Порезы

- Ассоциация Арнольда Баррингтона. - Это явно был не секретарь Арни.

Конечно, нет, подумал Ян. Сегодня же воскресенье. Скорее всего, это какой-нибудь его приятель.

- Я хотел бы поговорить с Арни.

- Как ему вас представить?

- Ян Коллинз.

- О, Ян! Если я не ошибаюсь, Эван Чандлер?

- Совершенно верно.

- О, как же я рад, что наконец-то могу с вами пообщаться. Я просто обожаю ваши романы. Они шикарны. Особенно "Некоторые Называют Это Сном"! Что тут сказать? Потрясающая книга. Очень надеюсь, что и экранизация не подкачает.

- Уверен, что все будет в порядке. Если фильм получится хреновым, во всем будет виноват Арни и его со-продюсер, то бишь я сам.

- Я просто уверен, что картина выйдет отличной. Кстати, меня зовут Деннис.

- Как дела, Денис?

- О, теперь просто супер. Вы сделали мое воскресное утро. Не думаю, что у вас слишком много времени, чтобы тратить его на разговоры со мной. Сейчас я позову Арни. Подождите буквально секундочку.

- Конечно. Спасибо.

Он сделал глоток Кровавой Мери. Пожалуй, нужно добавить побольше Табаско.

В трубке вновь послышался голос Денниса:

- Сейчас Арни подойдет.

- Спасибо, Денис.

- Не за что, невероятно был рад с вами пообщаться. Я ваш настоящий поклонник. И с нетерпением жду встречи с вами, так сказать, во плоти. Мы все обязательно придем на премьеру.

- Да. Надеюсь, что там и увидимся.

- Уж я там обязательно буду. Чао, Ян.

- До встречи, Деннис.

- Ян? - Сказал Арни.

- Привет, Арни. Извини, что беспокою тебя в воскресенье.

- Ты никогда не беспокоишь меня, дружище. Как дела в солнечном Лос-Анджелесе?

- Прекрасно и солнечно.

- О, иногда я просто умираю от зависти.

- Мне кажется, что если ты когда-нибудь покинешь свой Нью-Йорк, то просто умрешь от скуки.

- А ведь ты чертовски прав. Думаю, что просто иссохну от тоски, если когда-нибудь уеду отсюда. Но естественно, в планах у меня такого нет. Ладно, чем могу быть полезен?

- У меня к тебе одна большая просьба.

- И если я выполню ее, сделаешь ли ты мне одолжение, отказавшись от своей безрассудной одержимости к просветлению юных умов, и начнешь ли писать полный рабочий день?

- Но мне нравится просветлять юные умы, - сказал он.

- Ты же знаешь, что если откажешься от этого, наши доходы могут стать в два раза больше.

- Ты постоянно говоришь мне об этом. Но все-же я не собираюсь прекращать преподавать. По крайней мере пока.

- Но ты же понимаешь, что это эгоистично. Твои поклонники жаждут больше книг.

- Им просто нужно быть более терпеливыми.

- Не понимаю, чем тебя так притягивает эта работа в классе.

Естественно, он не понимает, подумал Ян. Ему никогда этого не понять.

- Думаю, что ты просто не в силах оторваться от лицезрения всех этих юных, симпатичных девиц.

Ян усмехнулся:

- Безусловно, это тоже одна из причин.

Это и в самом деле было одной из причин. Не лицезрение, а общение, причем не только с юными и симпатичными девушками, а абсолютно со всеми: с симпатичными и не очень, сексуальными и самыми обычными, с немного наивными и с умными. Да и не только с девушками, но и с ребятами тоже: задорными и застенчивыми, спортивными и не очень, с тихонями и даже с настоящими хулиганами.

А другой причиной было общение с преподавателями и сотрудниками школы. В их число входили и секретари с клерками, кажущиеся порой даже более человечными и доброжелательными, чем большинство учителей. Преподаватели тоже были абсолютно разными: нетерпеливые, часто робковатые совсем молодые учителя; настоящие профи; лодыри, большую часть уроков посвящающие показам кинофильмов; высокомерные педанты; настоящие детоненавистники, а так-же педагоги старой закалки, уставшие от своей профессии, но не видящие без нее жизни.

Такие, как Эмили Жан.

- Ян, ты все еще здесь?

- Что? Ах, да. Извини. Просто задумался.

- О своих классах, заполненных Лолитами?

- Что-то вроде этого. На самом деле, я звоню...

- Точно, ведь ты хотел попросить о каком-то одолжении.

- Послушай, не мог бы ты связаться с Халом? Или дать мне его номер, чтобы я сам позвонил ему.

- Но ведь ты же знаешь, что он уже в Денвере.

