Все равно тебя люблю

– Помириться вам надо.

Вика только грустно улыбнулась – она уже и не мечтала об этом, а думать просто боялась.

Вскоре, суета перед барной стойкой отвлекла ее, затягивая в рабочий процесс. Народу было много и каждому было что-то надо, да еще некоторые знакомые пытались увлечь ее разговором. Но достаточно времени Вика смогла уделить только Инке, которая целый день ей названивала, узнав, что вчера произошло. Вика поделилась с подругой своими переживаниями, и на ее подробный рассказ некоторых моментов (кроме сцены с Андреем на столе, о чем Вика решила промолчать), та удивленно качала головой, в ответ, пытаясь подбодрить и успокоить. Поведение Андрея ее не удивляло, хотя так же, как и Вику, начинало пугать. И после небольшого девичьего разговора, Инка снова убежала к своему возлюбленному, строго наказав Вике звонить при любой необходимости.

После Инны за стойкой появились Серый с Надей, Илья и еще один парень, которого представили ей, как клавишника их группы. До этого Вике не приходилось пересекаться с этим парнем, хотя раньше где-то видела – в своем районе все лица были знакомы. Вика только удивилась, что с ними не было сейчас Андрея, но сердце уже сжалось, приготовившись к встрече с ним.

– Что ж ты нам вокалиста испортила? – бестактно спросил вдруг Олег. – Совсем довела парня.

Вика захлопала на него глазами, обомлев от такой наглости.

– Слушай, Олег, помолчи, – осадил его Илья. – Вика, не обращай на него внимания. Андрей ему все равно скоро голову отобьет.

– Вика, ты не представляешь, что сегодня сделал Андрей, – сказала ей Надя, хватая ее за руку.

Вика насторожилась:

– И что же он сделал?

– Он сломал свою гитару. Представляешь?!

– Как сломал? – удивилась Вика, вмиг расстроившись от этой новости, потому что знала, как важен этот инструмент для ее любимого музыканта.

– Да вот так, – вставил свое слово неугомонный Олег. – Взял за гриф и об пол. Я же говорю, что довела ты его.

– А ты еще и помог до кучи, – поддел его Серега.

– Серый, это правда? – посмотрела Вика на друга, машинально положив руку на грудь, где забилось в тревоге сердце.

Олег чему-то усмехнулся.

– Правда, – ответил Серый. – Что-то с ним совсем плохо. Мы даже репетировать нормально не можем, а завтра на фестиваль ехать.

– Фестиваль? – взволнованно переспросила Вика.

– Угу, – улыбнулся Илья. – Нас пригласили на фестиваль молодых групп, в клуб «Рок-с».

Вика опустила глаза – такое важное событие намечается, и Андрей такие вещи творит. Это совсем на него не похоже.

– А сейчас он где?

Серый пожал плечами:

– Я ему полчаса назад звонил, и он сказал, что дома сидит и идти никуда не хочет.

– Ясно, – ответила она, совсем пригрустив.

– Да ты не расстраивайся так, – сказал Серый. – Наладится все.

– Что-то не верится мне в это, – заметил Илья. – Андрей три года такой мутный ходит, и я уж молчу, что до этого было, и что опять начинается.

– И ты туда же? – недовольным тоном буркнул Серый. – Мало Вике переживаний, давайте еще мы все добавим, и Олегу за это отдельное спасибо от них обоих.

– Вика, – дернула ее за руку Надя. – Ты только не расстраивайся. Все хорошо будет.

Вика глубоко вздохнула – да уж… и как тут не расстраиваться? И чего тут хорошо будет? Все только хуже и хуже.

Больше Вике не удалось поговорить с ребятами, потому что посетители слишком требовали к себе внимание. Она обслуживала людей, а сама все думала, об Андрее, о том, что происходит с ним, и что делать ей. Не может она вот так просто смотреть на его мучения. Тяжело очень. И самой тяжело, и за него тяжело. Может, стоит с ним еще раз поговорить, спокойно, в спокойной обстановке. Может сходить к нему домой? Идея казалась не очень хорошей и очень пугающей, но при этом еще и волнительной. Да если бы не все обстоятельства, она уже давно бы прибежала к нему, чтобы наорать за глупое поведение и утешить за все переживания. Пару часов назад Вика боялась встречи с ним, а теперь сама рвалась. Себя не понять, а других тем более.

