Приключения капитана Гаттераса

– A вотъ въ этой сторонѣ, эта пересѣченная равнина, эти длинныя, болѣе или менѣе соединенныя своими краями ледяныя пространства – что это такое?

– Это pack[12] – скучившійся ледъ; если онъ имѣетъ круглую форму, то мы называемъ его palch, и stream, если форма его продолговатая.

– A какъ вы называете эти отдѣльно плавающія льдины?

– Это drift-ice; будь онѣ немного повыше, онѣ назывались-бы ice-bergs или ледяными горами. Столкновеніе съ ними очень опасно, а потому корабли тщательно избѣгаютъ ихъ. Посмотрите на это возвышеніе, произведенное напоромъ льдовъ – вотъ тамъ, на той ледяной полянѣ; мы называемъ это hummock[13]; если бы основаніе его было залито водою, то возвышеніе называлось-бы calf[14]. Чтобы успѣшнѣе оріентироваться въ этихъ мѣстностяхъ, каждому встрѣчающемуся предмету необходимо было дать особое названіе.

– Все это въ высшей степени интересно! вскричалъ докторъ, созерцая чудеса полярныхъ морей; разнообразіе всѣхъ этихъ поистинѣ волшебныхъ картинъ должно несказанно поражать воображеніе каждаго человѣка.

– Это не подлежитъ сомнѣнію,– отвѣтилъ Джонсонъ. Иногда льдины принимаютъ какія-то особенно фантастическія формы, и матросы по своему объясняютъ ихъ.

– Полюбуйтесь, Джонсонъ, общимъ видомъ вотъ этихъ ледяныхъ массъ! Точно какой-то странный восточный городъ съ своими минаретами и мечетями, освѣщенными блѣдными лучами луны. A вотъ, подальше, длинный рядъ готическихъ арокъ, напоминающихъ собой часовню Генриха VII или зданіе парламента.

– Да, докторъ, здѣсь на всякій вкусъ что нибудь найдется. Но въ этихъ городахъ и церквахъ жить опасно, да и подходить съ нимъ близко тоже не слѣдуетъ. Иные изъ этихъ минаретовъ шатаются на своихъ основаніяхъ и меньшій изъ нихъ могъ-бы раздавить судно, подобное Forward'у.

– И выискивались-же люди, которые рѣшались забираться сюда, не имѣя въ своемъ распоряженіи пара! продолжалъ Клоубонни. Возможно-ли повѣрить, чтобы парусныя суда могли двигаться среди этихъ плавучихъ подводныхъ скалъ?

– A между тѣмъ двигались, докторъ. Когда вѣтеръ былъ противный – что не разъ приходилось испытывать и мнѣ – тогда на одну изъ такихъ льдинъ забрасывали якорь и вмѣстѣ съ нею судно носилось по морю, выжидая удобнаго случая отправиться дальше. Правда, что при такомъ способѣ передвиженія, требовались цѣлые мѣсяцы для того, чтобы пройти путь, который мы проходимъ въ нѣсколько дней.

– Мнѣ кажется,– замѣтилъ докторъ,– что температура начинаетъ нѣсколько понижаться.

– Это было бы крайне непріятно,– отвѣтилъ Джонсонъ. Для того, чтобы массы льдовъ расплылись и ушли въ Атлантическій океанъ, необходима оттепель. Въ Дэвисовомъ проливѣ лодки встрѣчаются въ гораздо большемъ количествѣ, потому что между Уальсингемскимъ и Гольстейнборгскимъ мысами берега замѣтнымъ образомъ. сближаются. Но за шестьдесятъ седьмымъ градусомъ мы встрѣтимъ, въ маѣ и іюнѣ мѣсяцахъ, болѣе доступныя для судовъ моря.

– Да, а между тѣмъ проливъ все-таки надо пройти.

– Безъ сомнѣнія, докторъ. Въ іюнѣ и іюлѣ мы нашли бы проходъ свободнымъ отъ льдовъ, какимъ нерѣдко находятъ его китобойныя суда; но наши инструкціи очень точны и въ апрѣлѣ мы должны были находиться здѣсь. Или я очень ошибаюсь, или нашъ капитанъ – человѣкъ неробкаго десятка, у котораго крѣпко засѣла въ головѣ опредѣленная мысль. Онъ для того пораньше и отправился въ море, чтобы подальше уйти. Впрочемъ, поживемъ – увидимъ.

