Корни тайны

— И Вы просили напомнить, что у Вас сегодня переговоры по семейному делу.

— Да, спасибо. Во сколько?

— В пятнадцать тридцать.

— А где в этот раз — у нас или у них?

— У них.

Станислав посмотрел на часы.

— О, так надо выезжать. Найди мне, пожалуйста, папку по тому делу.

— Да, конечно.

Станислав уже набирал на дисплее мобильного телефона номер.

— Виктор Всеволодович? Здравствуйте. Да, это Белогоров. Слушаю Вас. Да, знаю, мне это тоже сообщили. Да, тоже удивился. Давайте встретимся и обсудим, надо же менять позицию по делу. Хорошо, завтра жду Вашего звонка. Да, спасибо. До свидания!

После этого Станислав поехал в офис компании «Генеральное электричество», чтобы от имени представляемой им компании «Генеральные сети» подписать очередной пакет документов, ведущих к частичному слиянию этих компаний; разрешение Федеральной антимонопольной службы было получено. Когда он приехал туда, руководство компании «Генеральное электричество» с величайшими извинениями сообщило ему, что сделка по слиянию притормаживается из-за того, что накануне вечером стало известно о подаче иска одним из акционеров, недовольных перспективой слияния двух компаний.

Соответственно, у Станислава высвободилось не менее полтора часов.

И как раз в это время зазвонил телефон — это был его друг Сергей.

— Ты в Москве?

— Да. А где я могу быть?

— Ну не знаю, может, сейчас в Далмации еще можно заниматься яхтингом?

— Холодно там сейчас заниматься, яхтингом, Сереж, — по-дружески назидательно сказал Станислав, — да и дел тут, в Москве, много.

— А сейчас ты свободен? Не занят?

— Нет, не занят.

— Слушай, Слав, давай пообедаем. До нас ты все равно не скоро доедешь.

— Но я уже набрал ваш адрес на навигаторе! — поспешно сказал Станислав.

— Знаю, Слав, ты это ещё три недели назад говорил, — перехватил собеседник эстафету назидательности. — Слушай, давай сейчас встретимся и пообедаем.

Договорились встретиться в «Черноморской Ривьере» — это был любимый ресторан Станислава, очень памятный ему.

Когда они встретились и поприветствовались, подошёл официант, друзья заказали обед и начали беседу.

— Как Саша?

— Нормально.

— Как мама? Не болеет?

— Да нет, нормально вроде. Как ты? Как преподавание?

— Отлично! Сейчас новый учебный курс подготовил.

— Я очень рад, что ты нашел себя в преподавании — занимаешься любимым делом. Вот ты преподаешь в нашей академии — и я тебе очень завидую, что ты смог найти работу, которая тебе реально нравится, что ты реально нашел свое призвание.

— Да!

Станислав заметил книгу, которую Сергей явно читал до его прихода.

— Что читаешь?

— Письма Плиния Младшего. Он жил в первом веке, был сенатором, наместником, и вел адвокатскую практику и до назначения на должности, и во время них.

— А так можно было? — удивился Станислав.

— Да, можно — обычно именно сенаторы и вели дела в судах.

— А что тебя заинтересовало? Хотя — ты же давно интересуешься Древним Римом.

— Да! А теперь ещё и курс готовил по истории адвокатуры. А Плиний в своих письмах много пишет о делах, которые вел, и о других адвокатах.

— Ну, интересно, наверное.

— Да! — загорелся Сергей возможностью рассказать про любимые темы. — Но еще у него есть сведения по генеалогии! Ты про императора Марка Аврелия слышал?

— Ну, слышал… — неуверенно сказал Станислав.

— Это философ известный.

— А, ну, да, — согласился Станислав.

— Ну так вот он был правнуком известного адвоката Домиция Афра! Ну, как правнуком — точнее, праправнуком по усыновлению: этот адвокат, Домиций Афр, усыновил двух братьев, они стали Домицием Луканом и Домицием Туллом, у Домиция Лукана родилась дочь Домиция Луцилла Старшая, у нее родилась дочь Домиция Луцилла Младшая — и она стала матерью Марка Аврелия.

Станислав явно растерялся из-за обилия родственных связей, да еще с римскими именами.

