В начале была тишина

Первоисточник лихорадочно застучал по кнопкам пишущей машинки, и металлические литеры, едва поспевая за его мыслями, с громкими щелчками отпечатали на бумаге новые слова.

Мирон не смог их прочитать: в один короткий миг бледный свет, лившийся из панорамного окна, погас, словно его смыло волной мрака. Темнота поглотила комнату, которая, казалось, мгновенно уменьшилась в размерах, и стерильный воздух сменился затхлой вонью.

Спустя несколько секунд, когда круги перед глазами немного потухли и тишину разорвал истошный крик боли, Мирон понял, что очутился в подвале – в тот самый момент, когда скрэк напал на девушку.

Словно подтверждая его догадку, по воле Первоисточника на потолке вспыхнула тусклая лампочка, разогнав темноту. Мирон увидел, как огромных размеров тварь склонилась над девушкой, намереваясь сомкнуть челюсти на ее шее.

Он не раздумывал ни секунды: в два шага подскочил к скрэку и, размахнувшись, со всей силы на лету вонзил нож в голову монстра. Лезвие с громким хрустом проломило хитин, из раны хлынула зловонная черная жижа, и скрэк, истошно взвизгнув, дернулся в сторону.

Мирон, будто обезумев, наносил удары ножом по голове чудовища, которое теперь шаталось из стороны в сторону на изогнутых конечностях, не в силах увернуться от атаки разъяренного человека. Наконец скрэк исторгнул последний визг и повалился набок, истекая черной зловонной кровью.

Тяжело дыша, Мирон постоял несколько секунд над поверженным монстром, чтобы убедиться в его смерти, а затем отбросил нож и подбежал к девушке. Она уже поднялась с пола и стояла у стены – хрупкая, перепуганная, с блестевшими от слез глазами. Кровь тонкими ручейками стекала с запястий и пропитала разорванные штанины на голенях – в этих местах скрэк пригвоздил ее тело клешнями.

Мирон хотел что-нибудь сказать – что угодно, лишь бы успокоить девушку, но вместо этого подошел ближе и крепко ее обнял. Худенькое тело сотрясала дрожь, будто девушку били разряды тока, но спустя несколько секунд в объятиях Мирона она немного успокоилась и тихо спросила, глядя ему в глаза:

– Это конец?

– Не знаю. – Мирон сглотнул вязкий ком в горле. – Надеюсь, что да.

* * *

Когда они выбрались из подвала через узкую дверь, то очутились в саду из голых деревьев – он окружал мрачную громаду дома, который целую вечность служил темницей для персонажей обезумевшего писателя.

Мирона не сильно заботило, что стало с Первоисточником. Сошел ли он окончательно с ума, разъяренный тем, как его герои вырвались из плена, или же по-прежнему нервно стучал пальцами по клавиатуре, едва поспевая за воспаленным воображением, – все это теперь не имело никакого значения, потому что Мирон держал девушку за руку, и тепло ее ладони дарило ему радость и покой.

Они молча брели по тропинке среди мертвого леса: слова не смогли выразить то, что чувствовал каждый из них.

Вокруг медленно опускались пушистые хлопья, казавшиеся серыми на фоне бледных облаков, и лишь спустя несколько минут Мирон понял, что с неба падал не снег, а пепел.

Понял он и другое: у них с девушкой не было ничего, но при этом они обрели самое главное.

Сны на фотопленке

Пространство пульсировало в такт гулким ударам сердца. Синие всполохи света раскрашивали тьму, выхватывая из нее подробности сна. Страх скрадывал дыхание, и застывшие слезы жгли веки. Ей снова снился кошмар, но пробуждение могло стоить жизни…

Рита подскочила в кровати, глотая пересохшим ртом воздух. В ушах гудело, руки мелко дрожали. Она с облегчением выдохнула: еще одна ночь позади.

– Снова кошмар? – В комнату заглянул Артур. Он завязывал галстук, спеша на работу.

Рита покачала головой. Артур присел рядом на кровать и с тревогой взглянул на жену. Коснулся ее руки.

– Может, все дело в стрессах? – осторожно сказал он.

