История русской бюрократии

В качестве антитезы появились общественные движения, оппозиционные правительству: народники, затем партия «Земля и воля», разделившаяся в 1879-м на партии «Народная воля» и «Чёрный передел». Начались покушения на видных царских сановников, в том числе и на жизнь самого Александра II.

В апреле 1880 года министром внутренних дел назначили М. П. Лорис-Меликова. Человек незаурядный, он взял на себя подготовку завершения «великого дела государственных реформ»: составил так называемую «Конституцию Лорис-Меликова», которая предусматривала выборность представителей от общественных учреждений в высшие органы государственной власти. Никаких легальных партий или прочих сравнимых с ними общественных учреждений тогда не было, и по сути речь шла о завершении передачи власти от монарха в руки бюрократии: она бы и партии создавала, и общественные движения; сама бы себя во власть выбирала и сама контролировала. Документ был заранее одобрен императором, назначили уже заседание Совета министров для утверждения законопроекта, но…

Страна под воздействием реформ этого государя двинулась от вполне устойчивого неограниченного самодержавия к не менее устойчивому конституционному режиму, но при таком переходе неизбежен этап нестабильности. Лишь если власть имеет чёткое представление, что она хочет получить в результате своих действий, и умеет добиться выполнения задуманного, не останавливаясь даже перед «крутыми» мерами, этот путь можно пройти, спокойно корректируя намерения в соответствии с логикой развития. Самое недопустимое для лидера качество на этом пути — нерешительность.

Александр II был нерешительным лидером. Чётко понять, чего он хочет, ради какого для России блага затеял реформы, он не мог, и потому в значительной мере сам повинен в разыгравшейся драме. Страна вследствие его руководства впала в нестабильность; из клубов этого тумана вышли бомбисты и утром 1 марта 1881 года убили самого инициатора перемен.

После убийства императора принявший корону его сын Александр III (1845‒1894) собрал Совет министров. Многим казалось, что раз отец нового государя одобрил доклад Лорис-Меликова по переходу к демократии, то обсуждение его «Конституции» в Совете министров — простая формальность, и она будет принята хотя бы из уважения к памяти покойного. Но император предупредил, что «вопрос не следует считать предрешённым». Начались споры, конец которым положил обер-прокурор Синода К. П. Победоносцев. Он заявил, что одно лишь «чистое» самодержавие, такое, каким оно сложилось при Петре I и Николае I, может противостоять революции. Неумелые реформаторы своими уступками, полууступками и полуреформами способны только расшатать здание самодержавного государства.

После его выступления император предложил ещё подумать над проектом.

Больше к нему не возвращались никогда.

Говоря о Александре III, всегда вспоминают, что при нём страна жила без войн, была стабильность, развитие капитализма шло на политическом фоне «подмороженной России», в условиях чрезвычайного режима, введённого в августе 1881 года «временно», но просуществовавшего вплоть до падения самодержавия. Также непременно вспоминают министра финансов Витте, который сильно укрепил финансы.

Рассмотрим эту историю.

В 1887 году случился в России огромный, небывалый урожай! А в Европе он был плохим. Понятно, что вывоз из России хлеба достиг объёмов, до тех пор неслыханных. Следствием стало усиление доверия к России, рост её кредита на иностранных рынках — как сказали бы теперь, повысилась её «инвестиционная привлекательность». Это позволило министру финансов И. А. Вышнеградскому изменить финансовую систему. Он укрепил обращение металлических денег и признал желательным накоплять золотые запасы. В этих целях правительство поощряло усиленный вывоз хлеба, одновременно препятствуя увеличению ввоза товаров. Так достигли торгового баланса с высоким перевесом вывоза над ввозом, и смогли приобретать золото.

БЮРОКРАТИЗМ: ПРАКТИЧЕСКИЕ ЗАНЯТИЯ

В 1885 году выбирали гласных городской саратовской Думы. Избирать и быть избранным мог только человек, имевший в городе какую-либо недвижимость. Так что владелец какой-то лачуги мог избирать и быть избранным, а, например, крупный чиновник, нанимавший квартиру в городе, причём за большие деньги, не мог.

На выборы в здание городской Думы набивалась толпа, больше похожая на сходку крестьянского мира. Висели клубы махорочного дыма, а избиратели время от времени для вдохновения бегали в соседние кабачки. Среди этой толпы шмыгали кандидаты в гласные, которые, по словам очевидца, «о чём-то шушукают с избирателями, показывая им право и лево, то есть обучая приёмам баллотировки. Вся эта многолюдная толпа ничего не понимает в общественных делах, и ей решительно всё равно, куда ни бросить маленький, юркий шарик, решающий выбор того или иного лица. Толпа эта не разбирает своих кандидатов, она знать не хочет их нравственных качеств — её научили, куда бросить шарик, и она считает дело сделанным, обязанность свою исполненною. А кого она почтила доверием, кому вручила благосостояние своего родного города, — до этого толпе нет дела…»

А в 1891‒1892 годах случился неурожай и массовый голод в двадцати губерниях!

Система впала в сильнейшую нестабильность. Во-первых, потребовалось экстренно тратить огромные деньги на продовольствие голодающим. Во-вторых, израсходовав свободные ресурсы казначейства и госбанка на создание запасов золота, правительство теперь оказалось вынужденным выпустить кредитных билетов на 150 млн. В-третьих, пришлось запретить вывоз хлеба и брать внешний золотой займ. Почти все свободные средства казначейства улетучились, а разорённое неурожаем население не смогло платить налоги, что привело к недобору по всем статьям госдоходов.

