«Бог многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни сии говорил нам в Сыне»
(Евр 1:1). Он всегда говорил {20} о Своих деяниях, пользуясь языком и опытом человека, основываясь на его возможностях.
Каким же образом в библейской литературе выражалась духовная реальность, присутствующая в жизни? Если бегло пролистать библейские страницы, можно увидеть, как о самых серьезных религиозных вопросах говорится языком образным, поэтическим и философским.
«Десница Твоя, Господи, сразила врага. Ты послал гнев Твой, и он опалил их как солому; от дуновения Твоего расступились воды. Ты дунул духом Твоим и покрыл их морем»
(Псалмы).
«И раскаялся Господь, что создал человека на земле, и восскорбел в сердце Своем. И сказал Господь: истреблю с лица земли человеков, которых Я сотворил, от человека до скотов, и гадов и птиц небесных истреблю, ибо Я раскаялся, что создал их»
(Быт 6:6–7).
«И обонял Господь приятное благоухание и сказал Господь в сердце Своем: не буду больше проклинать человека и землю за человеков, потому что помышление сердца человеческого — зло от юности его»
(Быт 8:21).
Вот перед нами Господь — невидимый, непостижимый, трансцендентный, Которого запрещено изображать, Которого, как сказано, не видело око человеческое. «Раскаялся Господь»,«восскорбел Господь», «сказал Господь», «пошел Господь», «обонял Господь»… Перед нами — образ человека. Чтобы изобразить Бога, ветхозаветный писатель изображает человека со всем, что ему присуще. Это Бог не просто отвлеченный, находящийся вне мира, а Бог Живой:
«Я Бог Авраама, Бог Исаака и Иакова, не Бог мертвых, но Бог живых»
. И Сам Он рисуется как живой, живущий среди людей. Паскаль говорил, что Бог Авраама, Исаака и Иакова не есть Бог философов, а Бог живой, присутствующий в мире, личный, совершенно иной по отношению к человеку, с которым Он вступает в личные отношения, вмешиваясь в ход истории. Бог проявляет Себя в истории и оказывается значительно более личностным, чем Бог, Который проявляется в природе, с которой часто Его путают. («Природа есть Бог», — это характерно для семитских религий). Чтобы понять Бога, авторы Библии вносят в нее понятие человека — то, что мы называем антропотеизмом (чувства человека и его поведение усваиваются природе Бога). С другой стороны, у Израиля не должно быть никаких иллюзий. Бог не таков, как люди, Он абсолютно другой. В рассказах о явлении Божества авторы ограничиваются упоминанием о весьма обобщенных и неясных очертаниях, всегда избегая непосредственного описания Бога, Его облика. Если я кого-то встретил, я могу его описать: он такой-то и такой-то. В Ветхом, да и в Новом Завете такого описания Бога нет. Но сказано просто: «Бог стоял над жертвенником». Исайя видит Его восседающим на высоком престоле. Его внешность характеризуется наличием бескрайних риз, заполняющих портики храма (Ис 6:1). Иезекииль говорит о Нем просто как о подобии человека (I), преображенного огненным сиянием, походящим на радугу (Иез 1:26–28).
То есть образ Божий постепенно складывается в понятии Израиля. Если мы вспомним первые книги, то там Господь был с человеком лицом к лицу, он видел Его, образ Его был запечатлен в сердце человека. Затем происходит страшный, трагический разрыв человека с Богом. Адам пытается скрыться от Бога, ибо образ Бога искажен грехом. Но когда мы будем разбирать книгу Бытия, то будем говорить о том, что Господь не оставляет человека. И постепенно, по крупицам образ Бога на протяжении всей истории Ветхого Завета восстанавливается, складывается, как из отдельных кусочков мозаики. У Иезекииля Господь уже имеет вид человека. А ведь раньше так не было. Как видел Его Моисей? Куст горящий, Неопалимая Купина. Илии Он являлся в тишине, в тихом дуновении ветра. Не было Лика.
