Изгнанники, или Топ и Харри

Вопрос был задан в дружелюбном тоне, который сложился у отца с сыном во время их скитаний в изгнании. Но промелькнул в голосе отца и новый оттенок, не замеченный Харкой. Ревнивое сомнение, легко овладевающее одинокими и бесправными, возникло у Маттотаупы по отношению к собственному сыну.

– Тачунка-Витко освободил из рук врагов дочь племени дакота. Ее зовут Уинона, – простодушно ответил Харка.

– Как и мою дочь, твою сестру. Об этом ты думаешь?

– Да! – коротко и твердо сказал Харка.

Он испугался, что отец упрекнет его в мягкотелости. Но он не мог скрыть, что тоскует по сестре. Он так и видел ее перед собой, как в ту прощальную ночь, когда уходил из стойбища вслед за изгнанным отцом. Тогда Уинона натянула на лицо одеяло, чтобы он не заметил ее слез. Теперь ей приходится жить среди людей, изгнавших отца, и Харка не может ее защитить.

Следующие слова Маттотаупы прозвучали не так, как ожидал Харка.

– Как ты думаешь, Харка, Убивший Волка, готова ли будет моя дочь Уинона пойти к нам в поселение сиксиков?

– Она бы пошла, отец. Она знала, что я приду за ней, и помогла мне бежать.

– Харка, с тех пор как старейшины рода Медведицы меня осудили и отвергли, мы странствовали с места на место и не могли взять с собой маленькую девочку. Ты это понимаешь. Но теперь у нас есть вигвам, в котором Уинона могла бы жить вместе с нами. Сейчас весна. Скоро наступит лето. Мы могли бы отправиться к Конскому ручью и забрать мою дочь, твою сестру, как забрал Тачунка-Витко девушку-дакота. Неужели мы уступаем ему в отваге и смекалке?

– Хорошо, отец! Когда мы поедем?

– Как только ты вместе с Могучим Оленем поохотишься на антилоп, а я и Горящая Вода – на бизонов и мы наполним наш вигвам добычей. Я сказал, хау!

Так завершился диалог, который ни черноногая женщина, ни Могучий Олень не могли понять. Харка угнездился поудобнее, чтобы уснуть. Он чувствовал облегчение, но что-то все же не давало ему покоя. Он хотел стать воином черноногих, но его сильно будоражила надежда снова увидеть родное поселение на Конском ручье и забрать оттуда сестру. Он боялся, что его кошмар повторится. Тот сон, в котором Уинона просит о помощи, а его не слушаются ноги. К счастью, Могучий Олень заворочался под своим одеялом. И Харка почувствовал, что этот мальчик и его дружба не дадут ему пропасть. И он вытянулся и уснул.

Маттотаупа еще долго смотрел в темноту. То, что вожди и старейшины сиксиков все еще не считали его своим и не принимали в племя даже после того, как он прошел испытание боем, ранило его больнее, чем он мог признаться сыну. Жажда мести тем, кто изгнал его из рядов дакота, давно таилась в нем. Но теперь она становилась все отчетливей, он хотел заставить замолчать языки, которые его позорили. Он хотел не только рассказать сиксикам о своей невиновности. Он хотел подтвердить свою непорочную репутацию смертью обидчиков. Ему не забыть тот момент, когда Тачунка-Витко в присутствии вождя черноногих назвал его предателем.

Рыси в ночи

Днем, перед тем как отправиться на охоту, мальчикам надо было еще кое-что сделать и многое обдумать. Оба уже с рассветом были у ручья и, купаясь, видели, как солнце поднималось из-за горизонта, как замерцала вода, как утренние лучи озарили вигвамы, и кони начали пастись. Когда мальчики натерлись жиром и оделись, Маттотаупа уже сидел у пылающего очага, и черноногая женщина подавала ему на завтрак мясо. В безлесной степи мясо было основным продуктом питания. Мальчики тоже получили по куску и быстро с ними расправились. Пока другие дети еще только шли к ручью, Харка, Убивший Волка, и Могучий Олень уже спешили к шатру вождя. У Могучего Оленя было несколько вопросов к отцу, перед тем как Горящая Вода соберет совет старейшин по поводу заключения мира с Тачункой-Витко и его племенем. Мальчики пришли вовремя. Вождь уже был в своем богато расшитом праздничном наряде, но еще не надел головной убор из орлиных перьев.

