Не первая Вера

Марат, крепко ухватив меня за локоть, поволок вверх по лестнице. Ноги подгибались. Я начала ныть, что не пойду. Он злобно шикнул на меня:

– Можете идти со мной, можете отправиться отсюда сразу в карьер! Что выберете, Вера?

Я потащилась наверх.

Внутри было свежо и пахло розами: холл был уставлен большими вазами с большим количеством цветов. Хрусталь огромных люстр под высоченным потолком, ковры, кованое литьё изогнутых лестниц – всё напоминало роскошь советского государственного аппарата. Навстречу нам вышел сам Алькальд и крепко пожал руку Марату. Посмотрев на меня, отвесил поклон, но заметив моё зеленое от страха лицо, заметил:

– Вы прекрасно выглядите, Вера! Вам не о чем беспокоится!

Будто я была взволнована своим внешним видом, а не близостью расправы надо мной. Я беспомощно огляделась вокруг в поисках возможности сбежать: увы, повсюду было полно вооружённых, стоящих на вытяжку солдат, которые готовы были пристрелить меня, стоило Алькальду лишь моргнуть.

– Я провожу Вас в комнату ожидания, – Алькальд повел меня в один из многочисленных коридоров. Мы остановились у одной из позолоченных дверей и он, нагнувшись ко мне, еле слышно сказал:

– Марат дал Вам понять, что от Вас требуется?

– Да, наверное, – замялась я, – Не умереть раньше остальных?

– Верно, – серьёзно согласился он, – Но важнее дать мне столько энергии, сколько у вас есть, отдать добровольно; отдать, полностью доверяя мне. Не в моих интересах Вас убивать, мне важна победа сегодня как никогда. Скоро грядут большие перемены, чтобы они осуществились, мне нужно кресло верховного командующего. Если Вы мне его добудете, Вам ни в чём не будет отказа. Вы меня слышите?

Я неуверенно кивнула:

– Всё будет как всегда?

– В общем, да. Только в этот раз недостаточно будет просто погрузится в медитативное состояние. Вы должны быть активны: думать и чувствовать как можно ярче. Вспоминайте дом, ваше детство, друзей, всю вашу жизнь в мельчайших деталях, понимаете?

– Да. Но я никогда не побеждала в соревнованиях, в чём бы то ни было.

– Самое время начать побеждать! За свою жизнь стоит бороться, не так ли? – Алькальд отворил тяжелую дверь в комнату ожидания – Скоро Вас позовут. Не волнуйтесь.

Я не волновалась. Я была в полном ужасе. Мне предстояла битва за свою жизнь, которую не ясно как выиграть. Шансы вернуться домой уменьшились до нуля. Сбежать – невозможно. Я шагнула к единственному окну в комнате и одернула тяжелые шторы: на окне красовались массивные решетки. Видимо, не все из «доноров» жаждали вступить в поединок отдачи энергии и окончить свою жизнь мучительным способом. Некоторые пытались сбежать или покончить с собой до начала церемонии. Охрана стояла внутри и снаружи комнаты, видеокамеры неусыпно следили.

В комнате было четыре софы, обитые красным бархатом. Опустившись на одну из них, я стала ждать своих конкуренток. Вскоре открылись двери и вошли ещё три «невесты». Белоснежные платья, шуршащие юбки, вуаль и кружева, причёски и макияж – прекрасные девушки с затравленным взглядом обреченных на смерть.

Мы сидели друг напротив друга, изучали и молчали. Напротив – девушка лет двадцати двух, с длинной русой косой, уложенной на голове в корону, серыми глазами и высокими скулами, была очень красивой. Свежесть кожи, ясность глаз, упрямое выражение лица выдавало сильную личность. Я подумала, что побеждать не впервой для неё, потому что волнения не было на её лице, лишь спокойная уверенность превосходства.

