- Хорошее сравнение. Надо его согреть. Давайте, проведу сеансы гипноза. Только здесь необходимо ваше согласие, ваша уступчивость...

Алексей Александрович покачал головой. Нет, он не хотел, чтобы копались в его подсознании. Он как-нибудь сам.

- Вот все вы так, дорогие интеллигенты! Ноете, а от помощи отказываетесь. При всем современном уме - пещерные люди. Как же на Западе будете жить?

- Я туда не собираюсь.

- Все равно же уедете. И очень скоро.

- Откуда вам известно? Я русский, я тут буду жить.

- Патриот, да? - То ли злость охватила Царева, то ли обида отвернулся к окну. С минуту молчал. Деланно рассмеялся. - А вот уехали бы, взяли власть в Америке в свои руки... имею в виду науку. Кстати, там и так уже четверть наши... И случилась бы замечательная рокировка: их шпионы здесь, а наша группа влияния там. Вот тебе и конвергенция, и глобализм... и никаких войн. - Он обернулся к Алексею. - Тоже бред. И у меня бывает. Подсел к столу, выписал несколько рецептов. - Хоть вот это купите... умоляю! Укрепляет на клеточном уровне. Но если что-то начнет происходить вот мой домашний телефон.

Когда Алексей Александрович пришел домой, Бронислава сидела в спальне в старых джинсах и тренькала на гитаре любимую песню Алексея "Сиреневый туман". А когда увидела его в дверях, еще и запела, замурлыкала. Пьяна? Зачем именно это поет? Зачем мучает?

- Кондуктор не спешит, кондуктор понимает, что с девушкою я прощаюсь навсегда...

6

Он полетел в Санкт-Петербург на совещание по экологии, получив официальное приглашение и показав его, как бы между прочим, жене и матери. Он был рад - его давно никуда не приглашали с серьезным докладом, который обещали еще и оплатить.

Но, когда перед началом совещания позвонил домой, мать прорыдала в трубку:

- Сыночек, она опять..

- Что? Что?!

- Вены себе... в ванной...

- Где она сейчас?

- В больнице. Говорят, живая... - Мать завыла в трубку.

Бедная мама! А что испытал Митя, даже трудно представить.

- Я вылетаю, успокойся...

И Алексей Александрович вернулся в Сибирь, так и не прочитав своего доклада, которому прочили внимание и славу. Что ж, судьба не спит, ведет железной рукой именно туда, куда не хотелось бы Алексею. Господи, за что?!

За все.

- Ну зачем ты, Броня? - спросил он, входя в палату.

Жена лежала перед ним на покатой койке, бледная, будто ей сметаной намазали лицо, дышала хрипло и часто. Шевельнула запекшимися губами:

- Я думала, бросил... Ты не бросишь меня? Нас в городе уважают... Я стану депутатом, мне обещали... Ты получишь Нобелевскую... Я верю. Вот никто из твоих друзей не верит, а я верю...

- Перестань.

- Хорошо. Поцелуй меня. Пока я жива.

Он прикоснулся губами к белой щеке и вышел.

"Она сказала насчет друзей. А остались ли они у меня? Был Митя Дураков. Был умный Роальд Разин - этот жив, где-то в Канаде... Был хитрый Славка Аруллин - тот неизвестно где, то ли в Канаде, то ли в Израиле... Впрочем, если ты уже ТАМ, какое имеет значение?

Но я еще могу понять, когда улещивают, заманивают ученого, чьи труды дают мгновенный результат. У того же Славки - полупроводники, для "оборонки" важное приобретение... И как его выпустили? Умудрился уехать через Прибалтику, как и Белендеев. Правда, тот раньше. А Роальд - теоретик, его статьи для КГБ-ФСБ - китайская грамота.

А что есть ценного у меня? Мой мегаязык - сегодня он никому не нужен, может быть, о нем вспомнят лет через сорок. "Труба очищения" нужна ВСЕМ, то есть никому...