И на смену Вышнеградскому в министры назначили С. Ю. Витте.

Новый министр выставил принцип, что «финансовая политика… должна поставить своей задачей разумное содействие экономическим успехам и развитию производственных сил страны». И для начала увеличил податное бремя! Провёл несколько повышений налога и акцизов, причём акцизы с пива, спичек, нефти и табака подняли вдвое; выросли питейные акцизы со спирта и фруктовых водок, и т. д. В 1893 году установили государственный квартирный налог.

Но что удивительно (хотя и понятно), наряду с ростом расходов «простого народа» росли доходы «элиты»! Тот же самый Витте санкционировал включение в правление частных железных дорог, страховых обществ, банков, крупных экспортных торговых товариществ своего рода «свадебных генералов» — высших сановников. На этих дутых должностях они получали большие деньги. И кстати, будущий император Николай II во время голода 1891‒1892 годов председательствовал в комитете по оказанию помощи населению губерний, пострадавших от неурожая, а в 1892-м стал председателем комитета Сибирской железной дороги, и остался в этой должности даже после восшествии на престол.

20 октября 1894 года в Крыму от острого воспаления почек внезапно скончался 49-летний Александр III.

Мы говорили уже о расколе российского общества на две неравные части: народ и «элиту», которая состояла не из всего дворянства, а только из самого высшего его слоя. Этот весьма немногочисленный слой господ держал в своих руках всю высшую власть, манипулируя даже императором. У народа и господ были разные культура, образ жизни и, конечно, её уровень. Доходы простого народа были крайне малы. При заработной плате рабочего в 12‒20 рублей в месяц, каморка — помещение с перегородками, не доходящими до потолка, стоила 6 рублей, одиночная койка — 2 рубля, половинчатая —1,5 рубля. Доходы крестьян были намного ниже. Средняя продолжительность жизни в 1870‒1890-х годах составляла для мужчин 31 год, для женщин 33 года, а, например, в Англии соответственно 42 и 55 лет.

Люди высшего слоя жили совсем иначе! Они, даже если не занимали синекур, имели возможность получать огромные состояния путём «слёзных прошений», «припадания к стопам» и верноподданнического угодничества[40]. Они не стеснялись обогащаться за счёт казны. Бывший крупнейший чиновник, военный министр Д. А. Милютин в своём «Дневнике», охватывающим 1873‒1899 годы, с негодованием вспоминал факты неприкрытого хищничества, отмечая особо, что чем выше и ближе к царской семье, тем безнаказаннее протекало паразитическое поедание казённого пирога — того самого, получившегося от повышения налогов, усиленного вывоза хлеба, голода народа. Вот один великий князь захотел утащить для себя завод у казны (и утащил), другой захотел получить несколько миллионов золотом «для заграничных расходов» — и получил; вот сестра любовницы Александра III княгиня Долгорукова начала незаконную продажу казённых концессий на железные дороги, а вот и сам император нервно разрыдался, узнав, что один из молодых великих князей подворовывал вещи из кабинета императрицы, но через два месяца просит Милютина вернуть оступившегося лоботряса «как-нибудь на службу»[41].

Такую жизнь вёл весьма тонкий слой высших сановников, близких к трону. С ними соприкасались дворяне и чиновники — слой пошире — которым уже физически недоступно было непосредственное «припадание к стопам» высшей власти, но они, имея перед собою пример «небожителей», наживались вымогательством и поборами с зависящих от них лиц…

БЮРОКРАТИЗМ: ПРАКТИЧЕСКИЕ ЗАНЯТИЯ

Жили в Курске весело, и это продолжалось до губернатора Аркадия Ивановича Нелидова, со вступления которого в управление губернией общество начало расстраиваться и делиться на партии, так что к концу года весёлость исчезла, и если бывали какие-либо собрания дворян в одну кучу, то или по случаю чьих-либо именин, или свадеб. Слышан был один ропот на губернатора: первое — что при его средствах живёт не по-губернаторски и даже, к стыду дворянства и своего звания, ездит по городу четвернёй, а не в шесть лошадей, и прислуги мало… и даже за пятью детьми или чуть ли не за шестью ходила одна девушка Сара Ивановна; а как тут были и мальчики, которых, бедных, приучили с четырёх лет самих одеваться, так что ей стоило только приготовить, что надеть. «Воля ваша, — говорили все, — это не по-дворянски!». Но главное, что возмущало всё общество, это то, что он не брал взяток. «Что мне в том, — говорил всякий, — что он не берёт? Зато с ним никакого дела не сделаешь!».

Но вернёмся к С. Ю. Витте и введению в России по Указу от 29 августа 1897 года золотого денежного обращения. Посмотрим, как сказалось оно на ситуации в стране, две части населения которой, народ и «элита», были разделены столь разительно.