«Идти или не идти?» – эта мысль маячила в голове Вики до самого закрытия клуба. И попрощавшись с Артемом, она вышла на улицу почти на рассвете, уставшая и разбитая, с уверенным чувством, что пойдет домой. Хотя, сходить к Андрею хотелось даже в это время и в таком состоянии. А ноги, будто специально не хотели ее слушаться – Вика решила пройти мимо его дома, сделав при этом крюк, хоть и стоять тяжело было после такой суетной ночи. Зато, она воздухом подышит и успокоится немного, а может и сон нагуляет.

Проходя мимо дома Андрея, Вика заметила, что у него на кухне горит свет. Неужели не спит в это время? Хотя, она знала, что Андрей любил сочинять свои песни по ночам. И с неприятным ощущением нерешительности Вика все-таки вошла в подъезд и поднялась на его этаж, встав перед дверью. Оставалась самая малость – постучать. Но эта малость оказалась самой сложной. А вдруг он там не один? А если один и ему плохо? Отогнав все мысли, Вика быстро постучала, чтобы успеть, пока они не вернулись. Сердце сразу заколотилось в груди, как у испуганного кролика, и даже захотелось дать деру, пока дверь не открылась. Но она не успела – на пороге возник Андрей, застывший в недоумении. И Вика уже пожалела, что не убежала, что постучала, и вообще пришла. Смотря на нее, Андрей засунул руки в карманы спортивных домашних шорт – единственное, что было на нем из одежды. А Вика не могла вымолвить ни слова – от чувств и желания сдавило грудь и перехватило дыхание. Ей неудержимо захотелось подойти к Андрею, прикоснуться к нему руками, губами, всем телом…

Так они и стояли молча, слушая тишину, и смотря друг на друга.

А потом Андрей протянул к ней руку, заводя в квартиру, и только закрыл за ней дверь, как уже оказался возле нее, притягивая к себе и накрывая рот поцелуем. Мир Вики снова покачнулся. Отвечая на напористый нажим мягких губ, она стала цепляться за Андрея, за его плечи, за его руки, за шею, желая коснуться всего, что было ей доступно. Его руки быстро справились со скользкими пуговицами на ее белой блузке, которую он стащил вместе с лифом и куда-то небрежно отбросил. В этот раз на ней были джинсы, но Андрей быстро справился и с этой задачей, а стягивая их вниз, сам опустился на колени, прикоснувшись к животу теплыми и влажными губами, отчего где-то под ними вздрогнул сжавшийся комок возбуждения.

Быстро поднявшись, Андрей подхватил Вику на руки, снова ловя губами губы, страстно целуя и нежно кусая всю дорогу до его спальни, где бросил ее на кровать, накрывая своим телом. Вика никак не могла поверить, что с ней это все происходит, что Андрей рядом, и что она ему так нужна. Его губы скользнули вниз, слегка кусая подбородок, покрывая шею влажной дорожкой, опускаясь к груди, обхватывая один сосок и накрывая ладонью другой. От удовольствия Вика выгнула спину и откинула назад голову, ловя ртом воздух, в который скользнул большой палец его свободной руки, обхватившей ее лицо. Сомкнув губы, Вика принялась обсасывать его, дразня языком и прекрасно зная, насколько приятна для него такая мелочь.

