не говорил.

– Кто не говорил? Аркаша или Витя?

– Витя. Он сказал, что Аркаша про банк говорил.

– И долго они общались?

– Да нет, минут десять…

– В клубе дело было?

– Да, в «Чугунке», – кивнула Мимоза.

– А ты что там делала?

– У Вити столик там был, я там толкалась.

– А к Аркаше не подсаживалась?

– Почему не подсаживалась? Подсаживалась. С Катюхой поговорить хотела. А она ушла. Не захотела со мной общаться. Да и Аркашу в слякоть развезло… Нет, ты подумай, я ее, главное, от Аркаши спасла, а она от меня деру!..

– Что еще Аркаша рассказывал?

– Витя меня от него увел. Сказал, что завтра у Аркаши отходняк начнется, как бы, сказал, под горячую руку не попасть. Аркаша этот мужик такой, здоровый! – Мимоза крепко сжала кулаки на уровне своей груди.

Прокофьев кивнул. Отходняк, возможно, на самом деле случился, и с летальным исходом. Возможно, Сарычев под воздействием грибов поведал Освальду, где прячет свои деньги. Освальд их выкрал, и Сарычев с него за это спросил. А вдруг?

Но деньги могла выкрасть и сама Мимоза. Втайне от Освальда. Или Асвалов оставил ей на хранение свою добычу. А повод провести в квартире законный обыск у Прокофьева имелся, и он им воспользовался. Только вот деньги найти не смог.

Глава 7

Пуля-дура мимо пролетит, а закон обойти можно. Захар понимал, что это самовнушение, на самом деле пуля может убить, а закон – отправить за решетку, но как тогда жить, если всего бояться? Не хотел он бояться, потому и пер по жизни напролом. Сколько каналов сбыта наладил, сколько вещества в город завез, а с басурманами сколько раз насмерть сходился. Захар и стрелял, и убивал, но все же больше склонялся к мирному решению проблемы. И с ментами старался дружить. Где надо, у него все схвачено, это Свищ с ментами дружить не хочет, потому и залетел, как шлюха на кочке. Нет, завязки у него, конечно, есть, но они ему не помогают. Захар, может, и не в состоянии вытащить босса, но так с ним самим все в порядке, значит, у него все на мази. Это Пашня и Кривой в розыске, вот и колотятся, как цуцики на живодерне.

– Ну что скажешь, братан? – важно спросил Пашня, свысока глядя на Захара.

– А что я скажу, менты реально Свища прижали!

– Ну кому Свищ, а кому Михаил Борисович, – так же вальяжно изрек Кривой.

– Он сейчас всем Свищ, – усмехнулся Захар. – Потому что в крытку пойдет.

У Кривого один глаз стеклянный с детства. Тридцатник ему недавно стукнул, а у него уже две ходки за наркоту. Свищ почему-то думает, что это не косяк, а заслуга. У пацана глаза нет, он видит криво, потому и лажает раз за разом. Захар ему свой плевок стеречь бы не позволил, а Свищ его на самый верх выдвинул. Ну да, Кривой, он далеко не видит, глубоко не мыслит, такой против босса точно не пойдет.

Да и Пашня не очень хорош в своем деле, если бы Захар не узнал о движениях в ментовке, он бы и не вкурил, что Борща замели. Это Захар ему прозвонил, а он взял да отправил своих пацанов за трупом Освальда. И спалился окончательно. Свищ сам виноват, не надо было доверяться этим дурням – Пашне и Кривому. Сам теперь сидит, а эти на болотах от ментов прячутся. А ведь рядом с дачным поселком реально болото, трясина конкретная, засосет и не выплюнет.

– Много ты знаешь о крытке, – поморщился Кривой.

– Знаю. Что на крытке у Карамболя смотрящий – свой человек. Что еще я должен знать?

Захар не мотал срок, даже не привлекался, но этим он мог только гордиться. Не сидел, не светился, значит, работал чисто. А ведь реально работал, столько хорошего для Свища сделал, а он его за это на вторых ролях держит. Ну да, конкуренции боится. Захар много чего знает, у него везде свои люди, завязки на каждом углу, он сам весь город может окучивать. И город, и область.

– А кто смотрящий? – с умным видом спросил Пашня.

– Да Мирза смотрящий, – проявил осведомленность Кривой.

– Карамболь общак воровской подогревает, а Свищ на это дело забил.

– Да какой там сейчас общак, – скривился Пашня.

– А вот это мы и узнаем. Когда Свища на нож поставят. Или на кукан.

– Слышь, ты берега не теряй! – вскинулся Кривой.

– Я не понял, братан! Свища здесь нет! – Захар ощерился и раскинул руки. – Ты чего ему хвост лижешь?..

– Да я тебя сейчас! – Кривой вскочил со своего места.

Но Захар резко повел рукой, и в руку лег компактный короткоствольный револьвер. Кривой сел на задницу, возмущенно глянул на Пашню. Не должен был Захар проносить на встречу с ними ствол, но так у него везде свои люди, в том числе среди быков, которые охраняли Пашню и Кривого. Да и сколько там той охраны, два лба.