Сторонники его реформы говорят, что переход на золотой рубль привлёк в Россию иностранные капиталы. Это правда, но лишь наполовину. Капиталов, вложенных в российские предприятия, к 1902 году было чуть больше, чем на миллиард рублей. Но и доходы с них вывозили из страны тоже в золоте! В итоге разрекламированное как большой успех привлечение иностранного капитала свелось к тому, что после временного прилива денег в нашу страну, затем в течение длинного ряда лет ушло обратно в виде дивидендов на затраченный капитал значительно больше золота. Такое было возможно только через полное разорение значительной части и без того бедного сельского населения страны, что и произошло.

А много ли получила от «изобилия инвестиций» наша экономика?

С начала 1880-х и до начала 1890-х годов, за несколько лет до денежных реформ Витте, создание новых капиталов шло медленно. В среднем ежегодно возникало новых промышленных паевых и акционерных предприятий на сумму 37,5 млн рублей. С введением золотого рубля началось ускорение, и в следующие шесть лет ежегодный прирост капиталов сразу поднялся до 322 млн, прежде всего за счёт роста иностранных инвестиций. Однако увеличение производства не было покрыто ростом спроса и потребления, а кое-как держалось на казённых заказах и субсидиях.

Безнаказанно такое мнимое процветание пройти не могло: в 1899-м разразился промышленный кризис. Биржа рухнула сразу на 40 %. Правительство пыталось спасти положение, затратив на это до 170 млн рублей, что только затянуло кризис на четыре года. После этого краха новых предприятий возникало ежегодно всего на 40 млн, то есть почти на столько же, что и до феерического расцвета в ходе реформ Витте.

Эти экономические пертурбации, конечно, подстегнули общественную активность масс! Уже вскоре высший бюрократ С. Ю. Витте, назначенный председателем Совета министров, отправлял карательные экспедиции в Сибирь, Прибалтику, Польшу, а также и войска для подавления Московского вооружённого восстания 1905 года. А ведь все события, потребовавшие силового подавления со стороны государства, были вызваны реформами самого Витте!

Далее никакие попытки выправить положение, в том числе и реформы П. А. Столыпина, уже не привели царскую Россию ни к чему хорошему.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Нужды общества и государство

Как возникают государства? Вопрос интересный, особенно с учётом того, что не всякий в нашей стране скажет, что это вообще такое — государство.

Во времена, когда в России изучали марксизм-ленинизм, всякий студент выучивал, что буржуазное государство — это особая машина, аппарат «для подавления одного класса другим и притом большинства меньшинством». И пока не приведёшь эту цитату из работы В. И. Ленина «Государство и революция», ни в одном вузе зачёта по научному коммунизму, истории, социологии или политэкономии не получишь. А дальше Ленин там писал, что «…для успеха такого дела, как систематическое подавление меньшинством эксплуататоров большинства эксплуатируемых, нужно крайнее свирепство, зверство подавления, нужны моря крови, через которые человечество и идёт свой путь в состоянии рабства, крепостничества, наёмничества».

В коммунистическом же обществе, согласно марксистской теории, государство (и вообще демократия) начнёт отмирать «в силу того простого обстоятельства, что, избавленные от капиталистического рабства, от бесчисленных ужасов, дикостей, нелепостей, гнусностей капиталистической эксплуатации, люди постепенно привыкнут к соблюдению элементарных, веками известных, тысячелетиями повторявшихся во всех прописях правил общежития, к соблюдению их без насилия, без принуждения, без подчинения, без особого аппарата для принуждения, который называется государством».

Во как завернул! «Государство начнёт отмирать». Но, во-первых, опыт СССР показал, что не начало оно отмирать. А во-вторых, мы задались вопросом не об отмирании, а о возникновении государства, со всем присущим ему аппаратом бюрократов и чиновников. Откуда же оно взялось, и зачем?

На этот счёт существует немало теорий.

Сторонники психологической теории определяют общество и государство как сумму психических взаимодействий людей и их различных объединений. Иначе говоря, у людишек якобы есть психологическая потребности жить в рамках организованного сообщества, они инстинктивно чувствуют необходимость сбиться в стаю, откуда (почему-то) один шаг до возникновения государства. Представителями этой теории были русский правовед Л. Петражитский (1867‒1931), австрийский психолог Зигмунд Фрейд (1856‒1939) и другие. По их мнению, основная причина возникновения государства скрыта в способности человека оценивать реальную ситуацию и находить оптимальное решение.

Ещё одна теория — юридическая, или «правовая». На Руси её продвигают В. П. Пугачёв и А. И. Соловьёв. В своём «Введении в политологию» они пишут: «Как отмечал ещё в V в. до н. э. величайший ум античности Аристотель, политика коренится в природе человека как социального существа, способного полноценно жить лишь в коллективе, обществе, и „обречённого“ взаимодействовать с другими людьми». Отсюда вывод: государство возникло из необходимости защищать естественные права и свободы человека. А естественные права — если кто не знает — это право на жизнь, на частную собственность, на свободу и независимость, на равенство и так далее.

Итак, государство — которое по Ленину есть аппарат подавления личности, по этой теории возникло, наоборот, из необходимости защиты прав личности.

Есть ещё «органическая» теория возникновения государства. Говорят, основные её постулаты сформулировали тоже древние греки, а затем их идеи развил английский мыслитель Герберт Спенсер (1820‒1903). Он считал полезным использовать в философии и социологии данные естественных наук, а государство представлял в виде общественного организма, состоящего из отдельных людей так же, как живой организм состоит из клеток. А потому (по его мнению) сущность государства понятна просто из его строения, и если возникают неясности, то для их разъяснения надо по аналогии обратиться к закономерностям анатомии и физиологии.