И вот, наконец, Он принимает черты Сына Человеческого, восстанавливает в сердце человека Свой образ, тем самым приближая человека к Богу. Этот образ Божий, возможность его восстановления в человеке и показывает нам Библия, в частности Ветхий Завет. Постепенное восстановление образа Божиего, утерянного после грехопадения. Поэтому Бог и приобретает черты человека.
Однако не забудем, что сказано Израилю:
«Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим. Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли; не поклоняйся им и не служи им, ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель»
(Исх 20:3–5). Итак, во-первых: Ветхий Завет — это педагог, который постепенно ведет нас к познанию тех образов, тех событий, которые заставляют нас правильно мыслить о Боге и о человеке.
Второе: Ветхий Завет пользуется терминологией простого человека. В нем мы не найдем каких-то сложных для понимания высказываний, потому что все, что в нем есть, приспособлено для восприятия простым человеком, в массе своей грубым и необразованным. Простой народный язык давал лучшие результаты, чем научная терминология.
Какие приемы и жанры использует ветхозаветный писатель, говоря о истории Израиля и окружающих его народов, вводя нас в систему образов Ветхого Завета? Прежде всего мы должны понять, что все книги Ветхого Завета прошли определенную редакцию, ни одна не дошла до нас в том виде, как была написана первым автором. Мысль, идея сохранены, но дошли они до нас в сильно отредактированном виде. {21} Пример такого рассказа, драматизированного из-за отсутствия в еврейском языке косвенной речи (Суд. 1:3):
«По смерти Иисуса вопрошали сыны Израилевы Господа, говоря: кто из нас прежде пойдет на Хананеев — воевать с ними? И сказал Господь: Иуда пойдет; вот, Я предаю землю в руки его. Иуда же сказал Симеону, брату своему: войди со мною в жребий мой, и будем воевать с Хананеями; и я войду с тобою в твой жребий. И пошел с ним Симеон»
.
Если учесть, что Иуда и Симеон здесь — не два человека, а два племени, становится ясно, что все, что сопутствует диалогу, приведенному в книге Судей, можно было сказать такой современной фразой: колено Иудино предложило колену Симеонову заключить военный союз против хананеев. Вот и все. А здесь драматизированный рассказ, совершенно другой образ. Еще пример, из книги Иова, который показывает нам, как реальность невидимого мира может быть объективизирована и передана, описана (Иов, 1:6–12):
«И был день, когда пришли сыны Божии предстать пред Господа; между ними пришел и сатана. И сказал Господь сатане: от куда ты пришел? И отвечал сатана Господу и сказал: я ходил по земле и обошел ее. И сказал Господь сатане: обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова? ибо нет такого, как он, на земле: человек непорочный, справедливый, богобоязненный и удаляющийся от зла. И отвечал сатана Господу и сказал: разве даром богобоязнен Иов? Не ты ли кругом оградил его и дом его и все, что у него? Дело рук его Ты благословил, и стада его распространяются по земле; но простри руку Твою и коснись всего, что у него, — благословит ли он Тебя? И сказал Господь сатане: вот, все, что у него, в руке твоей; только на него не простирай руки твоей. И отошел сатана от лица Господня»
. Кто мог это зреть? Комментатор Ветхого Завета Фома Аквинский говорит так: в этом тексте прежде всего — мысль автора о том, что Господь проявляет Свою заботу о делах человека и управляет нами. Эта мысль заключена в таком драматизированном диалоге сатаны с Богом. Все расписано, как в сценарии: кто и что сказал. Но разве нуждается Бог в таком диалоге с сатаной?