Мои монографии? Есть пара неплохих мыслей, но все это в прошлом..."

Алексей Александрович стоял возле Института биофизики, глядя на железную каракатицу на постаменте, злополучный памятник электромагнитной волне. С ним кто-то здоровался, он отвечал. Нет друзей. Ученые помоложе это другое поколение, а постарше... Вон Кунцев - совершенно пустой человек, в прошлые годы ему бы не светило и звание членкора, а нынче, когда многие гении уехали, он тут царит...

Алексей Александрович подмигнул сверкающей загогулине на постаменте. Зря тут стоишь. Науку в России пора закрывать. Как дверь в пустое пространство.

Повернулся и пошел прочь, чтобы исполнить новый ритуал - постоять под окнами бывшей квартиры Галины Савраскиной...

7

Боже, что это? На ее этаже, в ее окне - отодвинуты шторы. И за стеклом зыбкое - как из-под воды - лицо. Он кивнул... и застыл, думая, не сошел ли уже с ума...

И услышал слабый оклик:

- Алексей Сандрыч... - У подъезда стояла темноликая женщина, махала рукой. Что ей надо? Алексей недоуменно приблизился. Кажется, азербайджанка или узбечка. Золотозубая.

- Здравствуйте, - проговорила она с небольшим акцентом. - Я теперь здесь живу. Меня попросила Галина Игнатьевна, если будете звонить или зайдете, передать, что она с сестрами уехала в Америку, ее там устроил на работу Баландин... или как его?

- Белендеев? - изумленно спросил Алексей.

- Да, кажется. Говорит, если будете в Америке, заезжайте в гости. А пока, если будет желание, напишите ей. - Женщина протянула почтовый конверт, надписанный, с марками для дальних стран.

Милая Галя. Милая, одинокая Галя. Тебя что же, Белендеев купил? Или как приманку для меня увез в свою страну? Но не слишком ли высоко себя ценишь, Левушкин-Александров? Поди, Белендеев уже отступился от тебя... Нет, все сделано вполне весело и цинично. Мишка абсолютно уверен, что хотя бы раз да залетит Алексей Александрович в его сети.

И что теперь делать? Что?!

"Надо ему позвонить!" - Он лихорадочно рылся дома в ящике стола. Где-то была визитная карточка Майкла Белендеева, да и телефоны его отдельно Алексей в блокнотик записывал... Но как корова языком слизнула и блокнотик, и гладкую визитку.

И вдруг, поймав в открытой двери жуткий вороватый взгляд Брониславы, Алексей понял: она, она выкрала. Но не проблема попросить координаты Мишки-Солнца у коллег.

Он заторопился в институт.

Не слишком хотелось разговаривать с сияющим, как пластмассовый робот, Кунцевым, но все же пересилил себя - ступил в приемную.

- Мне бы к шефу...

- Сейчас узнаю, - ответила девица с надменной мордашкой. Ушла и вернулась. - Просит извинить, он сейчас занят. У него гость из Сибирского отделения РАН. Просил узнать, по какому вопросу.

Тяжелым взглядом оглядев эту пичужку с кривыми ногами, зачем-то напялившую джинсы, Алексей спросил:

- Мне бы телефоны и э-мейл Белендеева.

- Михаила Ефимыча? Сейчас узнаю. - Опять ушла и быстро вернулась. Шеф говорит, что лично он поссорился с господином Белендеевым и у него нет никаких его координат.

Что за бред она несет? Они же с Мишкой вместе давали интервью телеканалу "Виктория". Кунцев его провожал в аэропорт... Что это? Нежелание пускать к новой кормушке конкурентов?

Кивнув, Алексей понесся в Институт физики, к Марьясову. Конечно, неловко к нему обращаться - до сих пор не отданы десять тысяч долларов. Правда, Юрий Юрьевич при встречах небрежно машет рукой: мол, потом, как-нибудь, все это мелочи... И все равно неловко...