Горящая Вода сразу понял по лицам мальчиков, что они хотят о чем-то спросить, и дружелюбно подозвал их:

– Говорите!

– Отец! – начал Могучий Олень. – Когда солнце снова взойдет, я и Харка, Убивший Волка, отправимся на охоту. Я все продумал. Но если мы поедем туда, куда я предлагаю, нас не будет четыре дня.

Вождь Горящая Вода улыбнулся:

– У тебя всегда большие замыслы, сын мой!

Могучий Олень покраснел. Он не знал, шутит отец или серьезно относится к его словам. Но если припомнить, то он редко предлагал то, что потом не мог осуществить.

– Продолжай! – ободрил его вождь.

Мальчик обрадовался; по его опыту дело было почти решенное.

– Отец, – сказал он, – мы хотим ехать туда, где заходит солнце. Там начинаются горы и леса, а на лугах и у горных ручьев трава куда сочнее, чем здесь. Воздух там мягче, ветер в долинах слабее. Мы собираемся найти то защищенное место, где зимой стояли наши вигвамы. Теперь там должно быть много оленей, антилоп и медведей. Вокруг охотничьи угодья сиксиков, и враги нас не потревожат. Я знаю там каждое дерево, каждый родник, ведь мы уже семь раз пережидали в тех горах и лесах время снегов и морозов. Вы, воины, будете охотиться в прериях на бизонов. А для нас, мальчишек, лучшее место охоты – там, наверху.

– Ты так думаешь?

– Да, отец. А на обратном пути мы могли бы навестить тех двоих охотников на бобров, если они уже вернулись после зимы.

– Это хорошо. Возможно, привезете нам какие-нибудь вести.

– Да, отец!

– Хорошо. Если Маттотаупа согласен, я не возражаю. Что-нибудь еще?

– У Харки Твердого Камня, Убившего Волка, нет хорошего лука. Нужно дать ему лук получше.

Вождь опять улыбнулся и кивнул юноше-дакота.

– Ты получишь новый лук, – сказал он. – Ведь ты лишился своего Священного Железа. Там… – вождь указал вглубь вигвама, – там лежат четыре лука. Опробуй их и скажи мне, какой лучший. Если сможешь определить лучший и покажешь мне, что ты умеешь обращаться с ним, один из луков твой.

Харка разгадал комбинацию из жестов и слов вождя, подошел к указанному месту, склонился и стал по очереди брать оружие в руки. Это были луки не для мальчиков, а для мужчин. Харке наступающим летом исполнится тринадцать лет, но ростом он уже был сто семьдесят пять сантиметров и при всей худобе был жилистым и сильным. Проверив все четыре лука, он сразу понял, что последний – лучший.

– Вот этот.

Вождь удивленно вскинул брови:

– Правильно. Идем! Посмотрим, сможешь ли ты натянуть тетиву и попасть в цель.

Горящая Вода вышел с мальчиками из шатра. Могучий Олень вручил Харке шесть стрел. Вокруг сразу собралась толпа любопытных; отовсюду сбежались ровесники сына вождя.

– Приведи Маттотаупу!

Могучий Олень помчался выполнять поручение отца. Он быстро вернулся вместе с Маттотаупой.

Харка шагнул к отцу.

– Это костяной лук, из китового уса, – пояснил он. – Ты рассказывал мне о таких, отец, но я впервые держу такой лук в руках. Горящая Вода хочет подарить мне не этот, а другой, один из трех луков, они лежат у него в шатре. Но испытание на меткость я должен пройти с этим костяным луком. Я попрошу дать мне три пробных выстрела перед испытанием.

– Это твое дело, Харка Твердый Камень.

– Хау.

Тем временем подошли воины и даже шаман. Он согласился переводить, и Харка попросил его:

– Мне нужны три пробных выстрела. И пусть Горящая Вода покажет мне цели, которые я должен поразить.

Шаман и вождь посовещались.

