Послание в будущее

Снитек стоял рядом:

— Для меня честь быть рядом с учителем, — сказал он, — Кошичек, разворачивай мою карету!

Кучер Кошичек ужаснулся:

— Ваше высочество, вы же на верную смерть себя отдаете. Это жестокая опасность для жизни и телесного здравия.

Граф грозно посмотрел на кучера:

— Выполняй приказ, болтун!

Они сели в карету, и кучер погнал лошадей:

— Эй, эй, эй! Вперед, смелей!

Некоторое время они ехали молча. Снитек долго думал о чем-то, и наконец, спросил Яна:

— Учитель, почему вы назвали детей сокровищем?

Учитель ответил:

— Потому, что каждый ребенок дороже золота, серебра и драгоценных камней, ибо он есть образ живого Бога, и забота о его сохранности дарует нам любовь Бога. Ясем же — особенный.

Снитек задумался:

— В чем это проявляется?

— Бог пробудил в нем дар предвидения. В своих грезах он увидел взятие Фульнека и наше изгнание.

Снитек удивился:

— Неужели? Так почему вы никого не предупредили?

— Потому, что я ему не поверил. Я посчитал, что это лишь сон мальчика, которому всего тринадцать лет. Но я ошибся, он был прав. Ясем — провидец.

3. Ради новой школы надо убрать старую

Карета неслась по безлюдным улицам Фульнека, вдоль опустевших домов. В переулках мелькали тени перепуганных людей, скрывающихся в подворотнях.

Они проехали мимо медовой лавочки. Дверь была открыта настежь. Видимо, лавочник не успел затворить.

Снитек сказал:

— Как я любил мед из этой лавки… Учитель, правда, что лавка выстроена по вашей просьбе?

— Да! — ответил Ян, — я же и посоветовал разводить пчел в Фульнеке. Теперь, наверно, погибнут пчелы, а враг сожжет лавку.

— Почему такая несправедливость?

— На все воля Бога…

От ратушной площади они свернули на узкую улочку ремесленников и, выехав на площадь торговых рядов, остановились у одноэтажного деревянного здания школы.

Было безлюдно и тихо. Они вышли из кареты и внимательно осмотрелись. Снитек зажег два факела. Один передал учителю, а другой оставил себе. Никого не было видно, но он суетился, предчувствовал опасность.

— Учитель, — сказал он, — вы идите в школу и найдите там детей. Я подежурю здесь. Торопитесь.

Ян вошел в школу с горящим факелом и громко позвал.

— Ясем, где ты?! Есть здесь кто-нибудь? Отзовитесь!

Ответа не было…

Только лишь тени прыгали по темным стенам коридора, и перед Яном нарисовались глубокие пороки школы. Как попечитель, он очень хотел наполнить эту школу веселыми детскими возгласами, радостной шалостью и счастьем познания, но не хватило времени. Пока же здесь все было пропитано тоской и слезами, страхом и строгостью, тяготами и мучением. Ян хотел бы видеть здесь мастерскую людей, которая озаряет умы блеском мудрости, направляет душу ко всеобщей гармонии добродетели, и насыщает сердце божественной любовью, но эти стены больше походили пока на настоящую темницу для заточения.

Он видел, что эта школа, как и все другие, которые он посещал, наносят больше вреда, чем пользы. Образование прививается извращенно, пренебрегается воспитание благочестия и нравственности. Даже и не поднимается вопрос о доброй жизни. И, в результате, вместо кротких агнцев из школ выходят дикие ослы и неукротимые мулы, которые выносят только поверхностную обходительность для светской пустоты. Они не хотят и не могут познавать древо жизни, настроены на разрушение вместо созидания и не ищут истинной сущности вещей, а лишь извлекают грубую словесную шелуху попугайской болтовни.

Как только его назначили попечителем, страстно желая исправить все, Ян начал писать произведение по исправлению школ. Он описывал школу, которая приучала бы детей к небесной жизни уже на земле. Он изложил свои планы на сотнях страниц, которые лежали здесь, в его кабинете, за деревянной дверью, в конце коридора. Там, в небольшом сундучке, он хранил наброски учебников, методические заметки, дневники, письма — все плоды своей многолетней работы.

«Исправить сложнее, чем выстроить новую, — подумал он и приказал себе, — найду Ясема, потом заберу и рукописи!»

— Ясем, где ты?!

Ответа не последовало, и тогда Ян в спешке начал заглядывать в классные комнаты, но находил лишь эхо учительского раздражения и отголоски ударов розг.

Когда Ян почти отчаялся найти кого — либо, он услышал тихие детские голоса из чулана и сразу направился туда.

— Ясем, ты там?

Он открыл дверь и увидел, что в темном углу укрываются два перепуганных мальчика. Узнав учителя, они покинули убежище и подбежали к нему.

