Договорная жена. Завоевать любовь

– Я купила ему игрушку, ничего? – тем временем оправдывалась Алия, совершенно не замечая, в какое непонятное состояние я впал. – Прорезыватель.

– Конечно, – кивнул я, хмурясь, не понимая, что за штуку она приобрела. – Можешь не спрашивать разрешения, если это не представляет опасности для моего сына.

Прозвучало слишком строго, и Алия как будто сжалась. Порой меня раздражало ее поведение, я ж не тиран какой. Ну, сказал пару раз необдуманно грубости, с кем не бывает. Тоже мне трагедия вселенского масштаба.

– Это для зубов, у детей чешутся десны, когда режутся зубы, поэтому можно давать им эту штуку.

– Спасибо, – поблагодарил я, замечая за собой, что снова неосознанно обегаю взглядом лицо и фигуру бухгалтерши, при этом неожиданно волнуясь. Она что-то говорила, а я смотрел на ее губы, ничего не слыша. Вот что за напасть?!

Аля

Под изучающим взглядом начальника я не раз пожалела о том, что так нарядилась, поддавшись хорошему настроению. Не знаю почему, но, проснувшись с утра, я была такой счастливой, что захотелось выглядеть красивой. Сегодня я за долгое время осознала, во что превратила себя из-за своего горя, перестав за собой ухаживать. Правда, с появлением Пухляша набрала немного веса, перестав выглядеть как измученный скелет. Не могу поверить, что было время, когда я мечтала стать худышкой, какой никогда не была.

– Дорогая, я так рада, что ты пришла, – в который раз говорила мама Мурада, отвлекая меня от мыслей.

– Спасибо, что пригласили, – улыбнулась я в ответ, прекрасно осознавая, почему она меня пригласила, а вернее зачем. Бедная женщина не понимает, что ее сын никогда не захочет жениться на мне, не говоря уже о том, что я сама никогда не выйду замуж.

Ни за ее сына, ни за кого другого. Кому нужна бракованная жена?

– Й-и-й! – залопотал Султан, спасая меня от дальнейшего разговора, требуя внимания. Прикончив бутылочку, он мигом стал энергичным и веселым, жаждая поиграться.

– Султанчику скучно, – вздохнула тетя. – Еда скоро будет готова, может, ты пока сходишь переоденешь его к празднику? Я купила милый костюмчик, он у него на комоде, правда, я не успела его погладить после стирки…

– Не переживайте, тетя, мне совсем не трудно, я поглажу, – успокоила я явно смущенную из-за того, что заставляет работать гостью, женщину. – Наш малыш должен быть самым красивым мужчиной, да? – улыбнулась я Пухляшу, который довольно прижался ко мне, лепеча что-то на своем тарабарском.

– Отлично, где комната, ты знаешь, чувствуй себя как дома.

* * *

– Ты мой сладкий, – поцеловала я малыша, стоило нам оказаться в уединении в детской комнате. – Полежишь пару минут спокойно?

– Агу!

– Хороший мальчик, – положила я его на кровать, но тут он вновь уцепился за мой платок, из-за чего тот с легкостью слетел с моих волос, таща за собой еще и резинку. – Ах ты, хулиган! У тебя что, слабость к моим платкам? – рассмеялась я, слишком позабавленная его довольным видом, чтобы сердиться.

Радуясь, что гладильная доска и утюг всё время находятся в детской, я нажала на кнопку, чтобы утюг нагрелся, и взяла с полки ярко-желтый костюмчик, футболку которого украшал черный кораблик.

– Какой красивый наряд приготовила для тебя бабушка, – проворковала я, смотря на наблюдающего за мной Султана. Малыш игрался с платком, но то и дело проверял, тут ли я, что грело мне сердце.

Закончив с глажкой, я обнаружила, что он испортил подгузник, и аккуратно сняла с него одежду, решив быстренько искупать.

– Грязнуля, – поцеловала я его в носик, неся в ванную. – Папа наверняка искупал тебя вчера, но душ никогда не повредит, да? Ты же любишь купаться?

– Любит, – раздалось внезапно, пугая меня и заставляя притормозить.

Мурад

«Вот какого черта?!» – орал в голове голос, пока я с хмурым видом наблюдал за тем, как Алия с моим сыном на руках стоит у прохода, ведущего в ванную комнату. На девушке снова не было платка, длинные струящиеся по спине пряди волос выглядели точно так, как я и представлял.

