Случайный наследник

Злюсь.

Откидываюсь на спинку своего кресла и начинаю раскачиваться в нём.

Что мне поделать с этой проклятой ситуацией?

Как понять — случай это или чей-то хитрый план?

Голова идёт кругом, а я открываю анкеты Марии в социальной сети и смотрю на её миловидное личико.

Семейный статус: «Люблю свою семью»…

Как же тошнотворно противно.

Приторно.

Омерзительно.

Не понимаю, на кого больше злюсь в это мгновение: на девчонку, которая на фотках сидит в жалкой убогой квартирке, но светится от счастья, или на себя… За то, что так и не смог отпустить её, что не выполнил клятву, данную отцу и внутри ёкает что-то от чувств, которые пробудила эта проклятая встреча?

Часть 8. Никита

Утром я еду в клинику, где Маша должна сдать анализы. Не хочу сталкиваться с ней, но решаю понаблюдать со стороны, как она будет вести себя. Если занервничает, значит, она на самом деле невинный ангел, который оказался не в том месте и не в то время.

Какая девушка относилась бы спокойно к своему положению, окажись в нём по воле случая?

Как только замечаю Марию, сразу же пытаюсь слиться с тенью, скрыться от неё.

Девушка на самом деле выглядит взволнованной. Она заикается, объясняясь с администратором, и трясущейся рукой берёт у неё направления. Яков должен был проводить её, но почему-то не зашёл, и я злюсь на мужчину. Нужно будет сделать ему выговор за то, что бросил Машу одну.

Пока она сдаёт анализы, я сижу в кабинете для персонала, где мне любезно предлагают выпить чашечку кофе. Вскоре туда заходит врач и отчитывается, что по первичному осмотру беременность протекает нормально, никаких противопоказаний у Марии не наблюдается, однако подробнее он сможет сказать всё только тогда, когда придут все анализы.

Благодарю его и выхожу из душного кабинета. Кажется, что кожа пропиталась запахом медикаментов. Хочется принять душ и смыть его с себя. Ненавижу все эти больничные «ароматы».

Телефон в кармане вибрирует, я достаю его и смотрю на экран. В окне замечаю, что Мария переминается с ноги на ногу около машины Якова.

— Яков, какого чёрта девушка стоит на улице и почему ты не зашёл в больницу вместе с ней? — зло спрашиваю я, ответив своему помощнику.

— Так я… Э-э-э…. Простите, — начинает оправдываться мужик. — Я думал, что вы сами будете с девушкой в больнице.

— Думал он. Тебе был дан чёткий приказ. Я не говорил тебе думать, сказал делать.

Пока отчитываю Якова, смотрю на Марию. Она поднимает голову, и наши взгляды встречаются, но я точно знаю, что она меня не видит. Стекло такое, что ты видишь происходящее на улице, а тебя — нет. Начинаю думать, что эта девчонка совсем не в моём вкусе, что она не подходит мне, но тут же вспоминаю её ласковые руки, нежный голос, и воздуха становится катастрофически мало. Приходится расстегнуть верхние пуговицы на рубашке.

Мне было хорошо с ней. В прошлом.

И я не хочу, чтобы эти воспоминания наложились на настоящее, чтобы заставили меня снова испытать к ней трепетные чувства.

Любовь для слабаков.

Я не должен забыть наставления собственного отца.

Внутри появляется странная боль, и я даю Якову приказ отвезти девчонку домой. Пока не знаю, что с ней делать.

По факту я, вообще, не знаю, как вести себя с ней.

Будь на её месте другая, мы бы смогли договориться, но Марии, судя по всему, не нужны деньги. Она из тех гордых и независимых. Быть может, просто оставить её в покое? Извиниться и сделать вид, что я не знаю о её беременности ничего? Но мне ведь нужен ребёнок!

Злюсь.

Набираю номер репродуктивного центра, в котором должны были оплодотворить суррогатную мать, на которую я рандомно ткнул пальцем. Мне не отвечают, поэтому приходится ехать туда.

Кажется, что я давненько не был так же зол, как сейчас.

Внутри клокочет от гнева, и я готов не оставить от того проклятого места камня на камне.

Сразу иду к главному, не рассусоливаясь с администратором.

Посылаю всех к чертям собачьим и залетаю в кабинет, где меня не ждали.

Лоб директора репродуктивного центра мгновенно покрывается испариной пота, а кожные покровы бледнеют.

— Что вам удалось выяснить по моей ситуации? — рычу я, глядя в глаза мужчины.

— Никита Константинович, — заикается директор, забыл, как его там зовут. — Мы работаем над проблемой и пытаемся выяснить, почему ваш материал был передан на инсеменацию. Кто-то спутал документы, ведь его должны были передать на оплодотворение донорских ооц-итов, однако так получилось.

— Мне плевать, как это получилось! — рявкаю я. — Мне нужен результат. Имя виновника этой патовой ситуации, которого приведут ко мне на ковёр. Либо вы перевернёте свою клинику и приведёте мне того, кто сделал это, принесёте его голову на серебряном блюде, либо я сделаю это сам. Если я займусь поисками, то вскроется немало тёмных делишек, происходящих в стенах этого убогого заведения. Работайте!