Здесь — как бы оно ни показалось удивительным самому Герберту Спенсеру, а тем более древним грекам, легко вернуться к теории Маркса и Ленина. Главный тезис коммунистического общества звучит так: «От каждого по способностям, каждому по потребностям». В общественном строительстве ничего подобного достичь не удалось и не удастся, зато человеческий организм, как и любой живой организм (даже организм самого заядлого демократа и либерала) устроен на абсолютно коммунистических началах. Каждый орган или клетка получают по потребностям, а отдают по способностям. Если же печень забирает себе больше вещества и энергии, чем ей потребно, она непомерно разрастается, ничего не делая взамен; или если лёгкие, отказавшись работать «по способностям», перестают «отпускать» в кровь кислород; если кишечник требует себе повышенную долю общей энергии — а взамен ничего, кроме газов, не производит, — короче, если организм станет работать на капиталистических началах, то, уверяем вас, тут же начнутся крики: «Доктор, немедленно восстановите коммунистическое функционирование моего организма!»

Спенсер был прав в том, что в философии и социологии надо использовать данные наук о природе, и что многие закономерности развития животных и человеческих сообществ аналогичны. Но государства — вопреки его мнению — устроены по аналогии не с отдельными организмами, а с сообществами живых организмов.

Отряд хищных млекопитающих состоит из 250 видов очень разных животных. Величина: от миниатюрных до крайне больших. Устройство тела: от грациозной кошки до неуклюжей гиены; от громадного белого медведя до быстрой тонкой ласки. У одних зверей шерсть короткая и грубая, у других — густая и пышная. У всех разная окраска меха, разный голос, разные места обитания, разные способы устройства жилищ.

А посмотрим на страны мира! Большие и маленькие, густонаселённые и малолюдные, с людьми разного цвета кожи и роста, с разными языками и культурой.

Всякое человеческое сообщество, начиная с первобытного, распределяет между своими членами разнообразные функции, выполнение которых необходимо для выживания этого сообщества. Постепенно возникают чёткие общественные структуры: властные, производственные, финансовые, оборонительные, научные, бытовые, транспортные и много ещё какие, и в каждой из структур найдётся своя «элита». Любая структура желает существовать как можно дольше и лучше; каждая хотела бы перетягивать на себя общие ресурсы, но некоторым (военным, властным, финансовым) делать это легко, а некоторым трудно. Но для жизни сообщества нужны они все! Задача власти — следить, чтобы от антагонизма между ними не было ущерба стране в целом.

Взаимоотношения между сородичами у хищников различны: одни не терпят присутствия друг друга и встречаются с себе подобными лишь в период спаривания; другие, наоборот, держатся большими стаями. У некоторых видов самцы заводят себе гаремы, а у каких-то самец смотрит на своих детёнышей как на добычу, и самка его отгоняет, чтоб не съел. Но при всех различиях у хищников есть общие признаки: одинаковый образ жизни, привычки, одинаковый вид пищи — они поедают других животных; отсюда сходное строение конечностей, скелета и зубов.

Смотрим на государства: у всех есть армия и полиция, дипломатия и пресса, наука и торговля, образование и здравоохранение, и всё остальное тоже; но есть и различия, возникающие от природных условий. В одних странах образование платное, в других бесплатное, а кое-где вводят уже обязательное бесплатное высшее образование. Это делают те страны, которые намерены жить с инноваций, а не с продажи сырья, потому что у них его нет: видите, как условия существования влияют на устройство жизни?

Пальцы лап разных животных служат — у кого для ловли добычи, у кого как опора при ходьбе, кто-то ими копает землю. А кто-то плавает, и его пальцы соединены плавательной перепонкой. Иначе говоря, лапы есть у всех, но разные. Так и в государствах:

налоговая система есть везде, но она у всех разная и по устройству, и по ставкам. И так далее.

Животные обмениваются информацией: они её передают не только через химические сигналы, но и через позы, мимику и звуки, обозначая подчинение или угрозу, желание или предупреждение об опасности. Иногда им даже не обязательно видеть друг друга. Так, каждый медведь в лесу занимает свой определённый участок, с которого кормится, и «чужих» медведей сюда не впустит — такой вот медвежий патриотизм. Чтобы отметить границы своего участка, мишка встаёт на задние лапы возле деревьев на границе участков и рвёт их кору когтями и зубами как можно выше, делая при этом метки, да ещё и с запахом, поскольку он в процессе кородрания оставляет на стволе слюну и выделения желез, расположенных на лапах. Чужой медведь придёт, примерится, увидит, что потенциальный противник — крупнее ростом и вонючее, и пойдёт себе прочь. А ежели обнаружит, что нет, что это он мощнее, то может и посягнуть на чужую территорию, и будет между двумя медведями война.

Трофическая пирамида — система цепей питания в природе. Ступени пирамиды образуют так называемые консументы, а основные её ярусы состоят из: а) зелёных растений, впитывающих энергию солнца; б) растительноядных животных (консументы I порядка); в) хищников, питающихся мясом растительноядных животных (консументы II порядка); г) хищников, поедающих хищников (консументы III порядка)[42].

