Договорная жена. Завоевать любовь

– Ты не понимаешь! Он такой кроха, и именно сейчас ему нужно материнское тепло. Сейчас любая женщина, которая прижмет его к груди, станет ему настоящей матерью. Вот если бы ты женился на той, кого принял Султанчик…

– Жениться? Снова? Я только стал вдовцом, о чем ты, тетя?

– Ради ребенка, – настаивала она, – он привыкнет к ней и будет считать матерью. Да и ей будет проще принять младенца, чем взрослого ребенка.

– Для этих целей подойдет и няня. Меня нянчила ты, мать, няньки… Разве ж я помню, кто прижимал меня к груди? – урезонил я ее, начиная уставать от этого разговора.

Но тетя не сдавалась.

– Только Султанчик, в отличие от тебя, не идет на руки ни к кому, кроме Алии. Она хорошая женщина…

– Это просто совпадение. Он еще не проснулся, поэтому даже не понял, кто его нянчит. Тетя, тема закрыта. Я сам справлюсь с сыном. – Бросив взгляд на люльку, я понял, что малыш уже не спит. – Иди ко мне, мой хороший, – смягчил я тон, как только взял на руки вялого ото сна сына. – Поедем домой?

– Н-я-я, – только и прокряхтел мой сын, морщась и ерзая в моих руках. Что-то не давало ему покоя, и я догадался что. Мой чистюля не любил грязный подгузник.

– Прости, тетя, придется мне заняться одним важным делом, – вернулся я к разговору.

– Ладно, занимайся женской работой, – отвесила она недовольный комментарий, завершая вызов.

– Нам хотят подсунуть чужую тетю, представляешь? – игриво заметил я сыну, неся его в большой санузел с установленным там пеленальным столиком. – Я и сам прекрасно справляюсь. Зато ты не будешь неженкой.

* * *

– Сынок, – встретила меня у порога мама, сразу же протягивая руки к Султану. Но, как было проверено не раз, он ее не принял, тут же захныкав. Она сразу помрачнела и прижала руки к груди, понуро опустив голову. – Пойду позову твоих сестер.

– Хорошо, мама, – кивнул я, ставя переноску с ребенком на тумбу в прихожей и раздеваясь. За четыре месяца я уже вполне привык, что ребенок находится со мной двадцать четыре часа в сутки.

Не нужна нам никакая мама, я способен сам позаботиться о своем сыне. Я и женился только ради того, чтобы обзавестись наследником. Собственно, его я и получил. Выходит, миссию свою выполнил. Отстрелялся.

Жаль, конечно, что Марьям умерла, хотя между нами не сложилось, и за те короткие месяцы, что мы прожили в браке, я не почувствовал ничего кроме симпатии к красивой женщине. Моя первая не случившаяся невеста Мадина, которая теперь счастливо замужем за моим племянником, тоже привлекла меня своей красотой.

Мне нравилось окружать себя красивыми вещами, и, выбирая жену, я не отказался от удовольствия выбрать одну из самых красивых девушек города. Жаль только, что к красоте не прилагался ум. Перед глазами пронеслись, как кадры кинопленки, свадьба, роды, а потом похороны…

Вздохнув, я потер грудь в районе сердца и подхватил переноску.

– Пойдем, Богатырь, пора ужинать.

Аля

– Почему ты не хочешь понять меня! Для каждого мужчины важно продолжить свой род и наполнить родительский дом детьми! – вот уже в который раз пытался донести до меня свое веское мнение муж… Бывший муж. Не знаю, зачем я продолжала отвечать на его звонки и бередить свою рану. Наверное, прав отец, и я слишком глупая и наивная, раз надеюсь на то, что он осознает свою ошибку.

– Я тебя поняла и ушла из твоего дома, как ты и хотел, – ответила я, устало вздыхая.

– Ушла! Вот именно, что ушла не туда, куда я хотел! – возмутился Карим.

– Конечно, ты ведь хотел сделать меня любовницей, женившись во второй раз! – не выдержала я боли, охватившей всё мое существо. Не знаю, что доставило мне большую боль, когда муж, которого я боготворила, придя однажды домой, заявил, что принял решение взять вторую жену, которая сможет родить ему ребенка, или когда он сказал, что при этом не собирается бросать меня.

– Я уже купил тебе квартиру, переедешь туда. Ты же понимаешь, что дети должны воспитываться в моем родительском доме, – будто в его словах не было ничего плохого, продолжал он, не замечая моего состояния. Или не желая замечать.

Должно быть, ему казалось, что для такой неполноценной женщины, как я, и это милость, которую он мне великодушно оказывает. Тем более что, возможно, для любой из наших женщин такая жизнь была более предпочтительнее, чем возвращение в отчий дом.