– Артур, я в отпуске уже вторую неделю. Вовремя ложусь спасть, не устаю. – Рита выдавила улыбку. – У меня любящий муж и спокойная работа. Но этот кошмар снится мне каждую ночь.

Артур вздохнул, пожимая плечами: он явно не понимал, как еще поддержать Риту.

– Мне пора: опаздываю на работу. – Он поцеловал жену и поднялся. – Рита, тебе нужно немного отвлечься от дурных мыслей. Сегодня хорошая погода, прогуляйся. – Артур остановился в дверях комнаты и добавил, кивнув на тумбочку: – И как насчет фотографий, которые ты сделала в парке? Может, пора их напечатать?

Он вышел из комнаты, а Рита перевела взгляд на прикроватную тумбочку, на которой лежал старый отцовский фотоаппарат «Лейка». Обладатели смартфонов могли в любой момент сфотографировать что угодно, но Рита хранила верность пленочной «Лейке». Аналоговая фотография была ее увлечением, напоминая о далеких и счастливых днях, когда отец объяснял Рите, что такое фокус, выдержка и экспозиция, и учил ее самостоятельно проявлять пленку и печатать фотографии в темной ванной. Отца давно не было в живых, но в память о нем Рита сохранила их общее хобби.

Когда начался отпуск, Рита по старой традиции отправилась в осенний парк, где нащелкала ровно тридцать шесть снимков – столько кадров вмещалось на пленку. С тех пор фотоаппарат лежал на тумбочке возле кровати, дожидаясь момента, когда из него извлекут пленку, проявят ее и напечатают фотографии. Обычно Рита занималась этим самостоятельно, запершись в темной ванной, но ее вдруг затошнило от одной только мысли, что придется вдыхать резкие запахи растворов. Поэтому Рита решила отнести пленку в ближайший фотосервис: иногда ей казалось, что теперь она была чуть ли не единственным человеком, который по-старинке отдавал пленки на проявку и печать.

* * *

– Ваши снимки готовы.

Рита взяла пакет с фотографиями, рассеяно поблагодарила сотрудницу фотосервиса и, расплатившись, направилась в парк возле дома.

Она углубилась в заросли по извилистым тропинкам, наслаждаясь осенней природой и тусклым сентябрьским солнцем. Свежий ветер приятно холодил лицо, опавшая листва шуршала под ногами. Рита вдруг почувствовала слабость, а от сладковатого запаха жухлых листьев ее опять затошнило. Приступы недомогания начались неделю назад и случались все чаще. Рита списывала их на проблемы со сном.

Наконец, она добралась до любимой скамейки, которая белела в буйстве пурпурно-желтых красок. Она поправила шарф и присела. Распечатала пакет и вытряхнула на колени фотографии, ожидая увидеть снимки осенней природы. Фотографии не удержались и упали на землю. Тихо выругавшись, Рита потянулась за ними. И замерла.

У ее ног рассыпались не те снимки. Она не видела на них ни деревьев, ни желтых листьев, ни панорамы парка – ничего из того, что фотографировала несколько дней назад. Это были фотографии с неясными черно-синими размывами. Но Рита уже видела раньше то, что на них запечатлено.

Она медленно собирала снимки, с ужасом понимая, что держит в руках подробные кадры своего кошмара. Сцены навязчивого сна, словно заснятые невидимым папарацци.

Вот только этим фотографом была она сама: все, что было запечатлено на снимках, Рита видела во сне собственными глазами.

Заброшенные двухэтажные строения, окруженные лесом. Силуэт незнакомца среди деревьев. Темные коридоры одного из зданий. Бегущий за ней человек: высокий, огромный мужчина, похожий на великана. Комната с заколоченными окнами, в которой она спряталась. Тусклое сияние свечей на подоконниках. Человеческие кости и черепа на грязном полу. Фигура преследователя в дверях комнаты: он нашел ее, от него не спрятаться! Он ближе, нависает над ней. Крупным планом: огромные ладони убийцы, протянутые к ее шее…

Рите показалось, что воздух превратился в сухой лед. Она судорожно всхлипнула, зажмурилась и резко открыла глаза. Чудовищные снимки не исчезли, они по-прежнему лежали у нее на коленях. Нереальный кошмар, который преследовал Риту ночами, ворвался в реальный мир.