А страны? Метки, то есть пограничные столбы, ставят; военные учения проводят; при помощи СМИ такой вони напустят, что убежишь со страху. Но если противник видит, что он мощнее тебя, то может и посягнуть на чужую территорию.

Много общего в устройстве животного мира и практике государствостроения. Но теоретики-политологи никак не желают этого видеть, и даже постоянные войны не наталкивают их на правильные выводы. Основная их идея в том, что бюрократы обсели управляющие органы государств ради блага своих народов.

А посмотрим на Вторую мировую войну, случившуюся волею государств во вполне цивилизованном ХХ веке. Десятки миллионов людей согнаны в армии, убиты или искалечены; тысячи городов снесены с лица земли, колоссальные ресурсы затрачены на производство орудий уничтожения; матери потеряли детей; дети — родителей; разрушилась культура, пала нравственность. А всё потому, что понимание «блага народа» было разным в разных местах.

Безобразия середины ХХ века натолкнули политологов на новую теорию, которая и стала сегодня наиболее популярной. Это так называемая «договорная» теория. Согласно ей, государство не должно проповедовать людям нравственность и добродетель или принуждать людей к любви, совестливости и духовности. Оно всего лишь предполагает эти достоинства в человеческих душах и опирается на них, чтобы организовывать защиту родины на основе права и справедливости. Для этого (говорят политологи) государству даётся власть и авторитет; для этого ему предоставляется возможность воспитания и отбора лучших людей; для этого оно создаёт армию и флот.

И это была бы воистину прекрасная теория, если бы государство не было бы абстракцией. Да, в каждой стране каким-то образом происходит синхронизация интересов различных общественных структур для того, чтоб они друг друга не пожрали (в соответствии с правилами социально-трофической пирамиды) и двигались бы в какую-то одну сторону в общих интересах. И даже можно описать, как синхронизация происходит. Но реального «механизма», выполняющего такую работу, нет, он существует только в умственных построениях философов, то есть он — абстракция.

Из всей описанной в нашей книги истории России видно, что ради позиционирования страны в окружающем мире конкретные властные люди тем или иным образом выстраивали внутреннее её устройство. Они — конкретные люди — определяли, сколько денег и как им нужно собрать с подданных, сколько работников, где и на каких работах должно быть занято для достижения определённых целей, какое этим работникам нужно образование, да и нужно ли оно вообще. Для проведения внутренней политики они создавали аппараты чиновников и формулировали законы и правила. Всё это в совокупности: группу властных людей с чиновничьим аппаратом и правилами поведения для простоты изложения можно назвать государством.

И для той же цели (то есть для простоты изложения) группу властных бюрократов, принимающих решения, которые считаются государственными, можно называть словом «элита». Многие действительно их так называют. Однако поверим ли, что человек, оказавшийся в составе такой «элиты», в своих действиях руководствуется идеями благополучия народа и справедливости? Или что он, встретив другого — не входящего в число «элиты», но обуреваемого идеями благополучия и справедливости — уступит ему своё место, хотя бы из чувства той самой справедливости?

Нет, мы в это не поверим.

Обобщение данных таких наук, как этология, психология и история даёт подсказку: первая и простейшая цель представителя правящей верхушки — это его собственное выживание в качестве властителя. В нашей истории бывало, что люди, оказавшиеся наверху, шли ради сохранения себя во власти на всё, вплоть до риска развала самой страны! В Смутное время было так, в период «женского царства» XVIII века, и, кстати, Ельцин со своей командой явил нам такой пример власти с простейшей целью самосохранения, ради которой можно пойти на всё.

К счастью, властная «элита» вынуждена хоть что-то делать и для страны, не ограничиваясь целью своего выживания, потому что «консументы низшего порядка» — представители второго яруса социально-трофической пирамиды, воспользовавшись ничегонеделанием «элиты», обязательно попытаются её сожрать с тем, чтобы самим захватить властную вершину. Помните, при позднем Ельцине в Думе обсуждали его импичмент, и лидеры нижнего яруса — Лужков и Примаков, создавали запасную властную элиту под названием «Отечество»? Импичмента не получилось, но Ельцин в итоге удалился. А может кто-то неизвестный из его собственного клана его об этом ненавязчиво «попросил» ради сохранения у власти всего клана.

Итак, правящая группа (олицетворяющая государство) оказалась у власти. Она должна что-то делать. Что? «Синхронизация деятельности всех прочих структур страны» — это красиво звучит, а на деле-то надо привести к некому общему знаменателю интересы отраслевых и территориальных «элит» — у представителей которых, между прочим, та же первая и главная цель: выжить у власти любой ценой.

Дальше начинаются варианты. «Элита» может желать просто выжить (и при изменении обстоятельств её сожрут); выжить в кризисе (тот самый вариант с Ельциным: его «ушли», элита осталась); выжить в кризисе и иметь возможность приспособиться к новым условиям, чтобы выживать дальше. Это уже продвинутый вариант государства.

Нельзя забывать, что вокруг любой страны много других стран (со своими «элитами»), а отношения между странами всегда колеблются, угроза нападения всегда присутствует, и значит, такая цель, как защита своей страны, всегда актуальна. Помните медведя, который дерёт кору на высоте своего роста? Это он показывает свою готовность к войне. Если властная «элита» покажет иностранному врагу свою неготовность к войне, или вообще начнёт разоружаться из каких-либо идеалистических или финансовых причин, она получит войну. А если эту её неготовность увидят элитарные люди второго эшелона, они найдут возможность заменить негодных правителей, опираясь на народ. Сам народ никогда ничего не решает.