– Ты давай думай, как Михаила Борисовича вытаскивать будешь, – спрятав пистолет, с усмешкой сказал Захар.

– Да тут не только его вытаскивать… Гаврилу, падлу, нужно мочить! – сквозь зубы процедил Кривой.

– Давай, мочи!

– Захар, давай не начинай!.. – скривился Пашня. – Тебя в эту тему вписали, ты сейчас наши глаза. И руки.

– Глаза… Свища конкретно прижали, закрыли так, что мышь не проскочит. Завтра предъявят – и сразу на крытку.

– Может, по пути перехватим? – буркнул Кривой.

Захар фыркнул, глядя ему прямо в глаза. И ведь не думает он всерьез, что Свища можно отбить у ментов. Для понта сморозил.

– Ты только скажи, я тебе нормальной травы подвезу. Не надо плохую траву курить, голова плохо думать будет.

– Ты меня уже достал! – надулся Кривой.

– Гаврилу из игры нужно выводить, – сказал Захар, стараясь не обращать на него внимания.

– Ну а я что говорил? – глянув на Пашню, спросил Кривой.

– Мочить не надо, нужно выводить. Он ведь не просто так Свища сдал, Карамболь над ним стоит.

– Открыл Америку! – фыркнул Кривой.

– Карамболь старый, Карамболь плохой, а Брайтон молодой, – продолжал Захар. – Брайтон знает, что делает. И зачем он это делает.

– Брайтон? – Пашня вопросительно уставился на Захара.

– Инфа стопудовая, Брайтон Гаврилу отработал, Брайтона нужно мочить на глазах у всех! Гаврила должен узнать, что Брайтон кончился. Узнать и испугаться. Тогда он точно заднюю включит.

– А если нет?

– Тогда замочим и Карамболя.

– А это реально?

– Все на мази! – небрежно ответил Захар.

Есть у него люди, которые отработают вопрос четко и не засветятся. И как на Брайтона выйти, он знает. Надо всего лишь начать.

– Ну тогда в чем дело? – повеселел Пашня.

– В Брайтоне дело. Сразу мы его не возьмем. А он человек опасный. И тебя может взять, и Кривого, а потом ментам сдать. Будете в хоре с Гаврилой петь, Свища топить, – с ухмылкой спрогнозировал Захар.

– Кто в хоре с Гаврилой?! – ошалел от его наглости Пашня.

– Нет у меня уверенности в тебе, братан. И в тебе тоже. – Захар холодно посмотрел на Кривого.

– Ты с какого дуба рухнул, фраер? – вскинулся тот.

– Я сейчас верю только в себя, – усмехнулся Захар.

Сейчас он просто обязан был показать, сколько в нем веры в себя. И доказать, что на него можно положиться. Ведь только он может решить проблему – вырвать Свища из лап закона. А потом уже решить вопрос с ним самим.

– Ты что задумал, Захар? – Глазки у Пашни трусливо забегали.

Он раньше Кривого понял, что происходит.

– Не верю я вам!

В руке у Захара снова появился револьвер. Кривой возмущенно взревел, вскочил со своего места, но Захар два раза нажал на спусковой крючок. Кривой с пулей в голове и в горле рухнул на пол.

– И тебя надо спрятать, братан! – ухмыльнулся Захар, снова стреляя.

Он всего лишь уложил Пашню рядом с Кривым. Но спрятать их будет нетрудно. Трупы отнесут на болото, сбросят в трясину, и прощай, Родина. Люди для этого есть. Верные люди, надежные…

* * *

Сарычеву скостили срок не просто так, за ним установили наблюдение, он должен был привести уголовный розыск к деньгам. Одну сумку в конечном итоге уже нашли, осталась вторая, но полиция не могла постоянно держать Сарычева в поле зрения. Поэтому за ним уже не следили, а всего лишь посматривали. Прокофьев знал, что Сарычев до сих пор держит Вельяминова в ежовых рукавицах, не позволяет ему спать со своей женой, но заставляет содержать и себя, и семью. Хорошо устроился, надо сказать.

И по бабам Сарычев гуляет без всякого зазрения совести. Сначала с женой Вельяминова закрутил, затем с его секретаршей… Пробил Прокофьев Горбушу, узнал, с кем Сарычев гулял в клубе.

Прокофьев мог снарядить к Вельяминову кого-нибудь из оперов, но решил отправиться к нему сам. Официально Сарычев к делу не привлекался, вся вина за убийство Асвалова лежит на Свище, следствие крутится вокруг него. Свищ молчит, не колется, зато Гаврилов держит взятую высоту, не отказывается от своих показаний. Работа идет, а Сарычев в этом деле всего лишь сбоку припека, и то известная только Прокофьеву. Ему эту тему и раскручивать.

Завод работал в обычном режиме, в цехах – производство, в административном секторе – контроль за ним и организация рабочего процесса. В приемной директора за компьютером сидела симпатичная или даже красивая девушка, серьезная, сосредоточенная. Строгая прическа на каждый день, скромный, но безупречный макияж, взгляд спокойный, сосредоточенный, все мысли только о деле. На кармане рубашки бейджик: «Екатерина Карлова. Секретарь-референт».