Докторъ не ошибся, констатировавъ пониженіе температуры; въ полдень термометръ показывалъ всего шесть градусовъ (-14° стоградусника); сѣверо-западный вѣтеръ, прояснивъ небо, способствовалъ теченію скоплять массы плавучихъ льдовъ на пути брига. Впрочемъ, не всѣ льдины двигались въодну сторону; многія и, притомъ, самыя высокія, увлекаемыя подводнымъ теченіемъ, шли въ противоположномъ направленіи.

Понятно послѣ этого, съ какими затрудненіями было сопряжено плаваніе брига; машинисты не имѣли ни одной минуты отдыха. Управленіе машиною производилось на палубѣ при помощи цѣлой системы рычаговъ; пары впускались въ золотники или выпускались по распоряженію вахтеннаго офицера. Порою надобно было проскользнуть среди ледяныхъ полянъ; иногда-же приходилось пускаться въ запуски съ ледяною горою, грозившею запереть единственный проходъ. Нерѣдко случалось и то, что какая нибудь льдина, неожиданно рухнувъ въ море, заставляла бригъ идти заднимъ ходомъ, во избѣжаніе неминуемой гибели. Массы льдовъ, увлекаемыхъ и нагромождаемыхъ сѣвернымъ теченіемъ и скоплявшихся въ проливѣ, положили бы непреодолимую преграду движенію брига, если бы ихъ только сплотило морозомъ.

Въ этихъ мѣстахъ встрѣчались безчисленныя стаи птицъ; буревѣстники и чайки носились въ воздухѣ, испуская оглушительные крики; толстоголовые, съ короткими шеями и приплюснутыми клювами рыболовы разсѣкали воздухъ своими длинными крыльями и, казалось, не обращали никакого вниманія на снѣжные вихри, поднимаемые въ воздухѣ ураганомъ. Своими движеніями птицы нѣсколько оживляли безотрадную картину царства льдовъ.

Массы плавучихъ деревьевъ неслись по теченію; кашалоты съ громадными, толстыми головами приближались къ бригу, но ихъ и не думали преслѣдовать, хотя Симпсонъ, гарпунщикъ, очень желалъ этого. Къ вечеру замѣтили тюленей, плававшихъ между большими льдинами, выставивъ изъ воды свои круглыя головы.

22-го числа температура понизилась еще больше. Forward усилилъ пары съ тѣмъ, чтобы войти въ удобные проходы; противный сѣверо-западный вѣтеръ окончательно установился; паруса убрали.

Въ воскресенье у экипажа випалъ свободный день. Послѣ того какъ докторъ окончилъ чтеніе библіи, матросы занялись охотою на глупышей и таки набили ихъ не мало. Изготовленная надлежащимъ образомъ – à la Clowbonny,– дичь эта составила очень пріятную прибавку къ столу офицеровъ и матросовъ.

Въ три часа Forward находился на высотѣ Кинъ де-Сэля и горы Сукертопа; море сильно волновалось; повременамъ неожиданно спускались густые туманы. Однакожъ, въ полдень удалось сдѣлать обсервацію и опредѣлить положеніе корабля. Бригъ находился подъ 65°20′ широты и 54°22′ долготы, слѣдовательно, для того чтобы встрѣтить болѣе благопріятныя условія плаванія и свободное отъ льдовъ море, надобно было пройти еще два градуса.

Втеченіе 24, 25 и 26-го чиселъ апрѣля продолжалась безпрерывная борьба со льдами; работа въ машинѣ сдѣлалась чрезвычайно утомительною; каждую минуту приходилось мгновенно прекращать или пріостанавливать дѣйствіе паровъ, которые со свистомъ вырывались изъ клапановъ.

Во время густаго тумана близость ледяныхъ горъ узнавалась лишь по глухому грохоту, производимому обвалами снѣжныхъ лавинъ. На каждомъ шагу бригъ подвергался опасности натолкнуться на массы прѣснаго льда, замѣчательнаго по своей прозрачности и твердаго, какъ гранитъ. Шандонъ, не пропускалъ случая пополнить свой запасъ прѣсной воды и каждый день погружалъ на бригъ нѣсколько тоннъ этого льда.

Докторъ никакъ не могъ привыкнуть къ оптическимъ обманамъ, производимымъ въ этихъ широтахъ преломленіемъ лучей свѣта. Ледяная гора, удаленная на десять или двѣнадцать миль отъ брига, казалась ему незначительною бѣлою массою, находившеюся въ очень недальнемъ разстояніи. Клоубонни настойчиво старался пріучить зрѣніе къ этому странному феномену съ тѣмъ, чтобы имѣть возможность впослѣдствіи исправлять ошибку своихъ глазъ.