Секретарши на месте не оказалось, и Алексей Александрович, злясь на свою вечную нерешительность, заставил себя сунуться в кабинет Марьясова:

- Можно?

Академик говорил по телефону. Увидев вошедшего, изобразил улыбку и кивнул на стул.

- Да, договора с заводами этими... конечно, рубль им цена... Утром созвонимся. - И, положив трубку, снова заулыбавшись, впился взглядом синих детских глаз в молодого профессора. - Что-нибудь случилось?

- Извините, Юрий Юрьевич, я потерял координаты Миши Белендеева. Он просил звонить, а я вот...

- Миши? Всего-то? - И, задумавшись на секунду, предложил: - А давай прямо от меня, только недолго. - Он глянул на часы и набрал номер. Небось, уже проснулся... он рано встает...

Через минуту ожидания вдруг просиял улыбкой юноши и, что-то пробормотав, протянул трубку Алексею Александровичу.

- Вас слушают через все океаны, - услышал Алексей тихий и вкрадчивый голос Мишки. - Таня, ты? Вера, ты? - Он залился смехом. - Нет, нет, не говорите! Это, конечно, Левушкин-Александров!.. Ты когда к нам соберешься? Галя у меня, девчонки ее поступили в коттедж... или как правильно - в колледж? - и снова зажурчал смех. - Галя часто смотрит печально в окно... У тебя есть деньги? Нет, не так - у тебя есть валютный счет? Нет, не так - у тебя есть просто счет, сберкнижка?

Противно почему-то было это слушать, и Алексей Александрович неприязненно ответил:

- Ничего у меня нет. И от тебя ничего не нужно. Но, может, и приеду. Из Лондона или Торонто. Меня приглашали. Вот рассчитаюсь тут... - Он передал трубку Марьясову и пошел домой.

8

И тут словно прорвало. Сначала позвонили с алюминиевого завода:

- В виде эксперимента не вернетесь ли с вашими сотрудниками к фильтру, о котором писали семь лет назад? На рабочую группу выделим хорошие деньги, полмиллиона. - Было ясно, что дирекции завода надоело платить штрафы за нарушение экологической обстановки в городе.

"Полмиллиона рублей - на группу как минимум в три человека, минус налоги... по сто пятьдесят тысяч. Едва хватит на билет в одну сторону... Да и работа непростая - придется на завод ездить... И в научном смысле ничего нового. Пусть мои ребята заработают".

Алексей Александрович решил поручить это дело Нехаеву, а в подручные посоветовал взять из лаборатории БИОС Бориса Егорова и двух своих аспирантов - Таню Камаеву и Генриха Вебера...

Потом позвонил шеф, академик Кунцев.

- Коллега, а не решить ли нам прикладную задачку? - Академик сделал интригующую паузу. - Вот и в нашем городе начинают сивилизованную жизнь все пластмассовые бутылки сносят в контейнеры. Надо бы разработать дешевый метод превращения их во что-нибудь путное, но с условием, чтобы в атмосферу не уходили кансерогенные вещества. Не возьметесь? Обещаю премию губернатора.

Нет чудес. Из этих бутылок можно сварить только бутылки. Лучше бы вложили деньги в создание быстро разрушаемых полимеров. Есть же лаборатория, которая над этим бьется, в вашем же институте, господин Кунцев! Понимаю, много мороки, а если не получится - позор. А не позор ли изображать деятельность? Но Алексей Александрович не стал так отвечать Кунцеву. Он уже научился говорить с этими людьми:

- Хорошо, я непременно подумаю.

И вдруг еще звонок, причем явно нерусский голос:

- Товарищ госпотин Левушкин-Алексантроф?

- Слушаю.

- Здравствуйте. Вас песпокоит перевотчик товарища Линь, Экспортно-импортная компания из Пекина. Ми не могли бы встретиться для делового разговора?

