Журналистка

– Нет, нет… Я всегда ем столько же, сколько и гость.– он откинулся на спинку стула и вытянул правую руку к столу. – Главное, что мы поели. Это уже хорошо.

– Может, пока мы ждём чай, поговорим о том, зачем я здесь?

Она едва успела договорить своё предложение, как в комнате снова появились худенькие девушки в униформе. Они поставили чашки; одна наливала чай, вторая клала мёд в чашку по указанию.

– Евгенья, у нас для вас новое предложение. – солидно размешивая мёд в своей чашке, он отстранённо смотрел на неё, также вальяжно сидя на стуле. – От вашего решения будет зависеть дальнейший ход событий.

– Я слушаю. – она заинтересованно посмотрела на него, делая первый глоток.

– У нас с вами также – два пути. Один из них финальный – это ваш отказ, а другой – ваше согласие, и продолжение сотрудничества. Если вы желаете прекратить наше с вами сотрудничество, вы прямо сейчас свободно можете заявить мне об этом. И вы, без каких либо последствий, продолжите свою жизнь свободно, как вы захотите. Без моего вмешательства. Или. После вашего согласия на продолжение нашего сотрудничества я озвучу для вас новое и очень простое задание.

Евгения всю дорогу думала о том, чтобы именно сегодня прекратить сотрудничество. Отказаться от новых предложений. Её одолевал страх, ибо многое из того, что она делала – она не понимала. Она догадывалась, внимательно наблюдала, пыталась просчитывать всевозможные варианты развития событий – и ничего плохого, масштабного от её действий, в целом не происходило. Потому что все, о чем просил этот человек, не влекло за собой никаких ужасных и видимых последствий, в плане общественности. Её репутация, конечно пошатнулась в самый первый раз, но мистер Семь был практически не причём. Она тогда просто сделала то, что хотела и получила за это вознаграждение. Это всегда всего лишь незначительные манипуляции с информацией для масс. Сущие пустяки. Они настолько ей непонятны, что её это пугало. Зачем они им были нужны? И зачем нужно было именно её об этом просить? Она чувствовала себя игрушкой, которая танцует по заказу. Эти танцы выглядели бессмысленными. Неужели это важно для него? Какие на самом деле последствия имели её поступки – она не знает. Хотя заигрывать приходилось с очень влиятельными людьми. Но она чувствовала себя защищенной, хоть и не могла довериться полностью. И ей это даже, где-то глубоко в подсознание, начало нравиться. Она делала то, чем горела, получая за это хорошее вознаграждение, плюс покровительство, которое выглядит загадочным, но верным слову и делу. Это было слишком соблазнительно. И слишком интересно. Настолько интересно, что она уже не могла остановиться.

– А я могу услышать задание?

– Нет, Евгенья. Вы же знаете. Сперва ваш ответ. Вы его наверняка уже знаете. – он таинственно улыбался.

Его расслабленность и уверенность выглядела устрашающей. Она почувствовала, что боится не только неизвестности, но и отказать ему. Она просто не хочет отказывать. Язык не поворачивается сказать «нет». Она уже слишком далеко зашла. Как в игре, в которой каждый уровень даётся легко и хочется не останавливаться и играть дальше. Пока есть деньги. Пока есть время. Пока жива.

– Я никогда не спрашивала у вас, но… – опустив глаза вниз, она обхватила руками кружку. – Почему я?

– Ответ на этот ваш вопрос – бесконечен, Евгенья. – Он поспешил положить руки на стол, и также приобнять руками свою чашку, склонившись над ней. – Потому что один факт тянет за собой другой, а тот третий. Проще спросить: кто, если не вы? Здесь ответ будет коротким: никто.

– Но почему так? А как же знаменитый лозунг бизнесменов: «незаменимых нет»?

– У вас уникальная история. И вы это знаете.

Взгляд его был пронизывающим. Все её тренинги, частные уроки у психологов, уроки НЛП, манипуляции – всё сыпалось от одного его взгляда. Это она могла любого заставить молчать или плакать одним лишь взглядом, а здесь – она сама в лапах зверя. Неизвестного зверя. Ей милее казались волны ромашкового чая в чашке, чем его глаза.

– А если бы я отказалась тогда? В самом начале. Что стало бы с вашими планами?

– У нас как всегда, Евгенья. Есть только два пути. И если бы вы отказались, то вы бы просто отказались. Как я уже говорил – без каких либо последствий для вас. Будто ничего и не было.

