Нью Зиланд

— Сейчас повеселимся, — сказал он и вытащил зажигалку — красивый металлический параллелепипед с большим чиркачем.

— Бор, ты чего? Не надо!

— Отвянь, я только подпалю.

— А если пожар?

— Смоемся. Не ссы.

— Но люди же.

— Видел, сколько их понаехало? Потушат.

— Нафиг, я сваливаю.

— Стоять! Вместе пришли, вместе драпнем.

— Ну, не знаю.

— Верно, Тём, ты никогда ничего не знаешь. Не ломай кайф.

Третий из компашки отмалчивался в стороне. Он высматривал путь для отхода.

Женю захлестнуло негодование. Лучший день в его жизни за долгие годы грозил завершиться подлостью. Он огляделся в поисках помощи. Под деревьями, на краю пустыря, плясал красный светлячок, разгораясь и затухая. В тенях стоял Длинный. Когда он затягивался сигаретой, отсветы красного уголька подсвечивали худое лицо, еще больше заостряя его черты.

У шатра чиркнула зажигалка. Женя решился позвать на помощь Длинного, но, когда обернулся, светлячок пропал. Скула, в которую врезал Бор, заныла, и боль подсказала ответ.

— Эй! — крикнул он. — Кончай, я людей позову.

— Кто там?! — Хулиганы обернулись. — Кал-линичев, ты, что ли? Давно в табло не получал?

— Я предупредил. Убери жигу!

— Да пошел ты!

— Пошел сам, Боров!

Истинную кличку Бора знал каждый школьник. Знал и боялся произнести на людях. Огромный и жирный. Тупой и злой. Вылитый боров. Свинья, которая измазалась в собственной злобе, как в луже навоза. Боров услышал и мгновенно рассвирепел.

— Гаденыш! — Бугай развернулся, загребая грубыми подошвами землю. Женя побежал.

Все стало простым и понятым. Он — маленький доисторический зверек, которого сожрет Боровозавр. Даже косточек не останется. Зайчик петлял между людьми и искал, где спрятаться. Сзади бухал топот, от которого дрожала земля.

— Убью гада!

На парковке ютился крохотный трейлер, единственный, в котором горел свет. Размером чуть больше собачьей конуры, но с приоткрытой дверцей. Женя сделал несколько обманных петель между машинами и нырнул внутрь. Согнувшись в три погибели, здесь сидел Длинный. Он сложил конечности, как паук, притаившийся в дупле.

В трейлере пахло восточными благовониями. На полу лежали маленькие подушки. На полочках по стенам стояли статуэтки диковинных людей со звериными головами, широкими улыбками, точно готовыми проглотить Вселенную, и слишком большим количеством рук.

— Он хотел поджечь шапито? — не удивившись незваному гостю, сказал Длинный. — Нехорошо. Я знаю запах горящей плоти.

Женя увидел слова Длинного. Оранжевые языки жадного пламени. Животных, кричащих человеческим голосом. Грязный синтетический дым, от которого дерет горло.

— Подожди. Я разберусь.

Расправляя суставы, Длинный выполз наружу.

Боров метнулся к циркачу, но звуков драки не было. Стало тихо, будто выключили все звуки.

— Ты ведь хотел посмотреть представление? Мне есть что тебе показать, — голос Длинного звучал глухо.

А потом Боров закричал. Высоко и пронзительно, срывая голосовые связки и переходя на визг. Он развернулся и припустил прочь. Бежал, не чувствуя тяжелых ботинок и лишнего веса. Вломился в заросли, и ветви рассекли ему лицо. На ссадинах рубиновыми бусинами выступила кровь. На ее аромат со всех сторон метнулись угловатые тени.

Тени, у которых было слишком много суставов. И каждая фаланга по контуру топорщились мелкими волосками. Тени дрожали. В их очертаниях угадывались хелицеры и педипальпы. Слишком много тянущихся лапок и нефтяно-черных блестящих глазков. С отчаянным криком Боров скрылся в лесной чаще, и тьма сомкнулась за ним.

Женя боялся выглянуть из трейлера. Даже Боров не заслуживал того, что может так напугать. Дверь резко распахнулась, и Длинный в расстегнутой рубашке заслонил собою проем. Под распахнутыми полами копошилось черное живое месиво.