Это были сироты из Нивницы.

Ян воскликнул:

— Эраст! Бенедикт! Дорогие друзья, как я рад вас видеть.

Они отвечали, перебивая друг друга:

— Слава Богу, что вы нас нашли!

— Господь послал вас нам на помощь.

— Ночью зазвонили колокола и весь город опустел.

— Мы не знали, что делать и спрятались здесь.

— Потом Эраст испугался.

— Я испугался? Никогда в жизни я ничего не пугался. Я храбрый, а Бенедикт сам испугался.

— Ничего подобного…

Ян прервал их спор:

— Я не сомневаюсь в вашей отваге. Вы правильно поступили, что скрылись от врага здесь. Теперь дайте мне крепко обнять вас.

Каждый раз, когда Ян обнимал детей, он чувствовал, что обнимает ангелов и не сомневался: где дети, там и ангелы.

— Вас защищают небеса, и меня, вместе с вами… — сказал он, — однако я ожидал найти здесь и Ясема тоже. Вы его не видели?

Близнецы ответили в один голос:

— Ночью он был здесь, но убежал.

— Он сказал, что у него важное дело.

— Обещал вернуться.

— Но не возвращался.

— Сейчас его здесь нет.

Тут они услышали ругань солдат и бряцание оружия снаружи.

— Тише! — сказал Ян, понимая, что на площади появился враг.

Снитек и Кошичек что-то кричали в ответ солдатам, но, видимо, над ними взяли верх и послышался приказ:

— Связать их!

Вслед за этим Ян услышал другой приказ:

— Поджигай школу! Это рассадник ереси!

Ян понял, что Бог посылает им новое испытание и надежды на спасение не оставалось.

Один из солдат разбил окно и бросил горящий факел внутрь. Все разом вспыхнуло. Деревянные стены, пол, потолок и парты загорелись очень быстро.

— Надо спасаться! — Сказал Ян детям и повел их к выходу.

Он чувствовал, как огонь охватил всю ту жизнь, которая царила в школе. Пламя пожирало не только стены, но и школьные наказания, мучения детей, розги и пытки. В его воображении горела сама суть школы.

Он успел подумать:

«Несмотря на трагизм происходящего, в пожаре есть и нечто полезное. Ради новой школы, где учение будет в радость, надо убрать старую, где учение — пытка».

Тем временем коридор быстро заполнялся ядовитым дымом. Слава Богу, они уже были у выхода.

— Возможно, нас схватят, но, мужайтесь! Доверимся Богу, и вперед! — сказал Ян детям.

Прямо в дверях школы они столкнулись с солдатами.

Один из них закричал:

— Раздери меня нечистый! Я поймал еще крыс!

Другой подхватил:

— Тьфу ты… Дьявола мне в печень! Вот сейчас будет потеха с этими еретиками!

Яна с мальчиками грубо бросили на землю, рядом со связанными Снитеком и Кошичеком. Близнецы дрожали от страха. Кошичек бормотал что-то невнятное, а Снитек держался очень мужественно. Он грозно посматривал на злых солдат, которые плевали в их сторону и кричали, издеваясь:

— Вот черт свел нас с этими еретическими отбросами.

— Отправим их в тартарары через костер!

— Рубанем и прошибем им головы!

Они размахивали саблями, и тут из-за их спины выдвинулся сердитый командир. Он закричал на солдат:

— Стойте, раздери вас нечистый! Сначала надо их допросить!

Все повиновались командиру, кроме одного солдата со шрамом на лице.

— Лопни мои глаза! — кричал он, — чего с ними говорить? Видно, что это еретики! В петлю их, и пусть дьявол с ними болтает!

Командир грозно огрызнулся:

— Заткнись, сатана! Мозги тебе мечом прошибу, пусть черт твой череп на ужин собирает! Здесь я командую, а ты мне раб! Вы все мои рабы!

Солдат со шрамом сразу отступил:

— Ладно, командир, конечно, ты главный! Провались мне сто тысяч раз, если я ослушаюсь. Я хотел как лучше…

Командир ответил:

— Как лучше — это знают только его преосвященство кардинал Лохелиус, генерал фон Бойценбург, и я! А вы, горшки туалетные, должны слепо подчиняться!

Восстановив порядок, командир обратился к Яну:

— Ну, говори, засохшая барабанная шкура, кто вы такие и какие черти вас сюда приволокли?

Учитель ответил спокойно:

— Мое имя Ян Коменский. Милостью Бога я попечитель этой школы, которую вы сейчас подожгли. Со мной сироты, мои ученики. Надеюсь, вы проявите благоразумие и не причините вред ни детям, ни нам.

На это командир выкрикнул: