Две полоски под елочку

Надо чай ему предложить, а то неудобно всё-таки. Не урод вроде моральный. Эмоции искренние. Первое впечатление может быть обманчивым. Но если что я знаю где лежит чугунная сковорода…

Постоять за себя сумею. Жизнь в детском доме научила.

– Проходи, – разуваюсь.

Артём следует моему примеру, сбрасывая фирменные ботинки, захлопывая дверь.

Не хочу смотреть ему в лицо сейчас, чтобы не видеть все его эмоции, когда он видит мою квартиру.

И по другой причине тоже.

Мне придется снять куртку. И капюшон, соответственно.

Он меня уже видел такой… но все равно я не хочу, чтобы парень на меня глазел.

Но не в пуховике же по дому бродить?

Сбросив куртку, ссутулившись, я поворачиваюсь к гостю спиной, по привычке пряча лицо в волосах, произношу:

– Я пойду чайник поставлю.

– Хорошая идея. Что-то я замёрз.

– Ванна вон там, – не поворачиваясь, пальцем тыкаю в сторону двери. – Можешь руки помыть.

Быстро семеню на кухню, а он в ванную.

Проходит несколько минут.

Я наливаю воду в чайник, на плиту его ставлю, как вдруг слышу недовольный голос.

– А что с краном?

– Сломался. Забыла сказать! Можешь из душа руки ополоснуть.

– Давно?

– Не очень, – жму плечами.

– И что, починить не кому?

– Не-а – кричу из соседней комнаты, выкладывая на тарелку печенье, которое берегу для особых случаев.

– А инструменты есть какие-нибудь?

– Под раковиной глянь.

Слышу какую-то возню.

Да ладно?

Неужели мажор умеет обращаться с ключами и отвертками?

Я думала только деньги тратить, как подобает богатенькому отпрыску.

Я бросаю чашки и иду на шум. Вхожу в ванную, замираю, наблюдая за тем, как парень на полном серьёзе с краном возится – ключом его крутит. Сосредоточенный такой, серьёзный.

– Я тут немного по квартире пробежался, мужских рук явно не хватает. Что у тебя ещё сломалось?

Краснею как проклятый помидор на грядке.

– Ой, много чего! В спальне выключатель сломался, ещё розетка трещит постоянно, карниз на кухне едва на голову мне не упал…

Бам!

Грохот.

Мощная струя воды безжалостным фонтаном бьёт прямо в лицо Артёму.

– Ой!

– Ах ты ж зараза такая! – кричит он, пытается заткнуть руками «пробоину».

Караул! Тонем!

Я начинаю прыгать вокруг него как ужаленная, не знаю, что делать!

Бракованный кран сошел с ума!

Пол сейчас весь затопит.

– Осторожно, боже! – смеюсь, закрывая лицо руками.

Наконец обстрел прекращается.

Собравшись, Артём решает проблему, закручивая нужный вентиль.

– Фух! – выдыхает, ладонью вытирая мокрое лицо.

– Ох, ты весь промок.

– Да уж.

– Есть во что переодеться?

– К сожалению нет. Могу одеяло только дать. Давай твои вещи на батарее посушим, или феном. Сейчас я принесу одеяло. Раздевайся, одежду мне сюда давай. Сожалею, что так вышло.

Быстро выскакиваю из ванной за одеялом.

Вот что сегодня за день такой бешеный!

Зачем он туда полез?

Как теперь домой в мокрых штанах поедет?

Глава 7

– Вот, держи, – передаю Артёму одеяло, отвернувшись, а потом его мокрую одежду забираю, уношу на кухню. – Жду тебя на кухне. Буду чаем горячим отпаивать.

Он прям как индеец из дикой глуши появляется на кухне, обмотавшись одеялом. Я почти в голос смеюсь. Зажав рот ладонью, давлюсь смехом.

– Ну ты чего? Смешно, да? – руки в стороны разводит, покрутившись вокруг своей оси.

И сам улыбается.

Широко так. Искренне.

Ослепительно сверкая белыми-белыми, идеально ровными зубами.

А затем мы синхронно смеёмся.

– Садись, Чингачгук, вот твой чай.

Настроение на максимум!

Мы мило беседуем, наслаждаясь горячим напитком, разговаривая обо всём на свете.

Не ожидала, что мне станет так легко с Артёмом. С напыщенным наглецом, который едва не сбил меня на пешеходном переходе.

Или я зря на него наговариваю?

Или чудеса бывают?

И люди способны измениться за секунду?

Бах!

Вспышка. Инсайт.

И ты совершенно другой человек.

Полная противоположность, чем ты был до той самой переломной секунды.

Сегодня десятое декабря и сегодня день удивительных открытий. Вынос мозга. Мои некоторые стереотипы рушатся в прах.

Конечно на земле несколько миллиардов человек. Всем мы люди разные, уникальные. Всё-таки есть какой-то процент людей, которые не вписываются в общие рамки. Я про то, что если он молодой мажорчик, то у него не может быть души?

С Артёмом что-то не так.

Он тот самый… один процент. Из ста.

За период беседы, я постоянно поправляла волосы.

Скрывала прядями тот самый ужасный участок лица с рубцами.

Жутко нервничала.

– Не закрывай лицо волосами, – внезапно шепчет он, прерывая беседу, посылая крайне серьёзный взгляд.

Улыбка меркнет на моих губах.

Не люблю разговоры на тему моей внешности.

Это меня задевает.

Ведь я не такая как все.

Я встаю со стола, иду к раковине. Нервно принимаюсь мыть посуду, повернувшись к гостю спиной. Просто пытаюсь уйти от разговора.

Артем тоже поднимается со стула, ко мне сзади подходит.

– Неверно, тебе уже пора. Сейчас проверю, как там твоя одежда.

Дёргаюсь в сторону, но он вдруг меня за запястье хватает, к себе лицом разворачивает.

– Чего добиваешься? – резко спрашиваю.

Хочет смотреть на меня?!

Ладно!

Пусть смотрит.

Он ошибается!

Я уродина.

И это на всю жизнь…

Голову вверх вздёргиваю.

В глаза теперь уже Артёму смотрю, одним взмахом головы откинув волосы назад.

Как будто назло ему делаю, чтобы удрал поскорей.

– Если бы я сам знал…

– Что, прости?