* * *

Рита вылетела из лифта, чуть не сбив с ног одну из сотрудниц фирмы, где работал Артур. Она пробежала по коридору, рассеянно кивая знакомым коллегам мужа, и, наконец, распахнула дверь кабинета.

– Рита? – Артур удивленно вытянул голову из-за монитора компьютера. – Что-то случилось? На тебе лица нет.

Рита, пытаясь отдышаться, обвела взглядом знакомое помещение. В кабинете мужа все было, как и прежде: компьютеры, заваленные документами и чертежами столы, пыльное окно с видом на центр города. В углу комнаты одиноко стоял кульман, казавшийся анахронизмом в современном мире электроники. Артур работал архитектором в строительной компании, и сейчас наверняка занимался разработкой очередного проекта.

– Скажи мне, что ты здесь видишь. – Трясущейся рукой Рита протянула кипу фотографий.

Артур с подозрением покосился на жену и взял снимки. Просмотрел их. Рита вцепилась в край стола, с нетерпением ожидая ответа.

– Я вижу какие-то размытые синие кляксы на черном фоне. Это что, неудачные кадры? – Артур аккуратно положил снимки на стол. – Наверное, пленка бракованная. Ты из-за этого такая дерганая?

Рита с трудом сглотнула. Мелко затряслись ноги, и она плюхнулась на стул.

– Артур, на этих снимках – мой сон.

Она думала, что он фыркнет или рассмеется. Но взгляд Артура оставался серьезным, а прочертившие лоб морщинки говорили, что ему совсем не смешно. Он смотрел на Риту, как будто начал сомневаться в ее вменяемости.

– Ты не рассказывала, что тебе снятся размытые кляксы.

– Это не кляксы. – Рита выхватила из пачки несколько снимков и разложила их перед мужем. – Если присмотреться, то вот здесь видно коридор заброшенного здания, я бегу по нему во сне. Эта темная фигура – человек, который меня преследует. Здесь он приближается. А это его руки, протянутые ко мне.

Артур покачал головой. Но Рита знала, что теперь он наконец-то готов ее выслушать. От начала до конца.

– Артур, этот кошмар повторяется каждую ночь уже две недели. – Рита начала раскладывать фотографии одна за другой, иллюстрируя свой рассказ. – Во сне я – маленькая девочка лет десяти. Я гуляю по лесу, а затем оказываюсь среди заброшенных зданий. Темнеет, но в сумраке я замечаю силуэт высокого мужчины, лица которого не разобрать. Он наблюдает за мной, а затем медленно приближается. Он говорит мне какие-то гадости: я не могу их вспомнить, но это мерзкие, отвратительные слова. Я убегаю от него. Он гонится за мной, кричит что-то вслед, а я в панике скрываюсь в заброшенном здании, несусь по коридорам, зову на помощь, но никто не откликается. Наконец, я прячусь в комнате с заколоченными окнами. На подоконниках стоят зажженные свечи, их тусклый свет наполняет комнату. Я шепчу: «Мамочка, помоги мне». Я иду вперед, и что-то хрустит у меня под ногами. Опускаю взгляд и вижу человеческие кости и черепа на полу. В ужасе забиваюсь в угол. Но человек находит меня. Он набрасывается на меня, я кричу, брыкаюсь, но он слишком силен. А потом его огромные руки хватают меня за шею. Он душит меня, мне нечем дышать, в глазах темнеет. И я просыпаюсь.

Рита положила последний снимок: едва различимое лицо мужчины со звериным оскалом, словно заснятое через запотевшее синее стекло. Она подняла взгляд на Артура. Он задумчиво покусывал губу и неотрывно глядел на фотографии. Наконец, он сказал:

– Но даже если на этих снимках на самом деле твой сон, то как ты это объяснишь?

– Я не знаю. Фотоаппарат стояла на тумбочке возле кровати все время, что мне снились кошмары. Может, мои сны были настолько сильными, что каким-то образом повлияли на пленку? Словно проекция. – Она на мгновение замолчала, собираясь с духом прежде, чем медленно проговорить: – Артур, есть еще кое-что. Я не осознавала этого раньше, но сейчас, когда я вижу свой кошмар кадр за кадром, я понимаю, что в реальной жизни никогда не была в этом месте.