Справа – женщина старше, лет тридцати пяти, с уставшим измученным лицом и глубоко запавшими глазами. Было заметно, что для приведения её к яркому образу невесты пришлось наложить не один слой грима на высохшую кожу. Она сжимала и разжимала свои запястья, как бы пытаясь перекрыть себе кровоток. Вероятно, она провела в статусе «донора» много времени и заметно нервничала.

Слева – в прекрасном платье с блёстками, с длинной шеей в нескольких нитках жемчуга сидел ярко накрашенный молодой человек. От неожиданности я захлопала глазами: до этой встречи я была уверена, что «донорами» забирают только женщин, но в любых правилах, видимо, были исключения. Он скромно раскрыл веер, который висел на его запястье, и начал обмахиваться.

Все были на взводе. Все понимали: вернётся в эту комнату только один из нас, а кто это будет, не сможет предсказать никто.

– Вы прекрасно выглядите. Давно гостите здесь? – обратилась ко мне девушка напротив тоном завсегдатая таких резиденций.

– Я бы не назвала это «гостями»: меня похитили, – злобно огрызнулась я, но потом, смягчившись, добавила – Мы все здесь не гости, верно?

Показалось глупо собачиться в последние минуты своей жизни.

Женщина справа глубоко горестно вздохнула. Парень начал интенсивнее махать веером.

– Кто-нибудь уже участвовал в такой процедуре? – решила спросить я.

Парень закатил глаза и поднял руку. «Вот и определился фаворит», – решила я, – «Он уже знает, что нас ждёт, он – победитель прошлого года, а, значит, он – опаснее всех в этой комнате». Остальные девушки, наверное, тоже так подумали, потому что посмотрели на него с некоторым страхом.

– Ой, только не нужно на меня так смотреть, – обиженно заявил молодой человек, – Я ничего плохого не сделал. Это не мой выбор. Никто не знает, чья энергия мощнее. Мне в прошлый раз просто повезло.

– Разве здесь вообще может кому-нибудь повезти?! Это просто безумие – стравливать нас, испытывать, убивать! – я услышала свой голос, будто со стороны.

– Тише, прошу Вас, – женщина справа указала взглядом на камеры в потолке, – не будем о плохом.

– Чего теперь-то бояться? Всё равно шансов выжить нет, – я стала разглядывать свои руки. Воспоминания о муже, маме, сестре накатили на меня. Я вспоминала нашу последнюю встречу (ездили к маме на дачу, жарили шашлыки, парились в бане). Они даже представить не могут где я, что со мной происходит. А сама я могла представить себя когда-нибудь в таком месте, в такой компании?! Конечно, нет.

– А Вы откуда родом? – обратилась я к нервной женщине, решив сменить тему.

– Я? Я из Салехарда, – она вздохнула так тяжело, будто преодолевала незримую преграду.

– Земляки, значит. Я тюменская, – улыбнулась я. Так тепло было встретить кого-то из дома. Я посмотрела на девицу напротив, – А Вы?

– Воронеж, – отрезала красавица и отвернулась.

– Великие Луки, – горделиво произнес паренек-невеста.

– Странно, никого из Москвы, – я была готова болтать о чём угодно, только бы не думать о том, что скоро предстоит «поединок».

– Ничего странного: в столице давно нет людей с чистым незамутненным энергетическим полем, – тоном знатока заметил парень, – Только на периферии ещё можно встретить столь тонко…

Речь его прервал солдат, который отворил позолоченную дверь в нашу клетку и громко огласил: «Доноров» просят пройти в главный зал!

При этих словах молодой человек в свадебном платье упал в обморок. Веер упал на мягкий ковер.

Глава 23

Зал для встречи глав Кантонов был в белых тонах: белоснежные шторы и огромный толстый белый ковёр, гигантские зеркала, белые с золотом стулья с высокими спинками как у тронов, белые гортензии. Высокий свод потолка с лепниной и великолепной шестиярусный хрустальной люстрой вызвали бы вздох восторга у кого угодно, но не у меня. Я всё это великолепие не могла оценить: ноги подкашивались, голова от страха ничего не соображала, комок застыл в горле.