Тяга судна вдоль ледяныхъ полянъ бичевою, трудная работа шестами, при помощи которыхъ матросы отталкивали отъ брига опасныя льдины – все это окончательно истомило экипажъ, а между тѣмъ, въ пятницу, 27-го апрѣля, Forward находился еще на непроходимомъ рубежѣ полярнаго круга.

ѴIII. Розсказни матросовъ

Ловко протискиваясь между ледяными горами и выбирая свободные проходы, Forward успѣлъ все-таки нѣсколько подвинуться къ сѣверу. Вскорѣ однако бригу придется открыто нападать на врага, а не избѣгать его. Приближались ледяныя поляны, протяженіемъ въ нѣсколько миль, и такъ какъ эти движущіяся массы нерѣдко представляютъ силу давленія, равную давленію десяти милліоновъ тоннъ, то столкновенія съ ними слѣдовало тщательно избѣгать. На бригѣ устанавливались ледопильныя машины съ тѣмъ, чтобы въ случаѣ надобности ихъ можно было немедленно пустить въ ходъ.

Одна часть матросовъ философски принималась за эту трудную работу, другая-же роптала, хотя и не отказывала явно въ повиновеніи. Гарри, Больтонъ, Пэнъ и Грипперъ, занимаясь установкою ледопильныхъ снарядовъ, перекидывались между собою фразами.

– Чортъ побери! – вскричалъ весело Больтонъ,– не знаю почему, но у меня въ головѣ промелькнула мысль, что въ Уотеръ-стритѣ находится недурная таверна, въ которой очень удобно было-бы стать теперь на якорь между стаканомъ джина и бутылкою портера. Полагаю, Грипперъ, что ты видишь эту таверну отсюда.

– По правдѣ сказать,– отвѣтилъ Грипперъ, обыкновенно не отличавшійся общительностію,– я, рѣшительно ничего не вижу отсюда.

– Это только такъ, къ слову, дружище… Очевидно, что въ этихъ ледяныхъ городахъ, отъ которыхъ докторъ приходитъ въ восхищенье, не имѣется ни одного погребка, гдѣ бравый матросъ могъ-бы промочить себѣ горло одною или двумя пинтами водки.

– Въ этомъ ты можешь быть увѣренъ, Больтонъ. Добавь еще, что здѣсь даже и нечѣмъ порядочно подкрѣпиться. И не глупая-ли затѣя: лишать крѣпкихъ напитковъ людей, плавающихъ въ полярныхъ моряхъ?

– Развѣ ты забылъ, Грипперъ,– отвѣтилъ Гарри,– что говорилъ докторъ? Надо воздерживаться отъ крѣпкихъ напитковъ, если хочешь избѣжать цынги, быть здоровымъ и уйти подальше.

– Да я нисколько не желаю уходить далеко. По моему, достаточно и того, что мы забрались сюда. Не слѣдуетъ упорно лѣзть, когда самъ сатана не позволяетъ идти.

– Ну что-жъ, и не пойдемъ! – вскричалъ Пэнъ. Какъ, подумаешь, что даже забылъ вкусъ джина, такъ вотъ и заберетъ тоска!

– Не забывай,– замѣтилъ Больтонъ,– что говорилъ тебѣ докторъ.

– О! – сказалъ своимъ грубымъ голосомъ Пэнъ – мало-ли чего не говорится, лишь-бы только сказать что нибудь! Ужъ не служитъ-ли тутъ здоровье только предлогомъ, чтобы съэкономитъ на крѣпкихъ напиткахъ? – это еще вопросъ.

– Быть можетъ, Пэнъ и правъ,– замѣтилъ Грипперъ.

– Еще чего не скажешь! – отвѣтилъ Больтонъ. Развѣ можно съ такимъ краснымъ носомъ судить здраво и безпристрастно? Впрочемъ, если отъ воздержанія пэновскій носъ немножко и полиняетъ, то право горевать объ этомъ не стоитъ.

– Чего тебѣ дался мой носъ? – огрызнулся задѣтый за живое Пэнъ. Мой носъ не нуждается въ твоихъ совѣтахъ, да и не спрашиваетъ ихъ. Лучше-бы ты заботился о томъ, что касается твоего собственнаго носа.