Мужик трясётся и кивает, а я пулей вылетаю из его кабинета.

Почему-то я слишком сильно разнервничался. Давненько меня не трясло так сильно, как сейчас. Быть может, во всём виновата встреча с прошлым, которая напомнила мне, какой была жизнь до того, как я закрыл своё сердце от любви раз и навсегда?

Поклянись, что ты не предашь мои наставления, сын мой», — звучит в голове голос отца, и я вздрагиваю. Пытаюсь отмахнуться от него, но он повторяется снова и снова, и я готов волком взвыть.

Ныряю в машину и с силой ударяю по рулю.

Знаю, что этот кусок пластика ни в чём не виноват, но мне куда-то нужно выплеснуть свою ярость.

Смотрю на собственное отражение в зеркале заднего вида и понимаю, что я превратился в какое-то никчёмное существо, презирающего самого себя.

Почему?

До встречи с Машей я всем был доволен.

Я имел всё, что хотел.

Всё было доступно мне.

Любая девушка…

Любой отдых…

Любая тачка…

Любой ресторан…

Но я не чувствовал себя живым.

Понимаю в это мгновение, что никаких толком эмоций и не испытывал, утопая в собственной желчи, а теперь вся поднаготная вскрылась, и мне не нравится это.

Совсем не нравится.

Часть 9. Мария

Беременность пока протекает нормально — это всё, что мне удалось узнать от врача. Впрочем, я и не рассчитывала, что он сразу же даст полный расклад, ведь нужно получить на руки результаты анализов и только потом уже говорить точно.

Телефон звонит, и я слегка удивляюсь, когда вижу на экране имя тёти, папиной сестры. Мы с Еленой никогда близко не общались, и я не понимаю, что она может хотеть от меня. Нажимаю на кнопку ответа и слыша взволнованный голос по ту сторону.

— Машенька, можешь сейчас подъехать в кафе на набережной, где мы сидели, когда собирались покататься на катере, но ничего не получилось из-за резко испортившейся погоды? — спрашивает Елена.

Конечно, помню. Мы тогда расстроились и решили съесть хотя бы что-то вкусное, поэтому зашли в кафе.

— Тёть Лен, у вас что-то случилось? Может, папу с собой взять? Он сегодня дома, — спрашиваю у неё обеспокоенным голосом.

— Нет, милая. Папу не надо, только не папу. Мне следует встретиться и поговорить с тобой наедине как можно быстрее.

Я настораживаюсь, думая, что за срочность такая возникла, но соглашаюсь и обещаю, что буду через двадцать минут. Так как тётя просит никому не рассказывать об этой встрече, приходится соврать маме и сказать, что иду на встречу с университетской подругой. Не люблю я всю эту ложь и никак не могу понять, почему её стало настолько много вокруг меня.

Быстренько привожу себя в порядок и спешу на остановку. Повезло, что автобус приезжает сразу, и мне не приходится долго переминаться на одном месте в ожидании него.

В кафе я тоже оказываюсь быстро и тут же сталкиваюсь взглядом с тётей. Она ёрзает на месте и оглядывается по сторонам, а когда видит меня, то сразу же широко улыбается.

— Тёть Лен, что случилось? — спрашиваю у неё, присаживаясь за столик.

— Случилось, Машенька. Или пока нет? В общем, тут такое дело… Я должна покаяться перед тобой. Я попала в ужасную ситуацию и теперь опасаюсь за свою жизнь. Не знаю, чем всё может закончиться, поэтому вынуждена просить твоей помощи, хоть пойму, если ты откажешь.

Я хмурюсь. Что за вопрос жизни и смерти, в котором я могу стать помощником? Ничего не понимаю. У меня у самой патовая ситуация, из которой я не знаю, как выбираться. Если ещё навалятся и проблемы тёти, я, пожалуй, с ума могу сойти.

— Говорите, тёть Лен, может, я смогу что-то придумать, — пожимаю плечами я.

— Да, конечно. В общем, когда я пригласила тебя в нашу клинику на бесплатное обследование, я уже тогда задумала провернуть дело, о котором теперь жалею. Маша, ты ведь уже знаешь, от кого беременна, правда?

Волосы на голове встают дыбом, шевелятся, и мне не по себе от того, какие обороты набирает этот разговор.

— А вы откуда знаете? — спрашиваю, потому что пока даже родителям не сказала правду.

— Я много всего знаю, девочка, — тяжело вздыхает тётя. — Понимаешь, я ведь не думала, что всё произойдёт именно так. Мне казалось, что я поступаю верно, что так будет лучше, но теперь не уверена. Когда Воронцов обратился в клинику в поисках суррогатной матери, я узнала его. Я же помню, как он поступил с тобой, как сильно ты любила его. Помню и то, что он тоже выглядел влюбленным. Я решила свести дух голубков, которые расстались по неизвестной причине. Как бы случайно мне пришлось подменить документы, чтобы материал Воронцова ушёл на инсеминацию. Ты была туда записана.

Глаза буквально ползут на лоб от услышанного.