Солдаты ввели под руки всех четырёх «доноров» и усадили в ряд на небольшом расстоянии друг от друга. Народу в зале было не много: пышно одетые главнокомандующие, их «носители ключей» и до зубов вооруженная охрана.

Вперед вышел Марат:

– Уважаемые гости, мы собрались на ежегодном торжественном выборе нашего лидера! Пусть умножится его энергия и будет бесконечна! Приступим!

Он призывно взмахнул рукой по направлению к нам. Каждый лидер Кантона подошел к своему «донору» и занял место за его спиной. Я почувствовала, как Алькальд властно положил мне руку на плечо, будто на свою гончую, и стряхнула её.

В этот момент молодой человек, который только что пришел в себя, вскочил с криком:

– Не хочу! Не заставите! – и кинулся к выходу. Ему преградили путь несколько солдат. Первым же ударом его сбили с ног, затем последовал удар шокером, отчего тело юноши обмякло, и его отнесли обратно на стул.

Марат небрежно кивнул кому-то, и напротив нас выстроилась колонна солдат: они взвели курки и направили автоматы на каждого «донора». Владелец молодого человека был в ярости: перед самым состязанием, его «лошадку» практически вывели из строя, но был решительно настроен забрать всю энергию, сколько бы не осталось в бедном пареньке.

Марат объявил:

– По закону «Поставщик энергии», покинувший своё место до завершения соревнования, будет уничтожен. Господа, желаю всем удачи! Пусть победит сильнейший!

Главнокомандующие подступили к «донорам» и начали выкачивать энергию. От четырех человек в свадебных нарядах потянулись тонкие полупрозрачные потоки белого света. Я закрыла глаза и «поплыла» куда-то далеко, в те воспоминания, где мы с сестрой гоняли на велосипедах по летним дворам; где мама утром пекла блины и их обволакивающий теплом запах вырывал нас из воскресного позднего сна; где мы с мужем гуляли студентами по пешеходному мосту над неспешной рекой, он нёс какую-то влюбленную чепуху…. Мои мысли переходили от одного воспоминания к другому, приближая их в памяти, наполняя картинки ясными цветами, запахами и звуками, звучанием разговоров и моими чувствами в те моменты. Время остановилось и мне казалось, что если я уже умерла и теперь смогу жить в этих воспоминаниях снова и снова, то это не самый плохой исход.

Очнулась я от того, что меня окатили ведром ледяной воды. От неожиданности я вскочила, захлопала глазами, но почувствовав внезапную слабость и головокружение, упала на пол. Меня встряхнули и подняли на ноги двое солдат. Вокруг раздавались аплодисменты, но они предназначались не мне: раскланивался и принимал поздравления Алькальд. Лицо его светилось превосходством, он наслаждался видом кислых физиономий своих «соратников», особенно бывшего верховного главнокомандующего; с надменным видом принимал заверения в верности и лживые комплименты его уму и изощрённости в добыче энергии. Алькальд торжествовал.

У меня, напротив, радости от победы не было. На стульях в неестественных позах навечно застыли три трупа. Людей, с которыми я вошла в зал, больше не существовало. Я смотрела на измученное желтое лицо недавно прекрасной девушки с русой косой вокруг головы, украшенной цветами, и потеряла сознание.

Очнулась я в той же комнате, где все «доноры» ждали поединка. Голова болела, на белом платье были следы крови: видимо из носа. Я лежала на тахте. За окном начинался рассвет. В комнате больше никого не было. Я поднялась и потащилась к дверям. Дернув ручку с удивлением обнаружила, что дверь не заперта, и опасливо выглянула в коридор. Никого. Видимо, все солдаты где-то праздновали победу Алькальда: откуда-то из глубины коридора ведущего в главный зал слышались голоса, звенело бутылочное стекло. Полагая, что я нескоро приду в себя, меня оставили без охраны.