– Это понятно. А что бы вы делали с теми заданиями, которые мне поручали? Кто-то другой бы взялся?

– Было только два пути: с вами или без вас, Евгенья… С вами одним путём, без вас – другим.

Она понимает, что важна для них. Но его циничные, расчётливые ответы так и кричали, что, всё таки, незаменимых нет. Возможно, с ней их задуманное происходит быстрее или легче, если вообще конечно это имеет хоть какой-то смысл.

Её раздирало любопытство. Она как истинный профессионал просто не могла остановиться задавать вопросы.

– Вы ведь что-то вроде тайного правительства, верно? Вас имеют в виду, когда говорят про заговоры? А над вами есть кто-нибудь?

– Ха-ха-ха… Смелый вопрос. – он слегка усмехнулся, и снова откинулся на спинку стула, в одной руке держа чашку. – Я отвечу метафорой: весь мир и люди в нём подобны змее, поедающей свой хвост.

Ааагааа. Ей всё стало ясно. Или не ясно. А он в этой змее хвост или голова? Нет. Здесь ей лучше с умным видом промолчать. Нет, она не боится показаться глупой.

– А вы голова или хвост?

– Я – змея, Евгенья… И вы змея. И ваша страна. И весь мир, и все люди в нём. Мы все взаимосвязаны, вы же понимаете.

– А сколько вам лет? – вдруг смело решила поинтересоваться она.

– Ха-ха… Вы прямо решили до истины докопаться. – улыбаясь, ответил он. – Если я скажу, что мне 176 лет и я самый младший в семье, вы мне поверите?

– Не знаю… – она заметно растерялась. – Но выглядите вы намного моложе.

– Евгенья… если вы согласитесь на дальнейшее сотрудничество – наши отношения выйдут на новый уровень. Мы с вами ещё увидимся, и сможем также любезно беседовать. Так что не спешите узнать всё на свете, у вас ещё есть время.

– Я хочу, чтобы вы знали, что мне трудно… – занервничала она. – Морально трудно делать то, что я делаю. Я притворяюсь оппозицией. Часть моей аудитории верит, такая же часть не верит. Среди других оппозиционеров – я чужая. И среди своих я – получаюсь чужой. Всё, что я делаю, напоминает мне первые шаги слепого котёнка. Все мы не знаем что делаем. Иметь свою точку зрения, своё мнение сейчас опасно для всех, даже для меня.

– Для вас нет никакой опасности. Это наша работа, которую, как вы можете убедиться, мы выполняем безупречно.

– Да, но лишь пока никто не догадывается, и не подозревает.

– На самом деле – подозревают, и догадываются. Но дальше кабинетных разговоров это не заходит.

– А если зайдёт дальше?

– К вам не подкопаться, мы обеспечиваем вам круглосуточную защиту от всего на свете. Слежка, прослушивание, подставные лица, взломы. Под контролем всё.

– А как же иск в прошлом месяце?

– Его уже нет. И да, хотел попросить, будьте осторожнее в следующий раз на интервью. Всё-таки ваши действия мы не можем контролировать. Не создавайте себе лишних проблем.

– Я – оппозиция в чистом виде. Я и есть – проблема.

– Вы благородная оппозиция. С позволения, так сказать. Ваша работа ювелирна. Вы открыли новые знания миллионам, вы сорвали железный занавес неведения с миллионов глаз и ушей. Вы оказались там, где никто не был. Вы так чётко выбираете темы, освещая одно – другое мастерски держа в тени. Это как брать карту из-под карточного домика, не сломав его. Вы – мастер.

– Против кого всё это? Почему нет никакой открытой стратегии? Почему всё у всех должно основываться лишь на вере, догадках? Мне кажется, что мы проигрываем. Я проигрываю. Все проигрывают. Здесь нет победителей. – она искренне недоумевала от происходящего во всем мире, и от игры, которую она ведёт.

– Иногда нужно притвориться мёртвым. – он аккуратно приблизился к ней. – Чтобы враги подобрались ближе. Ещё ближе. Они боязливо подступают. Остерегаясь тебя. Они всё еще тебя боятся, хоть ты и выглядишь мёртвым, побеждённым. Ты лежишь неподвижно, и они с опаской начинают кусать тебя. Уверенней и уверенней. И вот они уже расслабились. А ты восстал! Восстал и атаковал… Убил всех! – интригующе говорил он. – Сейчас трудное время, Евгенья, но интересное. И важное, чрезвычайно важное. Иногда нужно играть и притворяться, чтобы просто выжить на этой планете. Иногда нужно проиграть, или притвориться, что проиграл… И ваша работа, поверьте, общество ею будет довольно. Вы ничем не рискуете, пока действуете также умно. Наплевать на тех, кто против вас. Тех, кто впечатлён вами намного больше. Сейчас нужно, просто быть живым.