Но все эти ласки быстро кончились, когда Андрей стащил с нее последний кусочек ткани и резко вошел в ноющее лоно, накрывая волной ощущений. И медленно двигаясь, он завел ей руки за голову, заглядывая в глаза, сплетая свои пальцы с ее, как любил это делать, наслаждаясь своим превосходством, мольбами ее тела, изнывающим под ним, дразня поцелуем и не прекращая своих ритмичных движений – порой медленных, а порой резких и быстрых, то заставляя томиться от ласк, то сводя с ума неутомимой страстью. Когда же ощущения перестали помещаться у нее внутри, Андрей подарил Вике сладкое освобождение, вскоре догнав ее в этом удовольствии…

А после, наружу снова хлынул страх, и лежа под неподвижным телом и обнимая Андрея, Вика боялась того, как он себя поведет дальше. Она стала покрывать поцелуями его плечо, шею, запуская пальцы в короткие темные волосы. А когда он пошевелился, Вика сильнее обняла любимого, давая понять, что не хочет, чтобы он уходил. Но Андрей повторил попытку и, повернув к ней голову, холодно сказал:

– Отпусти.

Что тут могла сделать Вика? Она отпустила, сражаясь с непослушными слезами, и чувствуя, как все сильнее накрывает обида.. Встав с кровати, Андрей зашел на кухню, закрыв за собой дверь, и щелкнул зажигалкой.

Слезы удалось сдержать, только не сдержать было бешеный поток неприятных чувств, таких болезненных, грызущих душу и сжимающих сердце. Она так скучала, три года скучала, и сейчас, в эту минуту ужасно скучает. Холодность Андрея после всей его нежности была невыносимой. Она ведь пришла поговорить, она хотела просто попытаться решить, что им делать дальше? Что между ними происходит? Что с ними самими происходит? Но Андрей снова предпочел разговору секс, напомнив ее телу о его ласках и прикосновениях, и вырезая в душе новую боль. Он снова заставил ее сгорать в пламени, а потом окатил ледяной водой, холодно, жестоко. Но зачем он так с ней?!

Решительно встав с кровати, Вика принялась искать свои вещи. Ей нужно уйти отсюда, немедленно, пока Андрей снова не стал сыпать соль на ее раны, которые и без того адски болели. Она больше не хочет разговаривать, не хочет его даже слышать и видеть, и чувствовать тоже ничего не хочет!

* * *

Стоя на кухне, Андрей докуривал сигарету и пытался понять себя, хоть это и было бесполезным занятием. Но одно он точно понял – он не может без Вики.

Он был так морально вымотан, что уже не хотелось ничего делать или куда-то идти, поэтому сегодня Андрей остался дома в гордом и печальном одиночестве. И когда среди ночи в его дверь постучали, он ожидал кого угодно, но только не ее. Вика пришла к нему сама, она стояла у порога его квартиры, такая растерянная и такая необходимая. И она молчала. Сначала он мало что понимал – зачем она пришла, если ничего не говорит? Но в ее взгляде все было ясно без слов. И он решил не нарушать эту тишину и заполнить ее Викиными стонами.

Он злился, он ненавидел, и он любил ее, безумно хотел и нуждался. Только с ней он по-настоящему наслаждался близостью, что порой кружилась голова от переизбытка ощущений. И как же было больно, что и кто-то другой вот так наслаждался Викой – его Викой – целуя, прикасаясь к ее телу так же, как это делал он. Причем, это все могло происходить прошлой ночью…

Эта мысль жгла и душила, но даже она не смогла остановить его желание обладать ею, пусть это делал кто-то другой всего несколько часов назад. И от осознания такой необходимости в ней ему становилось страшно, больно и гадко. А ведь дело было не только в сексе. Он скучал по их отношениям, чистым, светлым, когда было доверие, и не было этой гнетущей ревности, имеющей место быть. Он скучал по их непринужденным беседам, по ее смеху, по обычному ощущению, когда он обнимал ее, держал за руку или просто сидел рядом. Когда-то это все было, и это все Вика сожгла своей изменой, выжигая вместе с этим и его душу и оставляя ее тлеть горячими углями. И если бы он на себе это все не прочувствовал, то никогда не поверил бы, что такое может быть, что можно так любить, так ненавидеть, и так страдать.