Я неспешно двинулась по коридору в другую сторону от шума празднования. Впереди была небольшая рекреация с круглым столом из красного дерева в центре. Над ним висела массивная хрустальная люстра. По сторонам от стола, на двух кожаных диванах храпели охранники. Очевидно, они были очень пьяны: их оружие было небрежно брошено на ковёр, парадные кители, залитые вином, тоже валялись на полу. На столе, который использовали, по всей видимости, в течение многих часов как игральный, красовались полупустые бутылки, бычки от сигарет и разбросанные карты. Я замерла и несколько секунд не шевелилась, но, убедившись, что разбудить их был бы не в состоянии и пушечный выстрел, на всякий случай на цыпочках, по ковру, миновала рекреацию.

Коридор делал заворот и уходил куда-то вдаль к большим позолоченным дверям. Больше дверей не было. Возвращаться назад было глупо, и я решила дойти до конца коридора: посмотреть, что там. В случае опасности, всегда можно сказать, что искала туалет и заблудилась. Дойдя до двери, я опасливо оглянулась, но никого не было. Дверь оказалась не запертой, но тяжелой: пришлось приложить усилия, чтобы сдвинуть её и протиснуться внутрь. Внутри оказалась небольшая комната. Полумрак от плотных задернутых штор не давал сразу разобрать, что там находится. Когда глаза привыкли к темноте, оказалось, что она почти пустая. Мебели не было. Вездесущих камер наблюдения тоже. У одной из стен прямо на полу как постамент стоял большой неотёсанный валун с выбитыми словами: «Cognito alium mundum». На камне ничего не было, кроме странной ряби, словно пространство в этом месте истончалось и становилось прозрачней.

Я несколько секунд читала надпись, потом поднесла руку к зыбкому месту над камнем. В то же мгновенье моя рука словно провалилась внутрь невидимой ямы и исчезла. Я резко отдернула руку обратно. Пространство продолжало рябить. «Это место перехода в наш мир! О нем говорила Нина! Это из этого случайного разрыва получили первый гранит!», – от внезапной догадки я даже подпрыгнула. «Вот почему этот коридор под охраной тех пьянчуг на диванах! Вот почему резиденция Алькальда именно в этом месте и выбор нового главнокомандующего происходит здесь! Только почему портал до сих пор открыт? Как символ? Или это какая-то аномалия?» – меня так и распирало от радости моего открытия и внезапной надежды. Но просунув снова руку в пространство, я с досадой поняла, что кроме моей руки по локоть, ничего не входит. Голову или хотя бы лицо было невозможно протиснуть и посмотреть: что находится по ту сторону. О том, чтобы влезть туда целиком, не могло быть и речи.

Я горестно отступила. Вот как, наверное, чувствовала себя Алиса, которая отчаянно хотела стать меньше, чтобы попасть туда, куда очень хочется. К сожалению, я, в отличие от неё, не спала, и уменьшаться, как и увеличиваться в размерах, не умела. Понимая, что срочно нужно что-нибудь предпринять, раз у меня такая уникальная возможность находиться рядом с порталом, когда никто не видит. Я стала хаотично соображать. Слабость после откачки энергии и головная боль делали процесс мышления тягучим и неповоротливым. «Надо попросить помощи! Рассказать им, что я тут! Но как? Никто не поверит, если рассказать. Как они могут оттуда мне помочь, даже если бы захотели?!», – разум отчаянно хотел увидеть выход и не находил его.

«Раз первый гранит как-то попал сюда, значит, может попасть снова. Нужно попросить бросить мне камень, тогда останется только узнать как его «активировать» чтобы он стал «ключом», как открывать переход в наш мир, потом сбежать. План более чем фантастический. Меня никто больше сюда не привезёт никогда, а если привезут, то точно не для того, чтобы водить с экскурсией по тайным комнатам. Но что я теряю? Нужно бросить записку в портал!», – я начала оглядывать комнату, но ни бумаги, ни тем более ручки не было.