– Но меня не покидает чувство предательства. – с грустью ответила она.

– Я повторюсь. Ваша работа настолько идеальна, что под любым углом она объяснима. Объяснима в положительном для вас ключе. Независимо от итога этих событий. Совершенно независимо от итогов, Евгенья.

Небольшая пауза – как успокоительное. От его слов она дрожала. Она вдохновлена, и напугана. Она хочет и боится. Знает, и не хочет знать. В её судьбе всё происходит так, будто всё уже давно решено за неё. И ей нужно просто свести все точки вместе. Она согласна. Конечно, согласна.

– Какое поручение на этот раз?

– Я рад… – он широко улыбнулся и скрестил руки в замок. – 23.12.2022 вам поступит заказ. Сделать всё нужно так, как будет прописано в техническом задании, кроме одного пункта: вы возьмёте интервью у всех участников инцидента, кроме одного – Якова Смолина.

– Это же гендиректор Транс Эйр?

– Всё верно. Вы просто не возьмёте у него интервью. Он будет с нетерпением ждать вашего визита у себя в кабинете, но вы просто уедете. Вы потеряете сценарий, или подмените его, или забудете про этого героя и в спешке покинете место событий. Что угодно, но мнения этого человека в вашем выпуске быть не должно. У ваших коллег оно будет, но у вас не должно его быть. Это будет выглядеть как небольшая оплошность. Мелкий казус, неурядица, случайность – не более того. Но если ваш выпуск выйдет с его присутствием – это будет означать прекращение нашего с вами сотрудничества в одностороннем порядке, без права на реабилитацию. Мы оставим вас навсегда и бесследно исчезнем из вашей жизни. Вы поняли?

Всего лишь проигнорировать одно лицо. Что может быть проще. Немного подумав, она спрашивает:

– Простите, позвольте мне поинтересоваться: в чём смысл этого? Почему именно он, и почему именно «не взять» интервью… Я просто совершенно не понимаю.

– Игра на эмоциях. И всего-то. – он мило улыбался.

Это ей напомнило фильмы, где богатые делали ставки на людях: «Крысиные бега», или фильм «Что бы вы сделали?» и прочие подобные фильмы. Это всё либо развлечения, либо что-то тонкое, невидимое – но могущественное. Совершенно не ясно.

– А какие это несёт последствия?

– Для вас – никаких.

– А для него, для общественности?

– Евгенья, вам не стоит беспокоиться по этому поводу. Для вас это сущий пустяк, сконцентрируйтесь на этом. Да и в целом, это – пустяк.

– Если это такой пустяк, тогда в чем его смысл? В чем смысл этого вашего супер тотального контроля, если это пустяк?

– Если вас что-то не устраивает, так и быть, вы прямо сейчас можете от всего отказаться и вернуться к прежней жизни. Как я и говорил, мы исчезнем бесследно. – он говорил устрашающе спокойно, но уверенно.

– А вы не боитесь, что я когда-нибудь придам огласке подробности нашей с вами встречи?

– И выйдет примерно то же самое, что сейчас в ТОПе конспирологии… Ммм… это будет интересно. – он издевательски улыбался, явно подшучивая над ней.

– А если у меня будут доказательства?

– Да, пожалуйста. – он мастерски менял выражение лица с саркастического до очень серьёзного. – Удачи, Евгенья. Я думаю, люди вас поддержат.

– Почему вы не боитесь? Совсем не боитесь ничего?

– А почему я должен? Вы хотите меня напугать – пугайте! Это ваш выбор. А бояться мне или нет – этот выбор за мной. Даже если бы сейчас мы с вами сидели напротив телевизионных камер – чего я должен испугаться?

– Вы ведь так скрываетесь, не боитесь, что ваша маскировка рано или поздно будет замечена?

Он снисходительно взглянул на неё, мило улыбнулся и продолжил медленно и спокойно отвечать:

– Евгенья, вы может делать всё, что в ваших силах. Всё, что угодно. Абсолютно всё… Абсолютно. Я лишь также, с интересом, буду за вами наблюдать.

***

Утро следующего дня она встретила в своём номере, в постели со своим супругом. Они проснулись одновременно, и он заботливо спросил её: «Дорогая, всё в порядке?»