Беспощадный любовник (ЛП)

– У меня есть зубная щетка от другого участника, – говорю я.

Я передаю ей зубную щетку Вика в пластиковом пакете. Я могла бы взять мазок у него изо рта, но на самом деле я не хотела говорить ему, что я делаю, как и Белле. Вик настаивает на том, что ему наплевать на своего биологического отца. И, может быть, он действительно не хочет его знать. Но ему нужны деньги на учебу. Мы слишком бедны, чтобы быть гордыми.

– Я хочу знать семейные отношения, – говорю я технику. – Если они вообще есть.

– Без проблем, – говорит она. – Это займет пару часов. В том случае, если этого ДНК достаточно, чтобы запустить его через систему.

– Все в порядке.Я подожду.

Я сажусь на стул в приемной в углу, чтобы можно было прислониться головой к стене и попытаться вздремнуть. Несколько раз я засыпаю, но снова просыпаюсь, когда администраторша выкрикивает чье-то имя примерно в десять раз громче, чем необходимо для этого крошечного помещения.

По крайней мере, у них есть кулер с водой. Я выпиваю еще около восьми стаканов воды, затем несколько раз посещаю уборную.

– Вы наполовину рыба? – дразнит меня старик после пятого или шестого стакана воды.

– Я бы хотела ею быть, – стону я. – Тогда я не смогла бы услышать там медсестру Рэтчед.

– НАГОРСКИЙ! – во всю глотку орет администраторша, отчего дребезжат окна.

– Вот в чем преимущество глухоты, – безмятежно говорит старик. – Я просто отключаю свой слуховой аппарат.

Проходит еще час, прежде чем администраторша кричит: «РИВЬЕРА!»

Как только она это делает, я вскакиваю, чтобы заплатить 149 долларов за получение результатов.

У меня закончились наличные, так что мне приходится списывать деньги с кредитной карты. Требуется пара попыток, чтобы найти ту, баланс которой еще не исчерпан.

– Вам действительно следует рассчитаться по кредиту, – говорит мне администраторша, когда моя карта MasterCard наконец разрешает списание. – Наличие задолженности по кредитной карте плохо влияет на вашу кредитную историю.

– Это забавная игра между мной и банком, – говорю я ей. – Мне нравится держать их в напряжении.

Она прищуривается, глядя на меня, пытаясь понять, шучу я или нет.

– Финансовая отчетность – это не повод для шуток, юная леди.

– Вы правы, – говорю я, выхватывая конверт с результатами из ее рук. – Я расплачусь по этим картам, как только выиграю в лотерею.

Я выхожу на улицу, чтобы вскрыть конверт.

Моя рука немного дрожит, и я испытываю чувство страха.

Я приложила все усилия, чтобы доказать свою теорию, но правда в том, что лучше бы я ошибалась. Последние пятнадцать лет Вик принадлежал мне и моему отцу и никому другому. Он был центром нашего мира. Мы безумно любили его. Мой папа сделал ему костюм Трансформера на Хэллоуин, который действительно мог превращаться из робота в пожарную машину. Каждый день я готовила ему обед в школу и рисовала на сумке маленькие картинки, чтобы он смеялся. Мы планировали вечеринки по случаю его дня рождения, рождественские подарки. Мы все вместе ходили на игры «Кабс» – сидели на самых дерьмовых местах, но это не имело значения, потому что мы были идеальной маленькой семьей. Мы были довольны своими сиденьями на последнем ряду и хот-догами.

Я не знаю, почему я когда-то думала, что это хорошая идея – все испортить.

За исключением того, что мы с папой тонем. Я не могу позволить себе тащить Вика вниз вместе с нами. Если мы не можем дать ему будущее, которого он заслуживает, тогда это должен сделать кто-то другой.

Поэтому я вскрываю конверт и вытаскиваю результаты.

Мне требуется минута, чтобы понять, на что я смотрю.

Участник исследования 1: Виктор Ривьера.

Участник исследования 2: Неизвестная женщина.

21,6% общих, 29 сегментов.