Взгляд остановился на моём пышном белом подоле из изысканного кружева. Задрав несколько слоёв, я добралась до нижних хлопчатобумажных юбок подклада. Вырвав небольшой кусок бело-желтой ткани, оглядела его и сочла, что вместо бумаги он вполне сгодится. Писать было тоже нечем. Я готова была рыдать от отчаянья. Несколько минут я простояла, почти готовая сдаться и вернуться в комнату ожидания ни с чем. Как вдруг вспомнила о пустых бутылках на столе в рекреации, где отсыпались охранники.

Сердце застучало сильнее от мысли, что ничего не выйдет, когда я воровато выглянула в коридор. Пусто. Быстро вернувшись к рекреации, я заглянула за угол: охранники всё ещё храпели, звуки празднования вдали стали тише. Стараясь не шуметь, осторожно ступая по ковру, я дошла до стола и взяла одну из бутылок. На цыпочках вернулась за безопасный угол коридора и припустила бегом к позолоченной двери.

Уже в комнате, отдышавшись и собравшись с духом, я со всего маху треснула бутылку о камень-постамент. Вопреки моим ожиданиям, бутылка не разбилась на мелкие кусочки (видимо я преувеличила свою силу удара), а треснула около горлышка. Я ударила ещё раз и горлышко отломилось. Разложив кусок ткани на полу, осколком порезала средний палец. От вида крови немного закружилась голова, но адреналин, бушевавший в ту минуту, выручил, и я торопливо написала: «Я – Вера. Вы – надежда на спасение! Умоляю!!! Спасите мне жизнь! Туда, где Вы нашли записку, положите кусок ГРАНИТА!!! Скорее! Важно!»

Оторвав ещё один лоскут и замотав палец, я перечитала своё сообщение. Глупо! Как глупо! Нужно было заранее продумать, что писать, тогда получилось бы короче и не так сумбурно. Но время поджимало: переживать об этом было некогда. Я чувствовала, что ещё немного и моё пребывание здесь будет раскрыто. Нужно было возвращаться. Свернув сообщение в несколько раз, я просунула руку в портал и выбросила его куда-то в неизвестность.

Я стояла и напряженно ждала, но ничего не произошло. Это и неудивительно, ведь я не знала: куда выходит этот микро-портал, есть ли там кто-то способный прочитать письмо, а также насколько реален шанс, что с другой стороны найдется гранит. Потоптавшись несколько минут возле камня, я ещё раз засунула руку в неизведанную рябящую пустоту и пошарила там рукой. Было пусто. «Cognito alium mundum» – бесстрастно указывала мне надпись. На всякий случай, я несколько раз повторила эти слова слух, как заклинание, но эффекта не было.

Ждать дольше было нельзя. Я, наспех спрятав осколки бутылки за тяжелую портьеру и аккуратно прикрыв за собой дверь, направилась обратно. Миновав рекреацию, я оглянулась. В этот момент один из солдат неловко поднялся с дивана и грозно заревел:

– Вам сюда запрещено! Нарушитель! Нарушитель! – и на шатающихся ногах направился в мою сторону.

Я застыла, не зная, что лучше предпринять. Все заготовленные мной объяснения вылетели из головы. Пьяный и злой солдат подошел и хотел, видимо, ткнуть в меня оружием, но только тут заметил, что не вооружен. Он с недоумением оглянулся и, увидев своё оружие валяющимся на полу, отправился обратно за ним. Я отступила на несколько шагов, но он довольно проворно подхватил автомат с пола и, нацелив его на меня, злобно зарычал:

– Стоять! Я сказал: ни с места! Нарушитель!

Второй охранник с трудом разлепил глаза и с недоумением таращился то на меня, то на своего сослуживца.