Именно в тот вечер, собрав все свои вещи, я уехала, оставив мужа и заявив, что хочу развода. Муж, конечно, не воспринял мои слова всерьез, подумал, что я таким образом пытаюсь изменить его решение.

Откуда же ему было знать, что своими бессердечными словами он навсегда лишил себя места, которое он занимал в моем сердце.

Выйдя замуж по любви в девятнадцать, я даже предположить не могла, что моя семейная жизнь закончится таким образом. Что мой всегда любящий и заботливый муж просто возьмет и заменит меня кем-то другим.

– Слышала, твоя новая жена скоро подарит тебе столь долгожданного ребенка, чего ж тебе еще не хватает? – с горечью спросила я.

С нашего развода прошло всего полгода, а он уже и жениться успел, и заделать ребенка.

– При чем тут это? Я тебя люблю! Как еще тебе это объяснить? Что я должен был делать, по-твоему? Всю жизнь жить бездетным?

– А если бы ребенка не мог иметь ты, а не я? Тогда бы ты тоже так рассуждал? Ты бы сказал, что так решил бог, и не нам с ним спорить! Я больше не желаю слушать тебя, Карим! Не звони мне больше, я не отвечу!

Завершив разговор, пошла на кухню, так как пора было готовить ужин. Отец чем-то занимался в саду, не привыкший сидеть без дела. Кроме него у меня никого не было, мама умерла вскоре после моей свадьбы, а старшая сестра, выйдя замуж, переехала во Францию и практически не общалась с нами, слишком занятая собственной семьей.

Отец хоть и расстроился, но принял меня, решив, что я поступила правильно, и полностью был на моей стороне. Не знаю, что делала бы, заяви он мне, что я должна быть благодарна за то, что муж, несмотря на мой дефект, всё еще был готов содержать меня.

– К мужчинам нет доверия, – прикрыв глаза, прошептала я самой себе. – Нет уж! Никакой хандры! Хватит того, что я столько месяцев только и делала, что плакала по этому недостойному. У меня есть работа, крыша над головой, любимый отец, что еще нужно?

Перед глазами, словно в ответ на мой вопрос, встал пухляш, которого я сегодня видела, и глупое сердце опять болезненно екнуло, не желая принимать того факта, что не каждой женщине суждено стать матерью…

Мурад

– Брат, иди завтракать с нами, – позвала меня наутро старшая сестра Хадижат, постучавшись в дверь комнаты. – Мама и Малика собрались за столом и ждут тебя.

Три женщины уже приступили к завтраку, когда я спустился к ним вниз с ребенком на руках.

На лицах родных расплылось умиление при виде сытого и довольного Султана. Я знал, что они просто мечтают его потискать. Надо же было случиться такому, что есть столько желающих его нянчить, а он принимает одного меня.

Хотя из-за вчерашнего визита в мой кабинет девушки, подосланной тетей, мне в голову закралась мысль попробовать снова передать его бабушке и теткам.

Кому скажи, что три женщины неспособны справиться с одним-единственным грудным ребенком, не поверят. Врач тоже качал головой, когда ему привезли практически синего ребенка. Еще немного, и мой сын бы задохнулся.

Натерпевшись такого ужаса, кто угодно перестанет даже пытаться вручить собственного ребенка кому бы то ни было.

В конце концов, не такое уж неудобство его воспитывать. Всего-то валишься с ног и мечтаешь только об одном – поспать! Просто забыться и не вздрагивать ночью от любого шевеления ребенка.

Еще бы я не отказался отдохнуть и встретить рассвет с какой-нибудь красивой женщиной, но о таком даже думать было нечего. Я, черт побери, в декрете!

– Чем сегодня займешься, Мурад? – спросила мама, отламывая лепешку и глядя на моего сына как на самое вкуснейшее лакомство.

– Чем захочет заниматься господин Султан, – хмыкнул я, держа малыша за талию и чуть подбрасывая его на колене. Ему это очень нравилось. Он улыбался беззубым ртом, вызывая улыбки всех без исключения.

– Ты поешь, сынок, – снова проявляла чрезмерную заботу мама, которая никогда не поймет, что сын вырос, подкладывая мне на тарелку самые лучшие кусочки, Хадижат заботливо наливала чай, Малика с кислым лицом молча жевала свой завтрак.

– Не поесть ему никак, мама, – покачала головой Хадижат, – скоро наш Мурад станет тощим, как старый осел.

– Не говори так, дочь, Султанчик рано или поздно привыкнет к нашим рукам. Я не перестану пытаться приучить его к нам, – мама не хотела сдаваться, и я был ей благодарен, но соревнования за сына порой утомляли.

Не лучше просто подождать, пока ребенок вырастет, чем вечно его нервировать чужими руками? Успокаивать-то приходится мне.