– Ваша мама разрешила мне…

– Твоя, – автоматом поправил я ее, продолжая хмуро взирать на всю эту неожиданную красоту и женственность, явившуюся мне. Как только можно было скрывать всё это под своими бесформенными балахонами?! Это же преступление против всего прекрасного!

– Да, твоя мама попросила переодеть его…

– Всё в порядке, тебе не надо оправдываться, я зашел, потому что мама сказала мне, где вы. Я зайду позже, купай и переодевай спокойно, – ретировался я, слишком напуганный воздействием, что она оказывала на меня. Давно меня так не торкало от женщины. Нет, похоть и влечение были, но, чтобы настолько залюбоваться женщиной, которую даже привлекательной не считал, это, конечно, сильно…

Спустившись вниз, проследил, чтобы мясо от жертвоприношения и еду, приготовленную мамой, отправили нуждающимся, и стал ждать, когда спустится гостья, чтобы приступить к еде.

Несколько теток, что пришли помочь маме, уехали, не оставшись на обед, так что никого постороннего не было, ведь им тоже нужно было позаботиться о том, чтобы принести жертвоприношение и раздать *садака. Так что, выразив свое уважение, все разошлись по домам, что было лишь к лучшему, ведь теперь мы сможем поесть все вместе, не делясь на женщин и мужчин.

Черт! Опять думаю о том, чтобы провести с ней как можно больше времени!

– Что такое, сынок? – заметила мой хмурый вид мама.

– Ничего, устал, – пожал я плечами, пытаясь скрыть свое беспокойство. Мне совершенно не нравилось то, что творилось со мной из-за близости этой женщины, которая уже завоевала любовь моего сына и матери.

– Звонил твой брат, к сожалению, у него не получилось приехать, но он сказал, что Ратмир с женой приедут погостить, – засияла она, радуясь приезду внука, я же усмехнулся, подумав о том, что, не влюбись мой племянник в девушку, которую я выбрал для брака, был бы сейчас женат на красавице Мадине, которая хоть и была хороша собой, не вызывала во мне и сотой доли тех бурных эмоций, что вызвала бухгалтерша за эти два дня.

– Отлично, – кивнул я. – Жаль, конечно, что Хасан не выбрался, совсем света белого не видит в своей госдуме.

– Это всегда было его мечтой, – горделиво сказала мама, а потом перевела взгляд на меня, – и все-таки ты какой-то хмурый, сын.

– Я? С чего бы мне быть хмурым? – посмотрел я на мать, в недоумении приподняв брови. – Отличный праздник. Вы все хорошо постарались. Пойдемте за стол. Или ты мне хочешь что-то сказать? – остановился и спросил, обратив внимание на ее загадочный вид. Она вела себя так, когда хотела поделиться своим очень важным мнением.

– Ну что ты, сынок? – приложила мама руки к груди. – Что я буду лезть? Ты же сказал, что не хочешь жениться. Зачем я буду навязывать тебе свое мнение?

– Правильно. Так и сказал, – поморщился я, по напряженному виду матери поняв, что она хочет что-то еще добавить. – Не томи, мам, что тебя тревожит?

– Да вот люди спрашивают про Алию, заметили ее сегодня, говорят, красавица какая да с ребенком хорошо справляется, – поспешила она поделиться.

Ну всё, плотину прорвало.

Вздохнув, я посмотрел на нее со всей возможной суровостью, на что она никак не отреагировала, дорвавшись до того, что ей дали высказаться.

– Спрашивали, кто она, не невеста ли твоя, – осторожно прощупывала мама почву, заставляя скрипеть зубами. Упрямая, никак эту тему не оставит!

– Люди всегда будут трепаться. Я не для них живу, а для себя, – произнес я размеренно, выровнял дыхание и пошел навстречу Алии, которая спустилась с моим сыном на руках. И хоть он выглядел стилягой в своем новом костюмчике, взгляд мой намертво приковался к бухгалтерше. И ведь нельзя же смотреть на нее не отрываясь. Мало того, что она заметит, так и мать неверно истолкует взгляды и прицепится со своими разговорами про невесту.

– Ну, иди сюда, малец, – позвал я Султана, удобно устроившегося на руках своей любимой чудо-няни и не желавшего их покидать. Понимал его. Я бы тоже, будь у меня возможность к ней прижаться, вряд ли хотел бы оторваться. Черт, что за мысли? Это становится манией. Совершенно необъяснимой и лишней в моей жизни манией.

Наконец мы уселись за стол. Султану приглянулись ложки. Он игрался с ними, чем развлекал всех, но тем самым не давал Алии есть вместе со всеми. Ей приходилось держать ребенка.