Потушив окурок, Андрей собрался в спальню, но, выходя из кухни, заметил Вику, которая стояла в коридоре, начиная одеваться и держа в руке свою одежду. Он подошел и, обхватив рукой ее вещи, попытался отобрать, но Вика стала упорно сопротивляться. Андрей дернул на себя, привлекая Вику ближе, еще обнаженную и такую красивую. В нем с новой силой начинало закипать и без того неутолимое желание.

– Отпусти, – прорычала она и потянула вещи на себя, Андрей обратно, заставляя Вику упереться в него своей аппетитной грудью с соблазнительно торчащими сосками.

– Она тебе пока не понадобится.

И с силой выдергивая из руки одежду, Андрей прижал Вику к себе, обнимая за талию, обхватывая затылок, и впиваясь губами в губы, жадно, властно, требуя немедленного ответа. И Вика покорялась, напористо скользя по его губам, ласково принимая его язык в свой рот и дразнясь ловким язычком. От одного ее поцелуя он уже терялся в ощущениях, когда она еще льнула к нему, обнимая за шею и раззадоривая своей грудью, которая без конца терлась о его торс из-за неровного дыхания.

И все было бы прекрасно, если бы его не терзали неприятные мысли. И прервав поцелуй, Андрей прошелся губами по щеке, прокладывая дорожку поцелуев до самого уха, и тихо спросил:

– Ты вчера спала с этим своим «другом»?

– Нет, – выдохнула она.

– А чем же вы тогда занимались?

– Андрей, твоя ревность уже переходит все границы. Ты понимаешь это?

– А ты понимаешь, чья в этом вина? Так ты спала с ним?

– Я же сказала, что нет! – резко ответила она, после чего на мгновение зажмурилась, унимая чувства и переходя на мольбу: – Андрюш, если ты меня не прощаешь, если не можешь это сделать, то отпусти меня. Прошу.

– Я не могу это сделать.

– Не можешь простить или отпустить?

– И то и другое. Не могу, – ответил он, касаясь носом щеки, слегка целуя в губы.

– Отпусти меня, – молила Вика. – Я не могу так.

– Думаешь, я могу? Любить и ненавидеть одновременно; желать прикасаться к тебе и думать, что так же к тебе прикасался другой; – и от злости, набирающей силу с каждым словом, Андрей повышал тон, – заниматься с тобой любовью и понимать, что то же самое…

– Андрей, хватит! – выпалила она.

– Думаешь, я могу?! – почти сорвался он на крик.

Оттолкнув ее от себя, Андрей прошелся по коридору, снова сжимая кулаки и пытаясь успокоиться. Опустив голову, Вика опять начала собирать с пола вещи. Подскочив к ней, Андрей со злостью выдернул их из ее руки, замечая в глазах любимой слезы, от которых его злость резко схлынула – ну что же он за идиот-то такой?

Взяв ее лицо в ладони, Андрей притянул Вику к себе и принялся целовать в мокрые щеки, в глаза, стирая с них губами соленые слезы.

– Прости, родная. Я знаю, что тоже виноват. Прости. Я уже с ума схожу от своих мыслей, от своей ревности. Я так скучал, – собрав слезинки, Андрей коснулся мягких губ, нежно и осторожно, а потом зашептал в них, – ты моя, только моя…

– Андрей…

Но он не дал ей договорить, закрывая рот Вики своими губами, требуя поцелуя, настаивая на большем, в чем так сильно нуждался и по чему так сильно истосковался. Руки наслаждались касаниями к нежной коже, изгибами любимого тела, любимых форм. А накрыв рукой самую волнующую часть ее тела, Андрей скользнул пальцем в разгоряченное лоно, которое всегда было готово принять его, вот так же, как и сейчас. Вика блаженно ахнула, впиваясь пальцами в его плечи, подтверждая свой сладостный восторг. И подхватив Вику на руки, он прислонил ее к стене и заполнил собой, всю, целиком, упиваясь ее мукой удовольствия, ее тихими стонами и теплым дыханием на своих губах.

Ему казалось, что больше ничего в жизни ему и не надо, кроме того, чтобы быть рядом с ней, внутри нее, так близко, как только это возможно. И чтобы больше никто не мог быть рядом с его девочкой, дышать вместе с ней одним воздухом, сгорать в одном пламени.