Конечно, в защите страны помимо чисто военного решения возможен дипломатический вариант: без войны поднять авторитет своей страны в мире. В России хороший пример такого рода — правление императора Александра III. Но и такой вариант возможен только при наличии пусть и не воюющей, но мощной армии.

Следующая цель государства: создание достойной экономики. Богатая страна может купить благосклонность и преданность соседей, или с помощью займов привязать их к себе ссудным процентом, и вообще может позволить себе куда больше, чем бедная, и «элита» богатой страны выглядит попристойнее! Иначе говоря, у здорового медведя шерсть гуще.

Развитая экономика требует определённого уровня образованности общества.

Ещё одна важная цель: поддержание и развитие идеологии сообразно изменяющимся внешним условиям. Коммунистическая идеология недавних времён направляла весь властный ресурс в пользу большинства населения, с ущемлением прав меньшинства: ресурсы тратились в интересах большинства, законы подвёрстывались под интересы большинства, пропаганда работала в поддержку государства трудящихся, то есть большинства. В отличие от времён царизма это стало для России большой новинкой, и можно утверждать, что только переход к такой идеологии позволил совершить в нищей стране индустриальную революцию и могучий научный прорыв, чтобы она встала вровень с ведущими державами мира и даже превзошла большинство из них. Обратный переход России к либеральной идеологи отбросил экономику страны назад. Хотя свобод разного рода — прежде всего для меньшинства — стало больше.

Здесь надо отметить, что лозунги типа: «мы хотим, чтобы наше общество было де-идеологизированным» — тоже идеология, но насаждаемая врагами страны.

Ради достижения всех этих целей возникает и существует в разных странах то, что политологи называют словом «государство», понимая под ним бюрократический механизм (аппарат) влияния, находящийся в руках правящей элитной группировки, состоящей из нескольких людей. Но сами эти люди действуют, исходя из своих соображений и своего понимания момента; если внешние условия не заставят их направлять усилия подданных в соответствии с перечисленными целями, они и не будут этого делать.

Наконец, мы подбираемся к высшей цели государственной деятельности, какой только может достичь правящая элитарная группировка, это — достойное геополитическое позиционирование своей страны (военное, экономическое, технологическое). Все предшествующие цели подчинены ей, все в неё входят. Мало кто из властителей России поднимался на такой уровень!

А почему? Потому что жизнь не заставляла. Ведь самая первая их задача — просто выжить — продолжает быть актуальной всегда. Пока внешние условия позволяют жить спокойно, ни первые люди страны, ни входящие во второй и третий эшелоны бюрократы пупка не надорвут. Но когда клюнет жареный петух, то правящая верхушка — если она понимает суть происходящего, что случается не всегда — возглавит народ для рывка, подавляя тех, кто этому сопротивляется. А сопротивляющиеся всегда есть, поскольку та часть общества, что находится между властной группировкой и народом, а именно отраслевые и региональные элиты, бюрократы и волокитчики — всегда желают жить так, чтобы было поменьше ответственности и контроля, и как можно больше благ и безопасности.

Что такое властная «элита»

Вопреки выдумкам журналистов, первая древнейшая профессия — вождь. Вторая — воин. В ходе эволюции возникли общественные структуры: вместо одного вождя в племенах появились группы властвующих (вождь, главный жрец и т. д.), вместо нескольких воинов — армия. Со временем развились производственные, финансовые, научные, транспортные и много ещё какие структуры; потом они начали ветвиться: властные разделились по функциям и регионам страны, производственные — по отраслям.

То, что называют «правящей элитой» страны — это тот узкий слой верховников, который контачит прежде всего с подобными деятелями других стран, выстраивает внешнюю политику, в том числе военную, требуя с основного народа материальные и человеческие ресурсы для выполнения этой своей работы. Верховники второго плана: руководители территорий, отраслей народного хозяйства, монополий и так далее — прослойка между властной элитой и народом. Так в любой стране, в России тоже, и в прошлом (когда «элита», бюрократия и вообще чиновничество состояли исключительно из дворян), и в советское время (когда её составляли почти исключительно члены коммунистической партии), и сейчас.

Для начала отметим, что слово «элита» применительно к этой касте не соответствует сути слова. Его навязывают людям социологи, ссылаясь на В. Парето, введшего этот термин в социологию. Однако посмотрим, о чём на самом деле говорил Вильфредо Федерико Дамасо Парето (1848‒1923). Он предлагал делить людей разного вида деятельности по десятибалльной системе. Кто наберёт высший балл, тот и элита. Например, есть элита воров — лучшие в своей профессии.

Можно выделить элиту среди токарей или пекарей, учителей или хирургов.

Если речь идёт о зерне или деталях, и надо выбрать из них лучшее, то всё просто: нам заранее известно, каково хорошее зерно (мы делим его по всхожести, морозоустойчивости и прочим известным нам свойствам), или детали каких типоразмеров и какого качества нам нужны. Для выбора лучшего токаря или математика достаточно провести конкурс между токарями или математиками. А вот при наборе в «верха» членов правящей верхушки никто среди кандидатов конкурсов на пригодность не проводил, поэтому называть элитой тех, кто пусть даже в результате выборов оказался в числе властителей, неправомерно. Хотя сами эти люди с удовольствием применяют лестное словцо к себе, замазывая народу глаза: дескать, мы уже здесь, что тут обсуждать.