— Все, — шутливо запротестовал он, уже совершенно потерявший нить идущего мимо него повествования, — хватит! Я уже совсем запутался в этих твоих римлянах!

Сергей, высокий и нескладный, что виднелось даже за столом, и сейчас полностью находящийся в облаках римской истории, подрастерялся, и потом начал даже сердиться, но Станислав так по-доброму улыбался, что сердиться на него Сергей не мог — как, впрочем, не мог сердиться на него за всю их 25- летнюю дружбу.

И так как их адвокатская практика никак не пересекалась, дальше они беседовали о семейных делах.

На следующий день Комины ещё раз вдвоем приезжали на встречу со Станиславом, привезли доверенности и подписали предварительные соглашения с ними обоими об оказании юридической помощи. Теперь Станислав мог приступать к работе по делу.

Из коллег он привлек к совместной работе двух молодых адвокатов, специализирующихся на ведении гражданских дел — Петра Игоревича Михайлова и Викторию Матвееву. В тот же день он провел с ними первое совещание, определив перечень документов, которые нужно подготовить, и пул адвокатских запросов, которые необходимо направить.

На следующий день Петр, постучав, зашел в кабинет Белогорова.

— Станислав Владимирович, разрешите доложить! — по-офицерски четко произнес он.

Станиславу как сыну офицера, самому едва не ставшему по воле отца кадровым военным (точнее — военным юристом), всегда нравился (хотя он и не показывал этого явно) своей четкостью и краткостью военный стиль — и в словах, и в действиях. Поэтому беседы с Петром Игоревичем ему нравились — Петр Игоревич до получения юридического образования окончил военное училище, и хотя офицером он практически не стал, военная выправка в нем чувствовалась во всем.

— Докладывай.

— Нотариус Мутнова, открывшая наследственное дело к имуществу Геннадия Максимовича Комина, отказалась принимать заявление о приятии наследства Романом Геннадьевичем, и, соответственно, отказалась предоставлять мне возможность ознакомиться с материалами наследственного дела.

— Как она обосновала отказ?

— Сначала она, и ее сотрудники вообще отказывались со мной разговаривать. Когда же я вынудил их говорить со мной…

Станислав не мог сдержать улыбку: прекрасно зная Петра Игоревича, он видел, как замечательно сочетаются в нем офицерская уверенность в себе и своих действиях и четкость и юридическая настойчивость и уверенность в своей законной правоте — и представлял, как Петр добился того, чтобы его выслушали.

— … она выдвинула претензии к моей доверенности. Когда я бесспорно убедил ее, что с моей доверенностью все в порядке…

Белогоров еще раз улыбнулся, представляя, как Петр убеждал нотариуса — он действовал как охотник, загоняющий волка красными флажками; красными флажками являлись произносимые им с непререкаемой уверенностью цитаты из кодексов и законов.

— … тогда она сказала, что Геннадий Максимович оставил завещание на свое имущество, поэтому будет оформляться наследование по завещанию — и в связи с этим сказала, что не будет принимать заявление от Романа Геннадьевича как наследника по закону.

— А на чье имя завещание?

— Это нотариус Мутнова отказалась сообщать.

Станислав задумчиво посмотрел в окно. Нотариус мало того что действовала незаконно — но она делала это еще и нагло.

Петр тем временем продолжал:

— По возвращении в офис я подготовил жалобу на действие нотариуса в Московскую городскую нотариальную палату. Вот она — разрешите представить ее Вам.

С этими словами он выложил перед Белогоровым очень аккуратный документ на двух страницах. Станислава ничуть не удивляла и исполнительность Петра, ни аккуратность его работы.

Станислав задумчиво смотрел в окно.

— Давай попробуем ещё раз поговорить с нотариусом — завтра съездим к ней. В четырнадцать часов у тебя нет дел?

— Нет. Планировал работать с документами в офисе, — доложил Петр.

— Вот и замечательно, — одобрительно отметил Станислав. — В четырнадцать часов выезжаем отсюда в нотариальную контору.

Петр кивнул, встал и четким шагом вышел из кабинета.

На следующий день Белогоров в 13:35 приехал в офис, посмотрел подготовку документов, спросил у двух юристов, как идут порученные им дела, узнал организационные новости у Алины и после этого позвал Петра Игоревича и с ним поехал в нотариальную контору. Он всегда водил машину сам, принципиально, хотя не то что мог по финансовому положению, но и даже должен был по статусу пользоваться помощью водителя. Но он очень любил сам водить машину.