Не выпуская Вику из объятий, которая обнимала его торс своими прекрасными ножками, и держалась за шею нежными руками, Андрей снова понес ее в спальню и сел на кровать, предоставляя ей свободу действий, с чем она всегда великолепно справлялась. В такой позе он мог вдоволь усладиться ею, гладить изящный изгиб спины, целовать самые вкусные участки тела, и помогать ей двигаться, сжимая в ладонях самую округлую ее часть.

Все остальное уже не имело значения, не в эти минуты, не сейчас… Только она…

И впиваясь ногтями в его плечи, Вика запрокинула голову, подставляя ему задорно торчащую грудь, которую сразу поймали его губы. И он услышал ее крики экстаза, и почувствовал дрожь ее тела, и как влажное лоно стало ритмично сжимать его возбужденную плоть. И он остро понял, что без этих ощущений, без этих моментов, без нее, он больше не в состоянии жить…

Обнимая Вику, Андрей, чувствовал, как по телу разливается приятная истома, после такого секса, после такой ночи – через шторы уже давно пробивался утренний рассвет. Андрей закрыл глаза, стараясь ни о чем не думать и не пускать в голову противные мысли. Сейчас он хотел лишь чувствовать любимую девушку, и только на это уже хватало сил. Слишком вымотали его последние дни, когда Вика не была рядом, когда она была так близко и с кем-то другим… Но сейчас она с ним, в его объятьях, и он не хотел ее больше отпускать, лишь бы снова не дать волю свей непрошенной боли, своей ревности, которые накрывали его колючими воспоминаниями… ему срочно нужно покурить!

Отрывая от себя Вику, Андрей заглянул в ее глаза, печальные и встревоженные. И отведя взгляд, она уже не попыталась его удержать. Как это все непохоже на то, что было между ними раньше.

– Останься, пожалуйста, – только шепнул он, прежде чем снова уйти.

Глава 8

«Останься» – так и стояло это слово в ее голове, вместе со сказанной интонацией, не выражающей никаких эмоций. Он снова ушел, только в этот раз просил остаться. Зачем? Решил простить или еще помучить? Вика уже не знала, что от него можно ждать, а смену его поведения, из одной крайности в другую, уже тяжело было выносить. И она сама не понимала, хочет ли уйти или хочет остаться. И как себя поведет Андрей дальше? Но усталость после тяжелого дня, рабочего вечера и бессонной ночи, помогла сделать выбор – Вика заползла под одеяло, ощущая, как сильно клонит ко сну утомленное, но довольное ласками тело, которых ей не хватало все последние годы.

Почти засыпая, она услышала мелодию своего мобильного, играющую в коридоре, где остались все ее вещи. Но сил вставать уже никаких не было. И она бы не ответила на звонок, если б Андрей сам не принес его ей.

– Это Света, – сказал он, подавая мобильный и укладываясь возле нее на кровать, все еще обнаженный и безумно желанный.

А про сестру-то она совсем забыла, и та наверняка сейчас жутко встревожена ее отсутствием.

– Да, – ответила она на звонок.

– Вика! Где тебя черти носят?! – раздался гневный голос сестры.

– Свет, со мной все в порядке. Я… – Вика посмотрела на Андрея – взволнованный, ждущий, – я домой позже приду, не переживай за меня.

– Ты где?

Вика понимала тревогу и любопытство сестры, но сейчас ужасно не хотелось что-то объяснять:

– Свет, я в порядке, как приду все расскажу, хорошо?

На том конце повисла пауза, после чего Света все-таки сказала:

– Хорошо, жду тебя дома.

Отложив трубку, Вика уронила голову на подушку. Андрей молча лежал рядом и просто смотрел на нее. Хотелось поговорить с ним, узнать, о чем он думает, но сил хватило только на то, чтобы закрыть глаза. Она услышала, как он заполз под одеяло, и почувствовала его горячее тело возле себя. Пальцы нежно коснулись щеки, прошлись по скуле, накрыли губы, погладив их мягкими подушечками. После таких прикосновений Вике снова захотелось плакать, только теперь от счастья, что Андрей рядом с ней, и он не бьется в приступах злости или ревности, а продолжает томить ее своими ласками. И как это было приятно, важно, привычно.