Верховники могли бы с полным основанием назвать себя бюрократами. Это соответствует действительности, но люди власти и обслуживающие их социологи понимают магию слов. За словом «бюрократ» тянется отрицательный имидж, а «элита» — это уже что-то хорошее. Так сам термин стали использовать для внушения народу, что наверху находятся лучшие люди, сливки общества. Хотя мы знаем, что наверху плавают не только сливки.

Что вообще такое лучший человек? Самый умный, сильный, красивый? Самый добрый или самый решительный?.. Человек, он много какой, и он, к сожалению, бывает хорошим по одним свойствам, оказываясь плохим по другим. Уж и не говоря о том, что у сáмого хорошего человека есть семья и личные друзья, которых мы-то с вами никак ему выбрать не можем, а они могут оказаться совсем даже не хорошими, а наоборот, плохими. На наш, разумеется, взгляд. И будут плохо влиять на хорошего «элитария». По этой-то причине было бы правильнее называть элиту не элитой, а, например, «верховниками» (как мы и делаем в этой книге), тем более что социологи, говоря об элите общества, подразумевают высшие страты различных социальных структур[43].

Верховная группа государства была и есть такова. Небольшая часть принимает основные решения по функционированию страны: царь (президент), премьер-министр и ряд близких к ним. Для выработки решений им нужны эксперты по разным вопросам, и иногда — депутаты парламента, которые легитимизируют некоторые решения. Далее эти решения реализуются через деятельность бюрократического аппарата. Ещё нужна работа СМИ — для прославления власти и пропаганды действий. Вот, собственно, и всё.

Но это лишь видимая часть. Мы говорили, что власть существует и действует в интересах кого-то. И всегда есть скрытые механизмы проведения этого влияния от «заказчиков» к «исполнителям». Кроме того, верховники окружены знакомыми и близкими, через которых тоже ведётся влияние на власть.

Структура правящего слоя, поведение его членов и даже отношение к нему народа, в общем, мало отличаются от природных образцов. Ведь даже в стае ездовых собак есть элита — вожак. Есть таковые и у обезьян. Разница между верховниками человеческого и обезьяньего сообществ только в масштабах. Президенту или царю (помимо обустройства собственной жизни и благосостояния семьи) рано или поздно приходится думать о геополитическом позиционировании своей страны; но и главному в семье шимпанзе рано или поздно приходится защищать свою стаю в джунглях. Пусть это и будет просто драка с вождём другой стаи за право собирать бананы с пальмы.

При оценке находящихся у власти не надо впадать в верноподданический раж. Неверно мнение, что в своей деятельности люди, незнамо по какой причине попавшие в этот слой, руководствуются исключительно разумом и этикой и только за это достойны всяческих восхвалений. Конечно, правящая верхушка стране нужна. Пока народ в массе своей тратит жизнь на выполнение опостылевший работы ради жалкого заработка, или смотрит телесериалы, или просто водку пьёт на досуге, кто-то же должен думать о контактах с соседями и защите нас всех в случае внешнего нападения.

Обычно группы властвующих возникают сами собой. Причём сказать, насколько возглавившие такие группы люди лучше других, и чем лучше, невозможно. Однако предположим, что нам удалось, опросив сто миллионов человек, провести этот отбор, и назначить на важные для страны должности действительно самых, самых лучших людей, создав прекрасную правящую элиту для страны, регионов и отраслей.

Что будет дальше?

А дальше состав группы начнёт меняться. Кто-то умер, кто-то не справился с работой и предпочёл уволиться (в этих «сферах» выгоняют редко, чаще переводят на другой пост), с кем-то произошло нечто ещё, из-за чего он перестал пребывать в элитной группе. Заболел, например, или решил остаток жизни провести на Канарах. И формирование группы опять пойдёт по законам самоорганизации, и опять никакого выбора «лучших людей» не будет.

Многие думают, что властная «элита» бывает плохая и хорошая, как повезёт. Но это миф: она всегда плохая. Слой руководителей состоит из живых людей со своими интересами, о которых они и думают. Если «элита» начинает вдруг выглядеть хорошей, то, значит, её к этому вынудили: а) инстинкт самосохранения, и б) внешние условия, когда вопрос выживания власти начинает совпадать с вопросом выживания страны.

Ни ради чего другого «элита» хорошей не станет.

Для прояснения этих тезисов предположим, что в стране стабильность. Те, кто у власти, угрозы для себя не чувствуют, дела идут вроде сами собой. Тем более, работа не пыльная, ведь всё, что производят правители, так это бумаги с подписями и гербами. Президент издаёт указы, дума — законы, правительство постановления, министры — распоряжения, генералы — приказы. (А мы все подчиняемся и выполняем.) Чем меньше ответственности и контроля над их деятельностью, и чем больше личных благ и безопасности, тем нашим верховникам лучше. А кто устанавливает меру их ответственности? Кто контролирует?.. Они сами.