В этот момент в другом конце коридора показался Алькальд в сопровождении нескольких офицеров. Они видели, что меня держат на мушке, но на выручку никто не бросился. Алькальд без интереса несколько секунд смотрел в нашу сторону, после чего скрылся за одной из дверей. В голове пронеслось: «Меня застрелит этот пьяный дурак, и никто его не остановит!». Но тут к нам подошел один из офицеров и, взяв меня за локоть, повел в сторону, небрежно бросив:

– Вас приказано доставить в лагерь, идемте.

Я обернулась. Солдат некоторое время продолжал стоять с автоматом наперевес, слегка покачиваясь. Затем сплюнул и отправился обратно на диван.

Меня вывели из здания и усадили в машину. Когда впереди показались ворота лагеря, я с облегчением вздохнула. Никогда не думала, что буду рада оказаться здесь снова.

Глава 24

У ворот меня никто не встречал. Это было неприятно, означало: никто не ожидал, что мне суждено выжить и вернуться. Уже совсем расцвело и все были на работах. По дорожке я отправилась к «своему» домику. Лены не было. Я умылась, но сил раздеться уже не было. Прямо в свадебном платье, я завалилась в постель. Палец, перемотанный обрывком ткани, сильно болел. Я провалилась в глубокую темноту без снов.

– Она скоро придёт в себя? – голос был строгий и немного капризный. «Маргарита», – догадалась я, но глаз открывать не стала.

– Она уже долго спит, так что, я думаю, через пару часов – голос Нины звучал как всегда бесстрастно и размеренно.

– Как очухается, приведите её в порядок, а потом ко мне, – дверь за Маргаритой захлопнулась. На какое-то время повисла тишина.

Потом снова раздался приглушенный голос Нины:

– Ты с ума сошла! А если бы кто-нибудь тебя заподозрил?! Больше никаких выходок, понятно?!

– Она хорошая, – голос Лены был еле слышен – Она мне нравится. Я хотела как лучше.

– Ты у меня очень добрая, всегда привязываешься к «донорам», потом плачешь, когда их «допивают». Не нужно принимать это так близко к сердцу. Её история закончится как всегда. Без исключений. И нам главное, сохранить свои головы, – Нина замолчала.

«Интересно, что такого натворила твоя доченька, что ты так боишься?», – подумала я, но ответ затерялся где-то в подсознании, унося меня опять в глубину.

Когда я открыла глаза, в комнате никого не было. Я даже решила, что весь этот разговор мне приснился. Дверь отворилась и вошла Лена:

– Как я рада, что Вам уже лучше. Вы целые сутки спали. Вам нужно к Маргарите. Она просила. Хм, приказывала.

Я с трудом села на постели и проговорила:

– Разве так было? Она же сказала: приведите её в порядок! А разве я «в порядке»?

Глаза Лены внезапно расширились от ужаса, она бросилась к моим коленям и запричитала своим тихим тоненьким голоском:

– Вы всё слышали? Простите, простите меня, пожалуйста! Вера, прошу Вас, не рассказывайте Маргарите! Меня и Нину сразу убьют! Пожалуйста! Я, правда, хотела как лучше! Я не знала, что Вы выживите!

Я посадила её рядом, стараясь не показывать, что понятия не имею, о чём это она мелет и нравоучительно сказала:

– Я никому ничего не расскажу. Успокойся. Но ты должна мне рассказать всё сама. Сейчас же!

Лена несколько раз хлюпнула носом и, уставившись на свои руки, забормотала:

– Когда Вас стали готовить к последнему выезду, мне сказали прибрать дом для нового «донора». Я поняла, что Вы больше не вернётесь. Мне стало Вас очень жалко. Вы были добры ко мне. Я не хотела для Вас тяжелой мучительной смерти и поэтому я…– она замолчала и продолжала внимательно рассматривать свои руки.

– И поэтому ты… что?

– И поэтому я подмешала яда в торт.

От неожиданности я захлопала глазами:

– Так это ты – таинственный отравитель? Мне казалось, мы поладили. Почему же ты так хотела моей смерти?