– Давай я его подержу, а ты поешь, – предложил я ей.

Не знаю, как так вышло, совпадение или случайность, но именно тогда, когда я это проговорил, смолкли разговоры и звяканье посуды. Все уставились на меня. Кто-то с удивлением, мама, конечно же, с надеждой. В ее взгляде так и читалось, что она добилась своего, я ухаживаю за нянькой!

*Садака (араб. صدقة), в исламе – добровольная милостыня, которую мусульманин выплачивает нуждающимся по собственному усмотрению и желанию.

Глава 14

Алия

– А-а-а-а-а! – заупрямился Пухляш, когда Мурад попытался взять его, чтобы я спокойно поела. Малыш тут же отбросил ложку, которой так увлекся, и уткнулся в мою грудь, словно прячась.

– Всё в порядке, я и так поем, – улыбнулась я, пытаясь успокоить отчего-то нервного начальника. Мурад вообще вел себя как-то странно. Не знаю, как объяснить, но что-то было с ним не так.

– Вот ведь хулиган! К нам не идет ни в какую, а от тебя не отлипает! – покачала головой старшая сестра Мурада Хадижат.

– Он уже выбрал себе одну даму сердца, – рассмеялась тетя. – Мой внучок – однолюб.

Я лишь смущенно улыбнулась, гладя малыша по темным волосикам.

– Смотрите, как затих, – вставила Малика. – Словно чувствует, что надо затаиться, хитрюга.

Пухляш и впрямь затих. Расслабился, уткнувшись мне в грудь, и играл со своим кулачком.

– Кушай, дорогая, пока он паинька, – наложила мне тетя в тарелку всего понемногу.

– Спасибо, очень вкусно, – попробовала я плов, который действительно на вкус оказался выше всяких похвал.

– Это рецепт моей мамы, – поделилась она. – Я каждый год сама готовлю на праздник. Мама говорила, что сделать пожертвование легко, но нужно еще и приложить труд.

– Моя мама тоже так говорила, – грустно улыбнулась я. – Она очень любила сегодняшний день.

– Когда ее не стало? – сочувственно спросила тетя.

– Шесть лет назад, простой грипп перерос в инфекцию, мы даже не поняли, как она угасла, – вздохнула я, опуская голову и пытаясь не дать волю слезам. Мне всегда было трудно вспоминать те дни. Свекровь не пускала меня домой, говоря, что простая простуда не стоит того, чтобы торчать в отчем доме. Сейчас я понимаю, какой глупой была, снося ее правила и придирки. Любовь к мужу делала меня безвольной слабачкой, неспособной противостоять этой деспотичной женщине.

– Мне так жаль, дорогая, пусть небеса даруют ей рай, – искренне посочувствовала она мне.

– Спасибо. Ой!

– Султан! – попыталась тетя перехватить хулигана, но он уже схватился за кончик моего платка и потянул его на себя, уже в третий раз избавляя меня от него.

– Ах ты, хулиган! – вырвалось из меня, когда счастливый малыш растянул рот в довольной беззубой ухмылке. – У него просто слабость к моим платкам! – объяснила я окружающим.

– Вот ведь непоседа!

– Пользуется тем, что на него нельзя сердиться, – качали головами сестры Мурада, когда ребенок начал размахивать моим платком, словно трофеем.

– Мне с трудом удалось надеть его, – улыбнулась я. – Он как завороженный с ним играет, надо мне носить один запасной.

– Он что, его нюхает?! – ахнула Малика, когда Пухляш зарылся лицом в ткань и действительно вздыхал. Я невольно покраснела, не зная, как реагировать на такое, но у Султана было такое забавное лицо, что я просто не могла не захихикать и попытаться отобрать платок.

– Я-яй! – тут же возмутился маленький командир, после чего я оставила попытки и продолжила наслаждаться своим обедом, пока не поняла, что темный взгляд начальника просто обжигает меня. Мурад смотрел так, что мне стало неловко. Может, у меня что-то на лице?

– Отбери, Алия, жалко же, такой красивый платок! – отвлекла меня тетя, и, опустив взгляд, я увидела, как Пухляш тянет платок в рот.

– Фу, малыш, нельзя, – убрала я от него платок, на что тот недовольно нахмурился и вновь попытался затянуть ткань в свой маленький слюнявый ротик.

– Кажется, кто-то опять голодный, – проговорил Мурад, вставая и отправляясь за бутылочкой, что меня удивило, мог ведь и служанку попросить.