– Мы пойдем на прогулку, на улице отличная погода, – решил я, ловко орудуя вилкой и умудряясь и есть, и заниматься ребенком. Умение, выработанное за эти месяцы, не подвело.

– Малика, Хадижат, пойдите с братом, – мама взяла бразды правления в свои руки и руководила дочерями, – я дома останусь, буду готовить обед.

– Мама, я лучше помогу с обедом, – отозвалась Малика, которая стала нелюдимой после того, как ей не позволили выйти замуж за бедного избранника.

Мать заметно поморщилась, услышав отказ, но промолчала, посмотрев в ожидании на вторую дочь.

– А я пройдусь с братом и племянником, иди за его сумкой, брат, – послала она меня, а сама протянула руки к ребенку. – Дай мне его. Он вроде в хорошем настроении. Вдруг получится…

Этот ритуал мы проводили каждое утро, пытаясь обмануть нашего придирчивого Султана и передать его кому-то в руки. Попытка каждый раз заканчивалась неудачей и ощущением провала. И я бы не согласился, чтобы не портить его действительно отличное настроение, но невзрачная бухгалтерша дала мне надежду. У нее же он не плакал.

Не успел я вручить ребенка сестре и пойти за сумкой, как громкий крик сына меня остановил.

Сквозь этот истошный вопль, полный боли и страха, я едва различал причитания женщин. Мама и Малика бегали вокруг Хадижат, которая безуспешно укачивала кричащего Султана и пыталась отогнать их.

– Я справлюсь, он сейчас успокоится, – убеждала она их и прижимала к себе ребенка.

– Ты неправильно делаешь, – сунулась к ней мать, – дай я, у меня получится.

– Нет, так он еще больше раскричится, – не соглашалась сестра.

– Давайте я попробую, я дам ему воды, – Малика тоже пыталась успокоить малыша.

Махая перед собой руками, будто отгоняю назойливых мух, я шагнул к родне и забрал ребенка, который тут же успокоился и прижался к моей груди, жалостно всхлипывая.

– У меня просто нет сил! – всплеснула руками мама. – Когда же он привыкнет!

– Брат, у тебя нет терпения, – упрекнула меня Хадижат, – мы бы справились. Ты слишком рано его забрал.

– Не справились бы, мне хватило прошлого раза, чтобы больше не рисковать его здоровьем. Пойду за сумкой.

Не хотел я их упрекать, они ни в чем не были виноваты, но всё равно вырвалась грубость. Лучше бы они и не пытались его приручить. Одни нервы с этими попытками!

– Ладно, Султан, будь мужчиной, – похлопал я его по спине, успокаивая. – Когда-нибудь ты сам будешь рад тому, что вокруг тебя крутятся женщины. А пока, так и быть, буду тебе и за маму, и за папу.

Глава 3

Аля

– Дочка, сходила бы развеялась, – сказал отец после завтрака. – Новый парк открыли, а ты там даже не была.

– Да с кем я пойду, пап? – попыталась я отмахнуться, но куда там. Отец слишком беспокоился из-за моего добровольного заточения.

– А что, тебе обязательно нужна компания? Анжела работает в кофейне, вот с ней и увидишься, когда зайдешь за сладким. А погулять можно и одной, такая погода хорошая стоит, – махнул он рукой в сторону окна, где и впрямь светило яркое солнце.

Вздохнув я пересилила себя и согласно кивнула, улыбнувшись родителю. Не хотела вновь его огорчать, отцу и так пришлось со мной нелегко.

Прибрав за нами на кухне, отправилась собираться, заодно не помешало бы пройтись по магазинам, ведь у меня было всего несколько офисных нарядов да домашних платьев, в которых на улицу не выйдешь. После развода я не стала забирать все те дорогие фирменные вещи, что покупала на деньги мужа, не хотела их носить, как и иметь что-то связанное с ним.

Отыскав одно из старых платьев, фасон которого снова вошел в моду, я быстро собралась и, надев платок, вышла из дома, решив дойти до парка пешком, благо он был недалеко от нашего дома. Всего-то несколько кварталов, да и обувь на мне удобная.

– Боже, Аля! Какими судьбами? Неужели дядя все-таки выгнал тебя из дома? – закидала меня вопросами кузина, стоило мне только найти кофейню, что описал отец. В отличие от меня, кузина не пошла работать по профессии, хотя мы обе учились на одном курсе, и закончила она, в отличие от меня, университет очно. Когда я вышла замуж, мне пришлось отказаться от того, чтобы ходить на занятия, так как моя свекровь была категорически против этого, и я, слишком любя мужа и пытаясь угодить его семье, согласилась перевестись на заочное обучение, даже не думая возражать.