А теперь предположим, что обстановка изменилась. Супостат грозит из-за холма, или цены с ума сошли, или стали взрывать жилые дома, или вдруг бензин в стране закончился. Народ осознаёт, что «так жить нельзя», и начинает задавать вопрос: «какая элита нам нужна?», имея в виду, что вот такая, которая мышей не ловит, точно не нужна. В этот момент и возможна гальванизация власти, она начнёт действовать, а народ поддержит.

Хорошо, если над сборищем разнокалиберных вождей есть «хозяин», способный оценивать работу каждого члена элитной группы, решительно выводящий вон того, кто не справляется, умеющий пополнять группу новыми достойными кадрами. Работая на уровне высоких целей, он оказывается прямым выразителем интересов народа: ставит важные для страны задачи и добивается от бюрократов, чтобы они эти задачи решали. При таком «хозяине» каждый «боярин» постарается проявить свои лучшие качества[44].

Вспомним: энтузиазм первых пятилеток в СССР был вовсе не поддельным, а власть действительно ставила задачи и требовала выполнения, поскольку, если цели поставлены, то возникают критерии оценки действий. А зачем же это было нужно высшей власти того времени? А затем, что она осознала: если военное и экономическое отставание СССР продолжится, то для неё, правящей элиты, всё кончится весьма печально. Внешние условия заставили часть большевиков, грезивших о мировой революции, а не о родной стране, повернуть-таки взор свой на нужды России.

Мы это хотим особо подчеркнуть: не «гений Сталина» организовал все наши победы, а внешние условия организовали самого Сталина, а уже он создал такие условия для бюрократов, что они вынуждены были работать во всю силу из инстинкта самосохранения. А народ поддержал.

До этого элита второго и третьего эшелона: секретари крайкомов и обкомов, руководители наркоматов, директора строек и заводов и просто чиновники партийного и советского аппарата жили себе припеваючи и совсем не думали, что необходимо напрягаться, иначе — сомнут. Они отнюдь не собирались надрывать свою личную глотку, заставляя подвластные территории и отрасли показывать чудеса трудового героизма. Кое-кто подворовывал в свою пользу, не без этого. К счастью, Сталин был решительным руководителем, он сумел обуздать противников через ротацию кадров. И бюрократическая машина начала действовать в нужном направлении!

Да, иногда события приобретали уродливые формы. Но ведь и это не в последнюю голову произошло из-за того, что негодные региональные вожди требовали от Сталина разрешить им незаконные методы вроде расстрела врагов, которые якобы мешали им наладить работу. Когда расстрелы не помогли, Сталин теми же методами убрал негодных вождей. А их потомки и духовные наследники его же ошельмовали, как параноика. Ну, что ж, не впервой: император Павел в сходных условиях тоже пытался руководить в интересах народа; его не только ославили сумасшедшим, но и убили.

Что происходит, когда «хозяин» исчезает? Как, в таком случае, идёт пополнение группы верховников? Чаще всего её члены сами находят новых членов, и сами устанавливают иерархию между собой. Собственно, в высшем правящем слое это единственный вариант, а «элиты» низшего слоя (региональные, отраслевые), самостоятельно подобрав себе членов, получают одобрение сверху. Деятели более низких слоёв бюрократов (местных и подотраслевых) проходят ещё более причудливую процедуру утверждения.

Легко понять, что если с исчезновением «хозяина» группа начнёт пополнять себя сама, забыв о высоких целях исчезнувшего «хозяина», то она будет исходить из совершенно других соображений, нежели те, что были у него. Верховники неизбежно станут выбирать себе в помощники и заместители не лучших с точки зрения интересов страны или народа, а тех, кто привержен традициям именно этой группы, тех, кто не представляет для неё угрозы. Тех, кто со всей искренностью ведёт себя с начальством по правилу двух «у»: угадать и угодить. И чем дольше длится деградация оставшийся без пригляда «хозяина» группы верховников, тем ниже их уровень.

Это не преступно и не аморально, а естественно. Такому поведению ради успеха учил знаменитый Дейл Карнеги, и никто во всём свете не назовёт его лицемером. Причина — в целях, ради которых человек делает то или это. Искреннее лизоблюдство ради карьерного продвижения это одно, жизнь «по течению» другое, а подчинение всего себя служению высшим идеалам во имя страны, это совсем иная песня.

Человечество давно выработало критерии для оценки «высокого» уровня: «Не убий». «Не развратничай». «Не кради». «Не произноси и не принимай свидетельства ложного». «Не смей и желать жены ближнего твоего, или поля, или слуги, или служанки его, или вола, словом, всего, что принадлежит ближнему твоему». Нечего и говорить, что деградировавшая «элита» способна нарушить все заповеди сразу.

В подобные серые времена придворные борзописцы научаются составлять великолепные отчёты о достигнутом. Такую оду ввернут — волей-неволей поверишь, что деятельность переродившейся когорты властителей принесла пользу стране. Скажем, при Екатерине II «гром победы, раздавайся» гремело во всех залах, ордена сыпались водопадом, а когда сменивший её Павел провёл ревизию, оказалось, что флот вооружён пушками, отлитыми ещё при Петре I. А средний рост рекрутов из крестьян снизился до 148 см. Все победы императрицы во внешних делах, и все шикарные усадьбы с парками — результат дожирания созданного за 40‒80 лет до неё «тираном» Петром, беспощадной эксплуатацией крестьян, да удачной конъюнктурой на рынке зерна.