– Два пробных выстрела, – ответил Горящая Вода.

Харка немного подумал, положил костяной лук к ногам вождя в траву и отступил в сторону.

– Мой старый лук достаточно хорош, – сказал он тихо, но твердо.

– Почему ты просишь три выстрела? – спросил Горящая Вода, не рассердившись на поведение мальчика.

– Я должен подготовиться к выстрелу, которого ты от меня ждешь. Я должен знать, какая дальность у этого лука и как направлять стрелу. Мне нужны три выстрела, чтобы все это понять.

– Ты верно говоришь, ты прошел и это испытание, Харка Охотник на Медведей. Бери лук. Три выстрела твои. Цели для следующих трех назначу я.

Харка снова взял лук, прошел среди вигвамов и прыгнул через ручей. Все это время за ним шла толпа болельщиков и зевак. Остановившись в прерии, он приложил стрелу и натянул тетиву. Его впечатлила поразительная эластичность и легкость этого оружия. Сперва он собирался выстрелить как можно дальше. Для этого предельно натянул тетиву, изогнул плечи древка и пустил стрелу. Тетива запела, стрела понеслась, рассекая воздух. Все взгляды неотрывно следили за траекторией оперенной стрелы.

Могучий Олень – сам как та стрела – метнулся вперед и намного опередил остальных мальчишек в погоне за стрелой. Вскоре его радостный крик из-за холма возвестил, что он нашел стрелу в траве.

Харка не побежал с остальными. Он приложил вторую стрелу и, когда мальчики вернулись с первой, выстрелил во второй раз. Она вонзилась в пятидесяти шагах в песчаный холмик, наметенный ветром. Стрела застряла, но прошла его насквозь. Харка был доволен пробивной способностью стрелы и наконечника. Он взял в руку третью стрелу. Ее он пустил быстро, чтобы никто не успел понять, куда он целился. Стрела воткнулась в землю в ста шагах. Харка сам сбегал за ней и предстал перед вождем:

– Я готов. Назови мне цели!

– Первую назначит Могучий Олень, предводитель юношей, вторую – Маттотаупа, третью – я, – решил Горящая Вода.

Могучий Олень посовещался с мальчиками. Они решили, что один из них заберется на вигвам и в скрещении шестов закрепит маленький кожаный мячик. Стрелять в него Харка должен из положения лежа. Задача была не из легких. Поскольку Харке не указали, где именно ему залечь, он выбрал в семидесяти шагах от цели место, где можно было легко вскинуть лук. Обращение с этим оружием уже доставляло ему радость. Он лег и без промедления выстрелил. Стрела пронзила мячик. Мальчики громким ликованием одобрили выстрел.

Тут вперед вышел Маттотаупа. Легкая улыбка играла у него на губах.

– Я отойду на сто пятьдесят шагов, подниму руку и расставлю два пальца. Пусти мне стрелу так, чтобы я мог зажать ее между пальцами, Харка, Поражающий Стрелами Бизонов. Стреляешь с колена.

Маттотаупа попросил Мудрого Змея пойти с ним. Они отошли на отмеренное расстояние и остановились на поляне. Маттотаупа поднял правую руку и развел указательный и средний палец. Воздух был чистым, утро ясным. Харка, опустившись на правое колено, тщательно прицелился и прикинул, с какой силой натянуть тетиву. Выстрел был непростым, расстояние большим. Харка прищурился. Зрители застыли в напряжении; никто не издавал ни звука. Харка выстрелил. Тетива зазвенела, стрела понеслась.

Звонкий возглас Маттотаупы возвестил, что задумка удалась. Всеобщий радостный гул приветствовал успех Харки. Толпа мальчишек ринулась к Маттотаупе резво, как стайка жеребят по весне.

Когда они добежали, Маттотаупа все еще держал вскинутой руку со стрелой, зажатой у оперения.

Воодушевленные, будто сообща совершили этот превосходный выстрел, они вернулись к Харке. Напряжение нарастало, ведь для третьего выстрела цель выбирал Горящая Вода.