Он вернулся, вручил мне бутылочку и поймал мой взгляд.

– Я тут подумал и решил, что ухаживать за ребенком в офисе не совсем удобно. Если ты не против, ты могла бы проводить три дня в неделю у нас, а в два в офисе, – сказал он, передавая мне бутылочку, пока я с немым удивлением взирала на него.

Что происходит?! Он же сам хотел выдворить меня из жизни Султана, а теперь тащит в свой дом?!

– Я не думаю, что это удобно… – начала я говорить, когда тетя тут же вступила в разговор, сияя улыбкой.

– Дорогая, соглашайся! Вдруг Султан под твоим присмотром и нас примет? – попросила она, и я сдалась, не в силах отказать этой милой женщине.

Мурад

– Сегодня Мовла приходил, – начала разговор мама перед ужином, – представляешь, вбил себе в голову, что женится на нашей Алие! Увидел ее и влюбился. Говорит, устрой нам, тетя, союз, – заставив меня поперхнуться водой, произнесла она. – Я, конечно, объяснила ему, что для не бывшего еще женатым парня она не совсем подходящая партия, ведь ты знаешь его мать, но он и слушать ничего не хочет! Уверена, и завтра явится под каким-то предлогом, – покачала мама головой, пока я с трудом приходил в себя.

Это что же получается, мой кузен, пока я тружусь в поте лица на работе, решил увести мою няню?! Совсем совесть потерял! О чем я только думал две недели назад, оставляя Алию дома?! Я, конечно, знаю, о чем, но тем не менее… Вот ведь подстава! Я ведь всего лишь хотел держаться от нее подальше, зная себя!

– Ты чего, Мурад? Думаешь, Гульшах закатит истерику? Да, я тоже так считаю, хотя любая женщина должна быть счастлива, получив такую невестку, как наша Алия, – не видя моего состояния, продолжала мама. Это ее «наша Алия» уже не резало мне слух, хоть и раздражало порой. Будь ее воля, мама женилась бы на ней вместо меня и привела ее в наш дом…

А почему бы и нет? Внезапно мелькнула в голове пугающая мысль. Я повторял себе, что нельзя жениться ради мимолетного желания затащить девушку в постель, но мозг тут же подкинул еще сотню причин выбрать ее в жены.

* * *

Промучившись всю ночь, я решил взять Алию с ребенком в офис, ибо нефиг всяким нежеланным женихам тут ошиваться, о чем сообщил прибывшей с утра девушке.

– Но зачем? – удивилась она, забирая у меня как всегда довольного ее приходом ребенка.

«Женись на ней, и так будет всегда. Тебе не придется успокаивать Богатыря по вечерам, когда она уходит, и слушать возмущения утром в ожидании прихода», – шептал мне на ухо голос, который в большинстве своем я пытался не слушать.

«Ага, а потом мучайся с ней всю жизнь. Забыл, какая она командирша, чуть что не по ней, сразу ор», – отговаривал голос разума, но уж слишком сладко было представлять, что меня ждет после брака с этой колючкой, чтобы его слушать.

– Мурад? – помахала она рукой перед моим лицом, и я позорно понял, что тупо завис, смотря на нее. Ну просто невозможная женщина! Вот зачем она накрасила губы? И пусть помада была практически бесцветная, но то, как маняще блестели ее губы, наводило на определенные мысли… – Так зачем я в офисе?

– Хочу побыть с сыном, он вчера после твоего ухода был неуправляем, – безбожно соврал я.

– Бедненький, – тут же погладила она малыша по голове. – Поедем с папой в офис, да? – ворковала она, и голос ее звучал так плавно, нежно, что хотелось услышать что-то обращенное ко мне, а не к ребенку.

– Яй! – довольно жмурился Богатырь, и, рассмеявшись над его кайфующим от ласки видом, мы вместе вышли из дома и направились к машине.

Аля

Уже под вечер Пухляш начал капризничать, не слезал с рук и активно обсасывал пальчики, из чего я сделала вывод, что у него режутся зубки.

– А-а-а, – тихонько канючил он, выглядя так, что просто сердце разрывалось от жалости к маленькому чуду.

– Ну всё, маленький, скоро вырастут зубки, и будешь кушать ими много вкусностей, сейчас потерпишь, а потом столько удовольствий тебя ждет, – качала я его на руках, прижав к груди. – Хочешь платочек? Твой любимый, да? – сорвала я с головы тот самый радужный платок, который Султан так любил, но бедняге было сейчас совсем не до него. Еще и температура поднималась. Да, веселые нас ждут дни.