- Почему же нет?

- Ми в гостинице "Сибирь", номер три-ноль-один.

Алексей Александрович решил поехать. Громадный Китай влияет на рынки всего мира. И если его представители хотят с ним встретиться, верно, не о кедах для ученых Академгородка пойдет разговор.

Номер 301-й оказался двухкомнатным обшарпанным "люксом", состоящим из спальни и небольшой комнаты, вмещающей стол, тумбочку с телевизором, диванчик и стул. На стене - эстамп "Куропатки на снегу" сибирского художника В.Мешкова.

С дивана поднялись два человека - один круглолицый, плотненький, типичный китаец в мешковатой одежде, другой - повыше ростом, носатый, с рябинками на щеках, более похож на казаха или уйгура.

- Я переводчик Сергей, - представился высокий. - А это товарищ Линь.

Со взаимными улыбками русский ученый и товарищ Линь пожали друг другу руки, а затем Алексей Александрович поздоровался и с переводчиком. Наверное, в такой последовательности нужно.

На низком полированном, но в царапинах столике лежало несколько тонких книжечек в бумажной обложке, разложенных полукругом, как игральные карты, русские репринтные издания Академии наук СССР, в том числе и очень знакомое - "Электризация спутников" Н.Маркова, журналиста, много писавшего в прежние годы о сибирских "механиках", работавших на космос. Алексею Александровичу стало жарко и весело - значит, вот чем заинтересовались, уже у китайцев в руках эти материалы, а его за границу не пустили...

- Знакомые книжки, - кивнул он. - Читаете?

Сергей что-то сказал своему начальнику. Тот обрадовался, закивал, пододвигая скромные серые книжечки гостю. Тянуть резину не было смысла. Как выяснилось из разговора, гости представляли Экспортно-импортную компанию по точному машиностроению, которая как раз отвечает за космическую технику, и они приехали к товарищу-господину Левушкину-Александрову с предложением китайской стороны создать в Китае стенд по испытанию геостационарных спутников связи, нет, нет, отнюдь не шпионских, а для телевидения и телефонии. Имеется в виду прежде всего, конечно же, борьба с помехами.

Товарищ Линь открыл красивый кожаный кейс, вытащил несколько бумажек в целлофановом пакете с пуговками, зачем-то глянул в окно, улыбнулся и, встав к нему спиной, подал русскому ученому.

Это было приглашение в Пекин для работы и заключения контракта, с обещанием оплаты поездки. Увидев на лице ученого некое замешательство, Сергей торопливо сказал, что ЭИ-компания уже направила в официальные местные инстанции письмо с просьбой разрешить товарищу Левушкину-Александрову посетить Китай.

- Меня не пустят, - усмехнулся Алексей Александрович и кивнул в сторону окна. - Вот увидите.

- Почему? - удивились китайцы.

- Увидите.

- Мы написали послание, - с достоинством повторили китайцы.

"Только если этого майора куда-нибудь перевели", - подумал Алексей Александрович.

Китайцы настаивали, и попытаться все же следовало.

Вернувшись в лабораторию, Алексей Александрович сразу позвонил Кунцеву.

- Это мои грехи, - объяснил Алексей Александрович. - Я же начинал, как чистый физик. Они просят проконсультировать, ссылаются на нашу открытую литературу - привезли целую стопку книжек.

- Да? - прошелестел Кунцев. И покашлял. - Собственно, я уже знаю, ситуасия ясна...

К своему удивлению Алексей Александрович понял, что директор относится к предстоящей поездке милостиво. А почему бы действительно нам не дружить с великим соседом? И Алексей Александрович, пока железо горячо, решил поднажать:

- Так вы, если вам позволит время, не похлопочете за меня, уважаемый Иван Иосифович? Славные чекисты не очень доверяют нашему брату... А вдруг я повезу свою разодранную "Трубу" в Китай?