Артур пожал плечами, рассеяно раскладывая фотографии по столу.

– Ну мало ли что может придумать наш мозг, пока мы спим?

– Возможно. Но своего преследователя я тоже не знаю. Я понятия не имею, кто он такой.

– Мы смотрели с тобой кучу голливудских триллеров. Не удивительно, если в твоем подсознании отложился собирательный образ маньяка.

– Может быть. – Рита кивнула. – Но одно я знаю точно: в моем кошмаре я – это не я.

Артур нахмурился:

– То есть? Ты же говорила, что во сне видишь себя ребенком?

– Так и есть. Но этот ребенок – не я. Ну как бы это объяснить?! – Рита нервно постучала пальцами по столешнице. – Когда мы видим себя во снах, мы всегда осознаем, что это – мы, независимо от того, в каком возрасте предстаем: детьми, взрослыми или стариками. В моем кошмаре я вижу себя девочкой лет десяти, но теперь я совершенно уверена, что это не я. Это не мое детство и не моя жизнь. Я словно оказываюсь в чужом теле, проживаю не свою судьбу. Встречаю конец, предназначенный вовсе не мне. И этот кошмар снится не просто так.

Рита замолчала: горло вдруг сдавило, а живот скрутило узлом. По ногам разлилась противная слабость, голова закружилась. Она на мгновение прикрыла глаза и сделала несколько спокойных вдохов, чтобы успокоиться. Рита взглянула на Артура, но он, казалось, не заметил внезапного недомогания, охватившего жену – или же сделал вид, что не заметил. Он смотрел на Риту, ожидая продолжения. Но она уже рассказала все, что знала. Поняв, что продолжения не будет, он тихо сказал:

– Кажется, я знаю, почему тебе снится этот кошмар.

Рита вопросительно взглянула на Артура, а он в это время несколько раз щелкнул «мышкой», а затем развернул к ней монитор компьютера. Рита прочитала крупный заголовок статьи: «Пропала еще одна девочка. Полиция в тупике».

– Что это?

– Неужели ты не в курсе? – удивился Артур. – Об этом пишут все новостные сайты, и по телеку постоянно говорят. Полиция подозревает, что в городе появился маньяк, который похищает маленьких девочек лет десяти. На днях пропала третья. Ни одна из жертв до сих пор не найдена.

– Какой ужас. – Рита закусила нижнюю губу, представив горе родителей. – Я правда не знала об этом.

– Возможно, ты краем уха слышала о похищениях. – Артур откинулся на спинку кресла. – Или же могла случайно увидеть заметку о пропавших девочках на каком-нибудь сайте или в соцсетях. Информация отложилась в твоем подсознании и превратилась в навязчивый кошмар.

– Но как объяснить, что мой сон отпечатался на фотографиях? – Рита пристально посмотрела на Артура.

Он ничего не ответил и лишь беспомощно развел руками. Рита вздохнула, поднимаясь со стула.

– Значит, мне не остается ничего другого, как разгадать эту тайну. Только так я смогу избавиться от кошмара. Иначе сойду с ума.

Она принялась собирать фотографии со стола, но вдруг остановилась, с удивлением глядя на разложенные снимки.

– В чем дело? – Артур вскинул брови. – Новое озарение?

Рита схватила фотографии в охапку и подбежала к кульману. Артур наблюдал за действиями жены, но Рита не обращала внимания на его озадаченный взгляд: она прикрепляла снимки кнопками к доске – таким образом, что из тридцати шести фотографий получился прямоугольник почти на весь кульман. Словно огромный темный экран.

Рита отстранилась от кульмана, на расстоянии оценивая созданную композицию. Так и есть: она не ошиблась.

– И что я должен здесь увидеть? – Артур подошел сзади.

– Когда ты разложил снимки на столе, я вдруг заметила, что синие разводы словно являются частью одного большого изображения, разорванного на тридцать шесть кадров.