Возможные отношения: дядя/племянница, тетя/племянник, дедушка/внучка, бабушка/внук, сводные брат и сестра.

Верно. Тест не может определить возраст участников исследования, поэтому он просто предполагает, как у них могут быть родственные связи. Но я знаю Виктора и Беллу. Белла не его тетя и не его бабушка. Что означает... она определенно его сводная сестра.

Я испускаю долгий вздох. Не знаю, должна ли я испытывать облегчение или быть глубоко несчастной.

Я думаю, что склоняюсь к последнему.

Ты можешь разорвать его прямо сейчас. Выбросить в мусорное ведро. И никогда никому не говорить об этом.

Я могла бы это сделать. Но я бы сделала это для себя. Не для Вика.

Я даю себе пять минут, чтобы ощутить чувство потери. Затем засовываю бумагу обратно в конверт и расправляю плечи.

Я иду домой, чтобы принять душ. Затем собираюсь разыскать Рэймонда Пейджа. На этот раз я заставлю его выслушать меня, даже если мне придется засунуть этот конверт прямо ему в глотку.

Я возвращаюсь в «Альянс Банк» как раз к обеденному перерыву Рэймонда.

На этот раз я немного умнее. Я привела себя в порядок, надев единственное красивое платье, которое у меня есть – оно черное, и я надевала его на похороны моей бабушки, но оно помогает мне немного лучше вписаться в этот район. Я жду возле банка, затем следую за Рэймондом в его любимый ресторан, держась на расстоянии добрых полквартала, чтобы он меня не заметил.

Он покидает здание почти в то же время, что и раньше, на этот раз рядом с ним другой сотрудник – пухлый парень в очках, который продолжает пытаться читать для него информацию из папки и одновременно соответствовать длинному шагу Рэймонда, который заставляет его бежать трусцой рядом со своим боссом.

Раймонд не обращает внимания на пешеходов на своем пути. Он шагает прямо вперед, полагаясь самосохранению всех остальных, кто должен отпрыгнуть с его пути.

Он заходит в модное заведение под названием La Mer, специализирующееся на морской кухне. Я наблюдаю через окно, как хостесс из кожи вон лезут, чтобы поприветствовать и усадить его.

Когда я вхожу, они обращаются ко мне гораздо менее дружелюбно:

– Вам чем-то помочь?

– Я здесь с дядей Рэем, – говорю ей, указывая в том направлении, в котором исчез Пейдж.

– О, – говорит девушка. – Я провожу вас к столику.

– Все в порядке, – говорю я, протискиваясь мимо нее. – Хочу сделать ему сюрприз.

Когда я подкрадываюсь к столику Рэймонда, я вижу, как пухлый парень делает быстрый глоток воды, а затем спешит в ванную.

Идеально.

Я проскальзываю в кабинку напротив Пейджа. Сначала он едва поднимает взгляд, думая, что это просто его приятель уже вернулся. Затем он видит, что я сижу напротив него, и выражение его лица меняется от легкого удивления до чистой ярости.

– Лучше бы у тебя была очень веская причина снова беспокоить меня, – шипит он.

– Вы не удосужились спросить, чего я хотела в первый раз, – говорю я ему.

– Мне плевать, чего ты хочешь, – говорит он, его темные глаза сузились. Они – единственная яркая черта на грубоватом лице. Ресницы, которые так красиво выглядят у Вика, совершенно не подходят Рэймонду. Они делают его похожим на жуткую куклу – из тех, что сидят на полке в фильме ужасов, а ночью оживают, чтобы ударить тебя ножом.

Но я не могу позволить ему запугать меня. Я здесь ради Вика, а не ради себя.

– Возможно, вашей жене будет интересно то, что я хочу сказать, – говорю я ему. – Если только она не против того, что вы ей изменяете.

Рэймонду это совсем не нравится.

Его рука метнулась через стол, хватая меня за запястье.

– Ты думаешь, что можешь угрожать мне? – шипит он. – У тебя есть, БЛЯДЬ, хоть малейшее представление о том, кто я такой?

Я отказываюсь морщиться, как бы сильно он ни пытался выкрутить мне руку.