Длинный забрался внутрь, складываясь, как телескопическая антенна.

Длинный занял собою все свободное пространство. И долго изучал Женю. Каждую складку на одежде, маленький шрам под левым глазом и мысли, читающиеся на обороте глаз.

— Я тебя не держу, но ты заслужил награду. Чего ты хочешь больше всего?

— Уехать отсюда!

Тайное желание легко сорвалось с уст. Если бы ему дали подумать, он выдал бы что-то совершенно иное. Длинный испытал его взглядом. Рукой с бесконечными пальцами пробежался по стенной полке, нащупал пачку сигарет и выудил одну. Проворная гибкая кисть напоминала паука в человеческой коже. Длинный пристроил сигарету в мундштук и закурил.

— Диковинные и уродливые персоны! Вход только с восемнадцати. Тебе есть восемнадцать, Женя? Впрочем, на часах почти полночь…

Длинный скинул рубашку. Его торс покрывали пауки. Большие и маленькие. Всех цветов и форм. Мохнатые черные и похожие на боевых роботов желтые, с длинными острыми когтями. Красные и такие, что блестели, как драгоценные камни. С бока на грудь переполз птицеед размером с котенка. Пауки копошились и карабкались друг через друга. Цеплялись ногами и длинными клыками. Густой, как шерсть, покров двигался, и узор постоянно менялся. Только одно пятно по центру груди, у сердца, оставалось чистым. В центре его зияла живая рана, порождающая тварей. Из обитого по краю рубцом отверстия выбирались все новые и новые пауки.

Паучье шевеление загипнотизировало Женю, а Длинный схватил его за запястье. Подростка прошиб электрический разряд. Он попытался вырвать руку, но не смог. Паучок-прыгун переполз с руки Длинного и забрался Жене под манжету толстовки. Лапки щекотали кожу, пробираясь глубже, туда, где тепло.

Домой Женя брел наугад. Ночь качалась, как беспокойное море. Немые дома стояли пустыми декорациями. Воздух пах бурей. В голове шумело, как после дешевой «Отвертки», любимого алкоголя школьников. Это была новая жизнь. И никаких верных инструкций.

«Чем же их кормить?» — думал Женя.

Родители оставили ему макароны с сосиской в микроволновке. Он с отвращением посмотрел на нормальную еду. Прокрался в комнату и залез, не раздеваясь, на второй ярус кровати. Почувствовал, что брат не спит.

— Сем, зачем ты повесил этот плакат?

— Просто, — ответил брат, — просто… просто мне очень хотелось уехать куда-нибудь. Вырваться из Ананьева. Не идти в колледж. Не устраиваться на работу. По крайней мере, здесь.

— А сейчас?

Брат промолчал.

— Сем, тебе когда-нибудь снилось, что…

— В него можно вылезти, как в окно? Да, мелкий, снилось.

— Что мне делать?

Брат молчал так долго, что Женя решил, что тот уснул.

— Мелкий, я буду счастлив, если поступишь так, как важно тебе.

Сон укрыл их тяжелой волной, из-под которой не выплыть. Только ветер негромко шумел по-над холмами Новой Зеландии.

Женя встал затемно.

Собрал рюкзак и вышел на трассу. Дверь прикрыл осторожно, чтобы не щелкнул замок. Когда он уходил, Семен открыл глаза и молча проводил взглядом.

Несмотря на раннее утро, мимо Ананьева неслись легковушки и тяжелые грузовики. Но никто не хотел останавливаться. Женя долго шел вдоль обочины с поднятым кулаком. Наконец, взвизгнув десятью колесами, остановилась фура. Женя подбежал к кабине и забрался в распахнутую дверь. Внутри было натоплено, и водитель сидел в одних шортах и шлепанцах на босу ногу. На Жене была шерстяная рубашка, застегнутая под самый воротник.

— Куда, парень?

— В Новую Зеландию.

— Это в Питере, что ли? Ну, до Волхова точно подкину.

Использованные иллюстрации

1. В оформлении обложки использована иллюстрация Ольги Мальчиковой, используется с разрешения автора.

2. Изображение черепа, использованное в оформительских целях, взято с сайта https://www.needpix.com/, где опубликовано по лицензии CC0.