Нотариальная контора находилась в десяти кварталах от офиса его коллегии адвокатов. Время шло серединное, утренний час пик прошел, вечерний ещё не начался, и хотя машин на московских дорогах разъезжало немало, трафик все же шел нормально. За двенадцать минут они доехали до нотариальной конторы.

— Вы записаны на прием? — этот высокомерный вопрос молоденькой, уже излишне самоуверенной, но не слишком умной секретарши оказался первым, что они услышали по входе в помещение конторы.

Петр хотел что-то сказать, но Станислав опередил своего молодого коллегу и весомо — весьма весомо — сказал, посмотрев предварительно на табличку с именем предсидящей барышни:

— Майя Викторовна, я адвокат Станислав Владимирович Белогоров, а это, — сказал он, показывая на Петра, — мой коллега, адвокат Петр Игоревич Михайлов.

Тут Станислав, а следом за ним и Петр открыли и показали ей свои красные адвокатские удостоверения.

— И мы должны побеседовать с Тамарой Андреевной.

И больше он ничего не сказал. Однако сказанное он произнес столь внушительно, что у барышни даже не возникло желания перечить ему; более того, она тут же взяла трубку и автоматически механическим голосом проговорила:

— Тамара Андреевна, к Вам пришли два адвоката, один из них — адвокат Белогоров.

Трубка что-то ответила, после чего барышня положила ее и сказала, стараясь выглядеть приветливой:

— Проходите, пожалуйста, в приемную. Тамара Андреевна сейчас закончит удостоверение сделки и примет вас.

Станислав и Петр прошли в приемную и расположились там в креслах. Барышня, прошедшая за ними, спросила:

— Может быть, чаю или кофе?

— Нет, спасибо, не надо, — ответил ей с приятной улыбкой Станислав.

— Нет, спасибо, — по-военному сухо и четко проговорил Петр.

Через несколько минут дверь кабинета нотариуса открылась, и оттуда вышло несколько людей. Последней вышла дама, в которой Петр тут же узнал помощника нотариуса, ведущую среди прочего и наследственные дела, которая вчера пыталась не дать ему пройти к нотариусу — но поскольку Петр Игоревич как военный стратег поставил себе цель попасть на прием к нотариусу и добился осуществления этой цели, данная встреча уже не была неприятным воспоминанием для него.

— Проходите, — коротко сказала помощник нотариуса и освободила путь в кабинет.

Станислав, входя в кабинет, с интересом думал, как может выглядеть эта чересчур уверенная в себе нотариус. Оказалось, что это дама примерно лет тридцати пяти — сорока, с высокой прической, с уверенным высокомерно-строгим взглядом. Выглядела она ухоженно и стильно, что реально придавало ей величавости. Деловой костюм пастельного цвета, явно очень хорошо сшитый, смотрелся строго, но тем не менее подчеркивал ее эффектно-красивую грудь.

На несколько секунд Белогоров даже залюбовался этой представительной дамой.

Нотариус, не вставая из-за стола и не говоря ни слова, легким движением руки показала на два стула за столиком перед ее рабочим столом, приглашая гостей занять их. Станислава не пришлось приглашать два раза, он уверенно отодвинул стул и сел за стол; стул чуть скрипнул под его весом. Петр расположился напротив него; выглядел он нахмуренно.

— Здравствуйте, Тамара Андреевна. Наверное, Вы знаете, кто я, — с мягкой улыбкой сказал Станислав, памятуя, что после сообщения своей секретарши нотариус без возражений распорядилась пропустить их к ней, и передавая ей две визитные карточки. — Я адвокат Станислав Владимирович Белогоров, а это мой коллега адвокат Петр Игоревич Михайлов.

Конечно, нотариус знала, кто он: четыре месяца назад именно Белогоров смог в Верховном Суде России добиться отмены судебных актов по одному гражданскому делу, которые в случае их утверждения создали бы очень нужный — но весьма неоднозначный — прецедент для нотариата.

Но Белогоров — к сожалению для нотариата — не дал возникнуть этому прецеденту.

Нотариус слегка кивнула. Ни единым проявлением эмоций она не поколебала ореола своей величавой недосягаемости.