– Ну, не сердись, Пэнъ! Я не зналъ, что носъ у тебя такой обидчивый. Я и самъ не прочь – какъ и каждый впрочемъ – пропустить стаканчикъ виски, особенно при такомъ холодѣ; но если это приноситъ больше вреда, чѣмъ пользы, то я готовъ обойтись безъ виски.

– Пожалуй, ты и обойдешься,– сказалъ кочегаръ Уэренъ, принявшій участіе въ бесѣдѣ,– но, быть можетъ, другіе-то не обойдутся.

– Что ты хочешь этимъ сказать, Уэренъ? – спросилъ, пристально глядя на него, Гарри.

– A то, что, по той-ли, по другой-ли причинѣ, но на бригѣ есть крѣпкіе напитки и, по моему, на кормѣ не отказываютъ себѣ въ рюмкѣ джина.

– A ты почему знаешь? – спросилъ Гарри.

Уэренъ ничего не отвѣтилъ; онъ болталъ зря, лишь-бы только сказать что-нибудь.

– Развѣ ты не видишь, Гарри,– возразилъ Больтонъ,– что Уэренъ ничего не знаетъ и чешетъ свой языкъ совершенно даромъ.

– Толкуй тамъ! – сказалъ Пэнъ,– а мы попросимъ таки у Шандона порцію джина; кажется, мы заслужили это. Посмотримъ, что онъ скажетъ.

– Не совѣтую,– замѣтилъ Гарри.

– Это почему? – спросили Пэнъ и Грипперъ.

– Потому что вамъ откажутъ. Поступая на бригъ, вы знали условія Шандона. Слѣдовало подумать объ этомъ пораньше.

– Къ тому-жъ,– подтвердилъ Больтонъ, принявшій сторону Гарри, характеръ котораго ему нравился,– Ричардъ Шандонъ не полный хозяинъ на бригѣ; онъ подчиненъ другому, какъ и всѣ мы.

– Кому это? – спросилъ Пэнъ.

– Капитану.

– Вотъ заладили одно: капитанъ, да капитанъ! – вскричалъ Пэнъ. Да развѣ вы не видите, что среди этихъ льдовъ нѣтъ ни тавернъ, ни капитановъ? Это не больше, какъ вѣжливый способъ отказывать вамъ въ томъ, что мы имѣемъ полное право требовать.

– Капитанъ есть,– сказалъ Больтонъ,– и я прозакладую два мѣсяца моего жалованія, если мы вскорѣ его не увидимъ.

– И чудесно! – сказалъ Пэнъ. A то мнѣ больно уже хочется сказать ему пару словъ.

– Кто говоритъ тутъ о капитанѣ? – спросилъ въ эту минуту новый собесѣдникъ.

То былъ Клифтонъ, человѣкъ порядочно суевѣрный, и къ тому-же завистливый.

– Не получено-ли новыхъ извѣстій о капитанѣ? – спросилъ онъ.

– Нѣтъ, въ одинъ голосъ отвѣтили матросы.

– Такъ знайте-же, что въ одно прекрасное утро онъ очутится у себя въ каютѣ, но какимъ образомъ и откуда онъ пожалуетъ,– этого никто не узнаетъ.

– Полно вздоръ-то молоть! – отвѣтилъ Больтонъ. Ты полагаешь, Клифтонъ, что капитанъ какой нибудь домовой или лѣшій, какихъ не мало родится въ горахъ Шотландіи.

– Смѣйся, сколько твоей душѣ угодно, но это не измѣнитъ моего мнѣнія. Каждый день, проходя мимо каюты, я заглядываю въ замочную щель, и на дняхъ навѣрное разскажу вамъ, на кого похожъ капитанъ и какъ онъ выглядитъ.

– Какъ выглядитъ? Да такъ-же, какъ и всѣ, я полагаю,– сказалъ Пэнъ. Но если ему желательно отправиться туда, куда мы не хотимъ отправляться, то правду-матку ему выложатъ въ лучшемъ видѣ.

– Пэнъ еще и не знаетъ капитана, а уже хочетъ затѣять съ нимъ ссору,– сказалъ Больтонъ.

– Кто не знаетъ? – спросилъ Клифтонъ съ видомъ человѣка, которому кое-что извѣстно. Знаетъ или не знаетъ – Это еще бабушка на двое ворожила.

– Какого дьявола ты хочешь этимъ сказать? – спросилъ Грипперъ.

– Ладно! Всякій Еремѣй про себя разумѣй.

– Да мы то не разумѣемъ тебя.

– A развѣ Пэнъ уже не повздорилъ съ нимъ?