– Я точно знаю, кто вы, – говорю я ему. – Вот почему я здесь.

Свободной рукой я вытаскиваю конверт из кармана и пододвигаю его к нему через стол. Я уже отсканировала результаты теста, на случай, если он попытается порвать его или что-то в этом роде.

– Что это, черт возьми, такое? – спрашивает Раймонд.

Не дожидаясь моего ответа, он вытаскивает бумагу и читает ее беглым взглядом.

Имя Вика я зачеркнула черным маркером, но остальная информация есть.

– Объясни, – коротко говорит Рэймонд.

– У вас есть сын, – говорю я ему. – Я сравнила его ДНК с ДНК Беллы.

Я вижу, как его глаза быстро отрываются от страницы, а затем снова опускаются.

Трудно прочесть выражение его лица. Очевидно, он зол. Но он отпускает мое запястье, читая более внимательно.

Интересно, действительно ли ему нравится эта идея?

Насколько я знаю, Белла – его единственный ребенок. Похоже, ему на нее наплевать. Может быть, он всегда хотел мальчика?

– Кто этот предполагаемый сын? – говорит он.

Я колеблюсь. Я собиралась сказать ему. Но теперь я понимаю, что могу создать опасную ситуацию для Вика. Я совсем не знаю Пейджа. За исключением того, что он связан с целой кучей преступников, да и сам не боится нарушать закон.

– Я не собираюсь говорить тебе это прямо сейчас, – говорю я.

– Почему?

– Потому что сначала я хочу знать твои намерения.

Раймонд издает лающий смех.

– Мои намерения?

– Верно.

Коллега Рэймонда вернулся к столу. Он невысокий, коренастый парень с тщательно подстриженной бородой и в дорогом костюме, который все еще не очень ему идет. Его затемненные очки похожи на те, что носит Тони Старк, но гораздо менее крутые.

Он резко останавливается, когда видит, что я занимаю его место.

– О, здравствуйте… – неловко говорит он.

Не глядя на него, Рэймонд говорит:

– Иди, вымой руки еще раз, Портер.

– Хорошо, – говорит Портер, разворачиваясь на каблуках и направляясь обратно в ванную комнату, даже не оглянувшись.

– У вас есть хорошо обученные сотрудники, – говорю я.

– Ты даже представить себе не можешь, что я мог бы приказать ему сделать, – говорит Рэймонд ледяным тоном. – Если бы я попросил его вытащить тебя из этого ресторана и выбросить прямо на полосу встречного движения, мне даже не пришлось бы говорить «пожалуйста».

Моя кожа липкая. Мне отчаянно хочется моргнуть, но я не позволяю себе отвести от него взгляд ни на секунду. Такие мужчины, как он, питаются страхом.

– Смотрите, – говорю я. – Совершенно очевидно, что вам не нравится, когда вам причиняют неудобства. Я не буду тратить ваше время впустую. Вы обрюхатили девушку из эскорта, и теперь у вас есть сын. Он не заинтересован в создании какого-то большого публичного скандала. Я тоже. Я не знаю, сколько вы будете должны алиментов на ребенка – наверное, какая-то безумная цифра. Мы не жадные – я просто прошу единовременную оплату, чтобы это исчезло навсегда. Пятьдесят тысяч на образование вашего сына. И вы больше никогда не услышите ни о ком из нас.

Это не большие деньги. Пейдж носит часы, которые, вероятно, стоят столько же. Черт, его костюм, наверно, тоже.

Рэймонд, похоже, думает о том же. Он медленно складывает результаты теста в идеальный прямоугольник, затем засовывает его обратно в конверт. Он передает его мне через стол.

– Какая у меня гарантия, что ты не вернешься за добавкой? – спрашивает он меня.

– Мое слово, – говорю я ему.

Он смотрит на мое строгое, твердое выражение лица.

Затем он лезет в нагрудный карман и достает чековую книжку. Он снимает колпачок со своей ручки – причудливой, с золотым наконечником и гравировкой.

Он выписывает чек, вырывает его из книжки и протягивает мне через стол.