Маг на стыке двух миров

– Не в бровь, в а глаз! – восклицает брандмейстер. – Ниже пояса. С размаху в челюсть. В самое сердце. Кишки наружу. Посмотри на меня, Монтэг. Человек, любивший книги… нет, мальчишка, сходивший по ним с ума, влюбленный без памяти, мальчишка, который взбирался на книжные полки, как обезумевший шимпанзе. Я поглощал их без разбора. Книги были мне сандвичем на обед, они были мне завтраком, ужином и перекусом перед сном. Я вырывал страницы, ел их с солью, макал их в соус, грыз переплеты, облизывал главы! Книги десятками, сотнями, миллиардами. Я перетаскал домой столько книг, что годами ходил согнувшись. Философия, история искусств, политические трактаты, обществознание, поэзия, эссеистика, великая драматургия – все, что угодно. Я был всеяден. А потом… а потом… – Голос брандмейстера затихает.

– Что потом? – спрашивает Монтэг.

– Потом со мной случилась жизнь".

Рэй Бредбэри, «Дзен в искусстве написания книг»

***

"Да обрету я здоровье нерушимое, любовь сладкую и богатство несметное!" – вскричал человек и шагнул в Магию, бросив на алтари Магии и собственного развития свои страхи, сомнения и риски.

"Да обрету я могущество бескрайнее в ремесле колдовском!" – вскричал неофит и бросил на жертвенный алтарь свои старые привычки, друзей и знакомых.

"Да обрету я великое Знание о мире и мудрость древнюю!" – вскричал адепт и со слезами на глазах кинул на жертвенник родных, близких и финансовые социальные возможности.

"Да обрету я Силу нечеловеческую и знание иных миров!" – воскликнул адепт и отдал в жертву странные на первый взгляд гейсы и обеты Себе и избранному божеству.

"Да выйду я из Человеческой Формы, дабы расти дальше…" – прошептал адепт и бросил на алтарь своё сердце и душу, в которых находились самые близкие, самые любимые. А также там были оставшиеся несовершенства, сковывающие движение вверх. И шагнул адепт в Бездну.

"Да стану я божеством в иных мирах!" – возжелал Вознесенный, отдал свою силу, возможности и спустился к людям.

"Да обрету я то, о чём даже не имею представления, о чём не смею грезить", – еле слышно произнёс Маг и отдал весь свой Путь, всю свою наработанную в воплощениях Силу, всю свою Магию, просыпал крохи оставшейся личности. И упал в Бездну Отчаяния, чтобы через великую скорбь в эонах однажды начать творить собственные Вселенные.

***

– А что ты умеешь делать?

– Не знаю… Не знаю, умею ли. Пытаюсь посылать искры из своего сердца и души во тьму. В надежде, что они сумеют разжечь маленькие огни.

– Если звёзды зажигают, значит, это кому-нибудь нужно? – с улыбкой спросил первый.

– Значит, нужно! – со смехом ответил второй. – Ведь есть ничтожный шанс, что из искры разгорится огонёк, несколько огоньков породят пламя, пламя перекинется и превратится в бушующий необъятный пожар интеллектов, сердец и душ.

– Не боишься сгореть, отдав весь свой огонь?

– "Значит, это кому-нибудь нужно". Огонь бессмертен, если он продолжает гореть в других.

***

Писательское мастерство во многом помогает. Для кого-то это источник дохода, кому-то служит интструментом удовлетворения собственного тщеславия и потехи гордыни, для части тружеников пера это возможность крикнуть миру так, чтобы его услышала некая значимая масса людей, а не только пара близких родственников. Кто-то из авторов выплескивает на бумагу прямым потоком из подсознания все страхи, сомнения, комплексы, а также нереализованные мечты и желания. В книге можно кого угодно убить, изнасиловать, обанкротить, стерилизовать, можно уничтожить всю Землю и вообще поизголяться над персонажами, насколько позволяет фантазия. В придуманном мире, перенеся проекцию себя на персонажа, можно наделить его качествами и возможностями, о которых всегда грезил. А ещё через произведения в завуалированной форме можно нести некие истины и кусочки субъективной правды, которые не будут восприняты напрямую. Будучи же написанными между строк, завернутыми в обёртку вымышленных героев и вселенных, эти зёрна могут прорасти в умах особо внимательных и чувствующих.

Персонаж романа Стивена Кинга "Кто нашёл, берёт себе" Моррис Белами сорвал свой личный джекпот с помощью писательского искусства. Находясь в заключении, он начал писать письма от лица осуждённых по их просьбе – жёнам, детям и родственникам последних. Писал красочно, со вкусом, высокопарным при необходимости слогом, используя доходчивые и уместные эпитеты и метафоры. Помогал заполнять, в том числе, юридические документы. И Морриса начали ценить: его перестали каждый день насильно драть в задницу.