– Съ капитаномъ?

– Ну, да! Съ собакою-капитаномъ, потому что это все единственно.

Матросы переглянулись между собою, но ничего не отвѣтили.

– Человѣкъ онъ или собака – пробормоталъ Пэнъ,– а на дняхъ съ нимъ расправятся.

– Послушай, Клифтонъ,– серьезно замѣтилъ Больтонъ,– неужто ты полагаешь, какъ въ шутку сказалъ Джонсонъ, что эта собака – заправскій капитанъ?

– A то какъ-же? – съ полнымъ убѣжденіемъ отвѣтилъ Клифтонъ. Будь у васъ столько-же смекалки, какъ и у меня, вы замѣтили-бы странныя замашки этой собаки.

– Какія такія замашки? Говори!

– Развѣ вы не замѣтили, съ какимъ повелительномъ видомъ она расхаживаетъ на шканцахъ, да посматриваетъ на паруса, точно вахтенный?

– Это такъ – сказалъ Грипперъ. Я даже видѣлъ своими собственными глазами, какъ однажды вечеромъ проклятый догъ опирался лапами о штурвалъ[15].

– Не можетъ быть! – воскликнулъ Больтонъ.

– Опять-же,– продолжалъ Клифтонъ,– развѣ по ночамъ онъ не уходитъ съ брига и не бродитъ по льду, не обращая вниманія ни на стужу, ни на медвѣдей?

– Это вѣрно! – подтвердилъ Больтонъ.

– Видѣли-ли вы когда нибудь, чтобы этотъ песъ, какъ подобаетъ доброй собакѣ, искалъ общества человѣка, бродилъ подлѣ кухни или не спускалъ глазъ съ Стронга, когда тотъ несетъ Шандону какой нибудь лакомый кусокъ? По ночамъ, когда догъ уходитъ на двѣ или три мили отъ брига, развѣ вы не слышите его вой, отъ котораго человѣка пробираетъ дрожь. Наконецъ, видѣли-ли вы когда нибудь, чтобъ эта собака ѣла? Она ни отъ кого не возьметъ ни куска, кормъ ея такъ и остается нетронутымъ, и если только кто нибудь не кормитъ ее тайно, то я имѣю полное право сказать, что она ничѣмъ не питается. Назовите меня набитымъ дуракомъ, если эта собака не приходится съ родни сатанѣ.

– Очень можетъ быть,– сказалъ плотникъ Бэль, слышавшій аргументы Клифтона.

Но другіе матросы молчали.

– Однако,– спросилъ Больтонъ,– куда же мы идемъ?

– Не знаю,– отвѣтилъ Бэль. Въ свое время Ричардъ Шандонъ получитъ дополнительныя инструкціи.

– Чрезъ кого?

– Чрезъ кого? Да, какимъ образомъ? – настойчиво спрашивалъ Больтонъ.

– Да отвѣчай-же, Бэль! приставали матросы.

– Чрезъ кого и какимъ образомъ? A я почемъ знаю,– отвѣтилъ очутившійся въ затруднительномъ положеніи плотникъ.

– Чрезъ собаку-капитана! – вскричалъ Клифтонъ. Знай ятолько половину того, что знаетъ этотъ песъ,– для меня ни чего не могло-бы быть легче сдѣлаться первымъ лордомъ адмиралтейства!

– Значитъ,– началъ снова Больтонъ,– ты стоишь на своемъ, и по твоему эта собака – капитанъ?

– Безъ всякого сомнѣнія.

– Въ такомъ случаѣ, глухимъ голосомъ промолвилъ Пэнъ, если она не хочетъ издохнуть въ собачьей шкурѣ, то пусть поторопится сдѣлаться человѣкамъ, потому что, клянусь вамъ, ясверну ей шею.

– Зачѣмъ? – спросилъ Гарри.

– Затѣмъ, что такъ мнѣ угодно,– грубо отвѣтилъ Пэнъ. Дѣлаю, какъ хочу и отчетовъ давать никому не намѣренъ.

– Полно вамъ, ребята! – крикнулъ Джонсонъ въ ту минуту, когда разговоръ принималъ, повидимому, дурной оборотъ. Къ дѣлу, да поживѣе приготовьте пилы. Надо пройти льды.

– Ладно! Послѣ дождика въ четвергъ! – отвѣтилъ Клифтонъ, пожимая плечами. Попомните меня – пройти полярный кругъ не такъ легко, какъ вы думаете.