Я в шоке, что так решила поступить родная тётя. Она ведь знала, что я сейчас об учёбе думаю, зачем было оплодотворять меня? Знала и то, что у меня ещё не было мужчин, и решила сделать всё по-своему. Её поступок я не могу оправдать никакими добрыми мотивами. Я не просила её о помощи и точно не желала рожать ребёнка от человека, который однажды предал меня. Тем более привязывать к себе Никиту младенцем.

— Как вы посмели такое сделать? Наши отношения с Никитой — далёкое прошлое. Три года мы ничего не знали друг о друге. Я уже остыла и забыла его, а вы снова толкнули меня в его объятия. За что?

— Я узнала, что он богат, думала, делаю верное дело, добро для тебя. Теперь понимаю, что не подумала.

— Ваше «не подумала» стоит слишком дорого, — вспыхиваю и отмахиваюсь от приблизившегося официанта. — Что вы теперь хотите от меня? Я должна сказать Никите, что он прав, всё неслучайно произошло, и теперь он может разорвать меня, как британский флаг? Вы поступили слишком отвратительно, и мне нечего тут добавить. Я не знаю, как помочь вам, потому что как только Воронцов доберётся до имени того, кто сотворил это… Он будет в гневе. И меня он слушать не станет. Он презирает меня.

Подскакиваю на ноги и хочу уйти, но тётя тут же хватает меня за руку и умоляюще смотрит мне в глаза.

— Машенька, пожалуйста, не говори папе. У нас с братом и без того непростые отношения. Я попытаюсь сама как-то исправить то, что сделала.

— Исправить уже ничего не выйдет. Или вы пригласили меня сюда, чтобы напоить препаратами, которые спровоцируют выкидыш?

Выдёргиваю руку и ухожу. На душе творится нечто непонятное. Как близкий, родной человек мог поступить со мной подобным образом? За что? Я ведь не сделала ей совершенно ничего плохого, я не просила об одолжении.

Выхожу из кафе и не успеваю даже пискнуть, потому что кто-то хватает меня, заткнув рот рукой, и тянет за собой. Я даже отбиться не могу, потому что от всех этих новостей стала какая-то слишком слабая, вялая, никчёмная.

— Ящер проклятый! — ругаюсь себе под нос я.

Дёргаюсь и сама сажусь в машину. Зачем Яков сделал это? Почему не мог просто подойти ко мне и поговорить.

— Извини, но так было проще выцепить тебя. Ты какая-то слишком неуловимая.

— А ты, кажется, забыл, что я беременна, и от любого испуга меня может схватить не только кондратий, но еще и случиться отторжение плода.

Мне страшно даже говорить о таких вещах, ведь у меня пока не было мужчин, а я уже о беременности и выкидыше говорю. Тяжело выдыхаю и отвожу взгляд в сторону.

— Зачем я понадобилась тебе снова? Кажется, сегодня мы уже встречались…

— У Никиты Константиновича есть интересное предложение для тебя…

Часть 10. Никита

Сижу и жду, когда привезут Марию. Понимаю мозгом, что не должен лишний раз встречаться с этой девчонкой, но не могу ничего поделать с собой, потому что разговор с ней — неизбежность. Нам придётся как-то решать вопросы, возникшие из-за грубейшей «случайности». Пусть я и не верю в совпадения, но Мария не похожа на ту, кто умеет искусно обманывать, поэтому пока я просто решаю понаблюдать за ситуацией.

Так как правда на стороне Марии, а угрожать ей я не хочу, до конца истончая её без того слабую психику, я решаю поговорить с ней на её языке. Возможно, девушка прислушается ко мне, поймёт, что так будет лучше для всех. Для неё в первую очередь. Ей ребёнка точно не вытянуть, а я могу. Финансы позволят поднять достойного наследника на ноги. И она должна понимать это.

Когда Яков заводит девушку в гостиную, я тут же прошу прислугу принести нам чай с какими-нибудь сладостями, которые нравятся девчонкам.

Настроенной на нормальный разговор Мария не выглядит, но это не имеет особого значения. Ей придётся выслушать меня, и я надеюсь, что она услышит всё, что я хочу ей сказать.

Мария молчит. Она не пытается спорить со мной, выставлять себя правой или что-то вроде того, и мне нравится её смиренность. Вспоминаю девчонку, которая свела меня с ума три года назад. Тогда я впервые посмотрел на девушку, как на возможную спутницу, с которой мне хотелось бы встретить старость, но отец убедил меня, что такие бредни существуют только в сказках для маленьких девочек. Не получится с одной и до конца дней. Не бывает такого.

— У меня есть для тебя интересное предложение, — стараюсь мягко начать разговор я.

— Яков сообщил причину столь резкой необходимости явиться сюда. Уверен, что твоё предложение покажется интересным и мне тоже? — спрашивает Мария.

Вижу, что она боится меня, но в то же время старается не показывать свой страх, выставляет грудь вперёд и выглядит чересчур сильной. Смотрит в глаза с уверенностью, словно готова до последнего вздоха биться за свою правоту. И я понимаю её. Наверное, я вёл бы себя точно так же на её месте.