- Да-да, конечно. У тебя есть его номер?

- Конечно же есть. Мы созваниваемся каждый день.

- Отлично. Когда будешь говорить с ним в следующий раз, сможешь сказать, что я подыскал одну молодую актрису, которая может просто идеально подойти для роли Лилли?

- Одна из твоих Лолит?

Ян улыбнулся:

- У меня нет никаких Лолит, и тебе это прекрасно известно.

- Тем хуже.

- Ее зовут Мэй Бет Боннер. Она дочь одной моей подруги. Она стройная, рыженькая и очень привлекательная. Ей около двадцати. Вообщем, вылитая Лилли.

- А сниматься она сможет?

- Я думаю да. Она только что отыграла здесь, в Лос-Анджелесе сезон "Стеклянного Зверинца".

- Хал как раз никак не может подыскать подходящий для роли Лилли типаж.

- В таком случае, почему бы не попробовать предложить ему Мэй Бет? Если он заинтересуется, то вполне может позвонить ей. - Ян продиктовал ему записанный в блокноте номер телефона.

- Заметано, - сказал Арни. - Но ты же в курсе, что мы планируем начать основные съемки в конце этой недели.

- В курсе. Но мне очень хотелось бы, чтобы он все-таки обратил на нее свое внимание, если такое возможно. Она подходит для этой роли, как никто другой.

- Я обязательно поговорю с Халом. Посмотрим, что из этого выйдет.

- Вот и хорошо.

- Но никаких гарантий я дать не могу.

- Это я понимаю. Просто постарайся сделать все, что в твоих силах.

- Договорились. Ну а как поживает твой новый роман?

9. Большая игра

Лестеру ужасно не хотелось идти на футбольный матч Городского Колледжа. Он хотел провести этот воскресный день дома, глядя по телевизору матч "Рамсов". И он сказал об этом Хелен.

- А я считала тебя большим поклонником Бастера Джонсона, - сказала она. Эти слова прозвучали скорее как обвинение.

- Кого?

- Бастера Джонсона. Защитника, которого в прошлом году ты назвал великим.

- Но ведь в прошлом году мы не ходили ни на какие игры Колледжа.

- В прошлом году он играл не в колледже. - Хорошо хоть, что она не закончила эту фразу словами, типа: "глупый ты идиот". Видимо, на этот раз она решила обойтись без оскорблений. - Тогда он еще учился в Средней Школе.

- Один из твоих учеников?

Хелен кивнула.

- Только он? - Спросил Лестер.

- Не только.

- Наверное там будет много твоих учеников.

- Так ты пойдешь на игру, или нет? Бастер будет стоять на первой стороне защиты.

- Я предпочел бы остаться дома и посмотреть "Рамсов".

- Делай, что хочешь, - сказала Хелен. - Я еду на игру.

- Ну и дела.

Он смотрел, как она надевает коричневый свитер, подаренный им в прошлом году на Рождество.

- Если все-таки поедешь, - сказала она, - то лучше обуйся.

- Ладно, поехали, - пробормотал он. Он обулся, натянул свитер и вслед за Хелен направился к ее машине.

- Сядешь за руль? - Спросила она. - Или хочешь, чтобы повела я?

- Я поведу.

Он вел автомобиль, не говоря ни слова. В желудке словно засела какая-то странная, ноющая болью пустота, неизлечимая с помощью еды. Вряд-ли вообще что-то могло ее излечить. Хелен отобрала у него какую-то очень важную частичку. Он не знал, какую конкретно, но чувствовал, что никак не сможет без нее жить и жаждет заполучить обратно.

Хелен потянулась вперед и повернула ручку радиоприемника. В колонках заиграла песня Джона Денвера "Снова Прощай".

Лестер не понимал почему, но ему ужасно захотелось плакать.

Джанет и Мэг прибыли на стадион пораньше, чтобы успеть занять хорошие места.

- И как часто ты посещаешь подобные мероприятия? - Спросила Джанет.

- Стараюсь не пропускать ни одной игры. Я считаю это чем-то вроде своего долга. Я знаю практически всех игроков, и они всегда рады меня видеть. А помимо самих игроков я знакома и с большинством преподавателей и администраторов. Ну и так далее. Хотелось бы тебе услышать первые восемь тактов "Знакомства с Тобой"?

- О, с огромнейшим удовольствием. Может быть, они позволят включить ради этого системы оповещения. И ты сможешь исполнить на бис национальный гимн.

- А что, это мысль.

- Если ты в самом деле постараешься, они смогут даже напрочь забыть о самой игре. Вместо этого все просто насладятся сольным концертом Мэг Хэйкрафт под открытым небом.