Рита указала пальцем на размытые синие линии, черточки и блики, объединенные в едва различимый узор – неровный круг, составленный из держащихся за руки человечков. Она перевела взгляд на Артура. Он с озадаченным видом рассматривал странное изображение.

– Похоже на детишек, которые водят хоровод, – предположила Рита.

– Мне кажется, я уже видел нечто похожее, – неуверенно проговорил Артур. – Как будто это какая-то эмблема или логотип…

Рита достала смартфон и сфотографировала составленный из снимков символ. Поймав удивленный взгляд мужа, она пояснила:

– Я собираюсь выяснить, что это за эмблема.

* * *

Заброшенные здания проступали среди темных зарослей леса. Рита остановила машину возле проржавевших ворот, на которых висела покосившаяся вывеска с надписью: «Летний лагерь “Хоровод”. Добро пожаловать!». Ниже виднелся круглый логотип в виде держащихся за руки человечков. Именно эту эмблему Рита обнаружила в интернете, когда загрузила в поисковик фотографию с символом из своего сна.

Путь до цели на машине занял два часа: «Хоровод» затерялся среди дремучих лесов к северу от города. Рита вспомнила сухие строчки новостных сводок трехлетней давности: «Летний лагерь “Хоровод” закрывается по причине оторванности от населенных пунктов и плохой транспортной доступности». Теперь двухэтажные здания пустовали, окруженные деревьями и кустарниками.

Рита вышла из машины, ощущая дрожь во всем теле и пугающий холод внутри: она была у цели. Страх пропитал Риту, словно дождь, который начался час назад и сопровождал ее всю дорогу до лагеря. Она забыла зонт в машине, но не стала за ним возвращаться. Приблизилась к воротам, схватилась за холодные мокрые прутья и толкнула створки.

Ворота со скрипом открылись, пропуская Риту. Медленно продвигаясь по заросшим дорожкам, она не сомневалась, что в своем кошмаре видела детский лагерь «Хоровод», вот только во сне все здания выглядели куда более запущенными, словно прошло много лет, и время не пощадило двухэтажные дома.

Рита бросила взгляд в темные заросли леса: в ее кошмаре там скрывался высокий человек. Но сейчас среди деревьев застыл лишь сумрак. Рита достала смартфон и взглянула на экран, на который упали капли дождя: связь в этой глуши отсутствовала, и сообщений от Артура тоже не приходило. Хорошо, что она успела записать мужу голосовое сообщение, в котором рассказала о том, что направляется в детский лагерь «Хоровод». Она отправила сообщение до того, как перестало действовать покрытие сотовой сети. Направляясь к лагерю по шоссе, она еще несколько раз пыталась дозвониться до Артура, но связь либо пропадала, либо же он не брал трубку – должно быть, находился в этот момент на рабочем совещании, о чем предупредил ее перед тем, как она покинула офис его фирмы.

Рита увидела справа дом, похожий на тот, в котором она пряталась во сне. Она немного поколебалась, принимая решение. Сглотнула вязкий ком в горле и направилась к дому: была не была! В конце концов, сейчас ей представился шанс разобраться в причине своих невыносимых кошмаров. Внутри этого дома скрывался ответ на главный вопрос: почему ей снится этот навязчивый сон?

Рита включила фонарик на телефоне и прошла внутрь дома. Длинный коридор, окутанный полумраком, и множество дверей по обеим сторонам – наверняка они вели в комнаты, где раньше жили дети. Подсвечивая дорогу фонариком, Рита направилась вглубь коридора. Она узнавала знакомые детали обстановки, шаг за шагом возвращаясь в свой кошмар.

Рита резко обернулась, ожидая увидеть позади силуэт преследователя, но дверной проем в конце коридора оставался пустым. Выдохнув сквозь дрожащие губы, она продолжила путь. Повинуясь воспоминаниям о событиях кошмара, Рита свернула направо. Еще один коридор, поменьше размером, который вел в другое крыло здания. Наконец, она оказалась возле двери комнаты, в которой маленькой девочкой пряталась в своих снах. Под ногами что-то тихо хрустнуло, и Рита опустила взгляд: у порога комнаты лежали осколки битого стекла. Странно, их не было в ее кошмаре. А еще она не помнила отвратительный запах, доносившийся из комнаты.