Просунув руку под одеяло, Андрей обнял ее и притянул к себе. Теплая ладонь прошлась по изгибу спины, губы нежно коснулись губ, увлажняя их языком, и после такой приятной нежности Андрей прошептал:

– Я люблю тебя…

Вика решила, что это ей уже приснилось. Неужели Андрей и, правда, такое сказал? После всего, что она сделала… Приоткрыв усталые глаза, Вика посмотрела на Андрея, чей взгляд выдавал только что сказанные чувства – любовь, нежность… и боль, идущую откуда-то из глубины серых глаз. Только, она не могла понять, радоваться ли ей сейчас или нет. Было ли это прощением?

Находясь в замешательстве, Вика молчала. В голове было много вопросов, много несказанных слов, но это все ускользало в сонной дымке. Тяжело вздохнув, почти застонав, Андрей закрыл глаза и уткнулся носом в ее щеку.

– Я тоже тебя люблю… и всегда любила, – только тихо сказала Вика.

Андрей сильнее прижал ее к себе, будто между их прижатыми телами еще оставалось свободное пространство. И чувствуя, как по ее коже ласково скользит горячая ладонь, Вика провалилась в сон.

* * *

Андрей лежал в кровати, прижимая к себе Вику и поглаживая нежную кожу. Он никак не мог насладиться этим прикосновением, ее присутствием. Все негативные чувства отошли на второй план, спрятались или, скорее, затаились в ожидании своего выхода. И сейчас, после всех его переживаний, боли, гнева и ревности, все казалось нереальным. Он хотел быть со своей любимой девушкой. Очень хотел. Но чтобы вернуть прежние отношения, ему нужно будет пересилить себя и свои неприятные чувства. Сможет ли он это сделать? Сможет ли доверять и не думать, что в любой момент их ссоры, она сделает то же самое, что сделала в тот ужасный вечер? Он ведь приревновал ее даже к Артему, их общему другу, которого он давно знал. Это уже было перебором. А что за жизнь у них будет, если он завязнет в своих поганых чувствах? Он же не даст покоя ни себе, ни ей. Но отпустить ее… Нет, об этом невыносимо было даже думать.

Он должен дать шанс – себе, ей, им двоим. Они любят друг друга, они нуждаются друг в друге, так почему бы для того, чтобы вылезти из омута безысходности, не уцепиться за все приятное и важное, что есть между ними? Он сможет попытаться и он это сделает, а Вика обязательно поможет. Он нужен ей… от этой мысли у Андрея становилось тепло на душе. Она никогда не отталкивала его, в отличие от него самого. И каким же он был дураком в эти моменты… грубым, несносным и эгоистичным дураком. И не только она должна просить у него прощение, но и он сам – просить прощение и благодарить за ее терпение.

Андрей покрепче обнял Вику и закрыл глаза, уткнувшись носом в теплую щеку любимой. Она уже давно заснула, а он все лежал, наслаждался ее присутствием рядом с собой и размышлял, совсем не думая о завтрашнем… вернее, сегодняшнем дне, когда вечером должно состояться важное для их группы выступление. Погрузившись с головой в свои разбитые отношения, он никому не дал толком провести репетиции. И пусть они уже не раз играли песни, с которыми собирались выступать, но никому не хотелось сесть в лужу из-за невыясненных заранее мелочей, которые порой можно пустить на самотек. Но если группа желает показать себя важной публике, то всегда должна стремиться к тому, чтобы сделать это достойно. А для этого, прежде всего, нужно быть в форме, поэтому, ему не помешало бы хоть сколько-нибудь поспать, прежде чем собирать ребят на последнюю репетицию, на которой он твердо решил подобрать все хвосты, чтобы спокойно ехать на выступление.