Вождь попросил принести ему кожаный мячик, пронзенный стрелой Харки, и подозвал к себе Могучего Оленя:

– Вот! Возьми мяч, бегай с ним и внезапно подкинь его вверх. Пусть Харка, Поражающий Стрелами Бизонов, попадет в него.

Могучий Олень рассмеялся и сверкнул глазами на Харку. Он взял мяч и начал носиться с ним туда-сюда, а Харка стоял на месте, держа в левой руке лук, а в правой третью, и последнюю стрелу. В этот раз он не стал заранее прикладывать стрелу, хотя в решающий момент нужно было очень быстро выстрелить. Могучий Олень бегал вокруг, подпрыгивал, кувыркался, снова бежал. Мячик он постоянно перекладывал из одной руки в другую. Внезапно, сделав несколько крутых прыжков, он бросил мяч вверх из-под ноги; он был шагах в восьмидесяти от Харки. Тот молниеносно приложил стрелу, прицелился и выстрелил. Стрела пронзила мяч в тот момент, когда он на мгновение завис в воздухе перед тем, как упасть.

Его отнесло стрелой немного в сторону, там они и упали, слитые воедино.

Мальчики ликовали. Могучий Олень подхватил мяч со стрелой, торжественно поднял их вверх и бегом принес Харке.

– Победитель! Ты попал в цель! Мой брат Харка, Убивший Волка, Охотник на Медведей!

Харка не сказал ни слова. Он вернул лук вождю.

Маттотаупа стоял рядом с Горящей Водой и внимательно рассматривал оружие:

– Это лучший лук, какой мне доводилось видеть. Много ли таких у воинов-сиксиков?

– Такой в нашем лагере один, – спокойно ответил Горящая Вода. – Маттотаупа тоже хочет выстрелить из него?

– Если ты мне разрешишь, вождь Горящая Вода, самому назначить цель.

– Назначай.

Маттотаупа крикнул Харке:

– Принеси щит из кожи бизона и встань с ним в трехстах шагах отсюда!

Шаман перевел слова Маттотаупы, и толпа замерла в ожидании. Маттотаупа почувствовал в зрителях какое-то особое волнение, причины которого он в тот момент не мог знать, но оно не ускользнуло от него. Триста шагов считались расстоянием полета стрелы, но лишь в легендах стрела попадала в цель на таком расстоянии.

– Скажи, чтоб тебе дали «щит солнца»! – крикнул вдогонку мальчику шаман, словно озаренный внезапной мыслью.

Жена вождя показала Харке три круглых щита вождя, сделанных из семи слоев кож бизона. Все они были ярко раскрашены; один был с геометрическим символом солнца, где центральный круг представлял собой колесо с четырьмя спицами. Его-то Харка и взял и отошел с ним на назначенное расстояние к западу. Так солнце было у отца за спиной и не слепило его. Мальчик поднял щит перед собой, загородив лицо и грудь.

Вождь Горящая Вода с сыном стояли возле Маттотаупы. Все взгляды были устремлены на стрелка. Он натянул тетиву, и лук выгнулся. Теперь хорошо была видна гибкость оружия. Под загорелой кожей Маттотаупы напряглись мускулы. Глаза сузились в щелочки.

Сила выстрела была такова, что взгляд не поспевал за полетом стрелы. Зрители затаили дыхание.

Все ждали.

Возгласа не прозвучало.

Все продолжали ждать.

Харка не возвращался.

Мужчины стали переглядываться; в них зашевелилось сомнение. У кого-то в уголках губ появилась ухмылка – с некоторым сожалением, что чуда не случилось. Стрела хотя и воткнулась в щит, это они могли разглядеть, но, видимо, не в самый центр.

– Идемте! – решил наконец вождь и вместе с Мудрым Змеем, Колченогим Волком и тремя мальчиками, включая его сына, направился к Харке.

Маттотаупа остался на месте и ждал.

Когда группа дошла до Харки, ожидающие наконец услышали разноголосые восклицания:

– Попал! Попал!

Теперь никого уже нельзя было удержать. Все ринулись туда, где вождь, шаман и воин в изумлении стояли перед мальчиком, который все еще скрывался за щитом. Стрела воткнулась ровно в центр солнцеворота.