– Угу, – вздохнула я. – На этот раз я просто не осмелилась с ним спорить, хотя предпочла бы заняться уборкой в свой выходной.

– Сдалась тебе эта уборка! – фыркнула кузина. – Я сегодня работаю с семи утра и заканчиваю через час, погуляем вместе? Ты совсем пропала!

– Было бы неплохо, – согласилась я. – Мне нужно купить пару платьев.

– Отлично! Тогда делай заказ и жди меня, у нас просто потрясающие пирожные с малиной и творожным кремом!

Сев у окна, я любовалась видом и смотрела на многочисленных прохожих, думая о том, что еще недавно не могла даже подумать о том, что буду вот так сидеть без дела посреди дня. Хоть я и была невесткой обеспеченного дома, спуску свекровь мне не давала. Сейчас, оглядываясь на шесть лет, проведенные в браке, я понимаю, что единственным, что доставляло мне радость, был мой муж. Ради нескольких часов, что мы проводили вечером, я была готова безропотно выполнять все капризы свекрови и золовок, которые только и знали, что всегда были недовольны. Жаль, что Карим оказался слишком зависим от них и, пойдя на поводу, решил предать меня. И как бы глупо ни было скучать по такому мужчине, я скучала и…

– О боже! Ради бога, извините! – вывел меня из задумчивости громкий шум, ор и извинения, среди которых раздался оглушительный детский крик.

– Вот ведь… – раздался знакомый голос, и я обернулась, смотря на взбешенного босса, которого облили с ног до головы лимонадом! Не знаю, как официант умудрился, но босс выглядел так, словно искупался в нем!

Не знаю, что подтолкнуло меня, но я, зачем-то сорвавшись с места, подошла к ним, не в силах выносить истерики ребенка, который, испугавшись, орал, лежа в своей переносной люльке, пока его отец отходил от шока и ругался с официантом.

– Здравствуйте, Мурад Бисланович! – попыталась я привлечь его внимание, хотя и боялась того, что его гнев перекинется на меня. – Может, вы приведете себя в порядок, а я присмотрю за ребенком? – топчась на месте от нетерпения, но не осмеливаясь взять Пухляша без разрешения босса, предложила я.

– Черт! Я весь липкий! – хотел он было взять на руки орущего ребенка, но, поняв, что испачкает и намочит его, остановился на полпути. – Возьми его! – кивнул он мне, и при других обстоятельствах я бы возмутилась, но, счев за лучшее промолчать, лишь кивнула, протягивая руки и доставая Пухляша из его люльки. Малыш продолжал плакать, размахивая пухлыми ручками и ножками, не прекращая лить слезы.

– Я так и знал, что…

– Ну что такое, Пухляш? Кто тебя обидел? – начала я ворковать, не обращая внимания на непонятные слова начальника. – Разве такие хорошенькие мальчики плачут? – возвращаясь к своему столику, чтобы официант убрал учиненный собой беспорядок, продолжала я, замечая, что звучание моего голоса потихоньку успокаивает малыша. – Вот так, мой маленький, – продолжала говорить я, садясь обратно на кресло и прижимая ребенка к груди.

От контакта с маленьким человечком нутро заполнилось теплом, и, к своему удивлению, я поняла, что мне не больно. Наверное, впервые с тех пор, как, узнав о своем диагнозе, я поняла, что никогда не прижму к груди собственного ребенка.

– Я знала, что ты хороший мальчик, – усмехнулась я, когда Пухляш окончательно замолк и начал внимательно осматривать меня своими карими глазками. Одетый в слитный черный, с серым принтом, комбинезон, он был таким хорошеньким, что я с трудом сдержалась от того, чтобы поцеловать его в пухлую щечку.

* * *

Обескураженный начальник продолжал смотреть на меня. Нет. Не просто смотреть. Прямо-таки пялиться, как на восьмое чудо света. От его внимательного взора стало неуютно, и я смущенно улыбнулась.

– Вы можете не волноваться за ребенка и пойти переодеться. Я присмотрю за ним.

Ответом мне было молчание. Да что с моим боссом такое? Он так ревностно относится к сыну, что не выносит чужого присутствия рядом с ним? Может, здесь замешаны какие-то фобии или предрассудки? В любом случае расспрашивать я бы точно не стала.

– Не думаю, что у вас получится, вы же сказали, что у вас нет детей, – продолжал он хмуриться и наконец заговорил, не зная, как своими словами ранит меня.

Неосознанно я прижала к себе мальчика, будто пытаясь доказать, что, хоть и у бездетной, у меня есть право на то, чтобы нянчить детей. Вообще держать их, прикасаться. На мне нет клейма прокаженной.

– Как видите, у меня получается. Что в кабинете, что тут.