Еще пример (3 Цар 22:19–22):
«Я видел Господа, сидящего на престоле Своем, и все воинство небесное стояло при Нем, по правую и по левую руку Его; и сказал Господь: кто склонил бы Ахава, чтобы он пошел и пал в Рамофе Галаадском? И один говорил так, другой говорил иначе; и выступил один дух, стал пред лицем Господа и сказал: я склоню его. И сказал ему Господь: чем? Он сказал: я выйду и сделаюсь духом лживым в устах всех пророков его. Господь сказал: ты склонишь его и сделаешь это; пойди сделай так»
.
Здесь темный дух лжи и нечестия выведен для того, чтобы показать, что Господь повелевает духам благим и допускает до искушения духа злого.
Я был у одного человека в его келье. Это был очень благочестивый человек. У него под стеклом на столе была написана такая фраза: «От Меня это было». То есть все, что происходит в жизни человека, случается только по Промыслу Божиему, в том числе и несчастья, беды, скорби. Не случайно русские люди говорили в таких случаях: «Посетил нас Господь». Не темный дух, не диавол — Господь. Бог допускает несчастье в жизни человека, чтобы проверить его мужество, его веру, что мы видим в книге Иова.
Существует так называемая проблема синтетического повествования. Иногда то или иное повествование дается в сокращенном виде, а иногда в развернутом. Мы часто видим такие примеры и в Ветхом, и в Новом Завете. Скажем, рассказ о сотнике, который просил за своего слугу. В одном случае, у евангелиста Матфея, он занимает всего четыре строки, а евангелист Лука уделяет этому нее событию половину главы. Можно сказать, что апостол Матфей рассказывает эпизод сокращенно, а апостол Лука отражает событие во всей его полноте. И таких сокращений и расширений, называемых синтетическими, очень много и в Ветхом, и в Новом Завете. Другое явление — параллелизм. Для того чтобы существовала симметрия в рассказе, чтобы не было каких-то сторон, чрезмерно выпячивающихся или, наоборот, пропадающих, необходимы по крайней мере два элемента, симметричные по отношению друг к другу. У семитов, которые писали и редактировали книги Библии, было принято: рассекать явление на две половины. Эта симметрия событий называется параллелизмом.
«Море видело и побежало; Иордан обратился вспять; Горы скакали как овны и холмы как агнцы»
;
«Пред лицем Господа трепещи, земля; Пред лицем Бога Иаковлева, превращающего скалу в озеро воды и камень в источник вод»
(Пс 114:3–4; 7–8).
Иногда симметрия имеется между двумя двустишиями или даже более длинными строфами.
«Если Господь не созиждет дома, напрасно трудится строящий его; если Господь не сохранит города, напрасно бодрствует страж»
(Пс 126:1).
В Библии часто употребляется повторы. Примеры — почти в каждой книге, когда одно и то же событие повторяется много раз: пошел дождь, разлились реки, подули ветры, а потом опять все повторяется. Это делалось для того, чтобы заострить внимание читателя.
Такие принципы — расширения, симметрии и повтора — мы находим в беседе Иосифа с братьями, в благословении Иакова, {22} других моментах, особенно когда имели место две книги, две редакции одного и того же события, и нужно было их сопоставить. В таком случае делался повтор.
Еще один прием ветхозаветного письма — число, которое играет особую роль. Число употребляется нашими современниками как фактор объективной точности. Для нас важно, что мы число имеем как число. Для человека древнего было не так. Для Древнего Востока число имеет значение как элемент симметрии или гармонии, но не как число в чистом виде. Вместе с параллелизмом число используется и в поэзии, и в прозе как художественный фактор.
Особый образный язык Библии — одна из характерных черт восточного письма. Истина являлась в приукрашенном, изысканном наряде, и такая форма помогала привлечь внимание читателя. Иногда это излагалось в виде загадки, иногда — в виде притчи. Вот пример из совсем как будто повседневной жизни:
«Тогда послал Амасия послов к Иоасу, царю Израильскому, сыну Иоахаза, сын Ииуева, сказать: выйди, повидаемся лично. И послал Иоас, царь Израильский, к Амасии, царю Иудейскому, сказать: терн, который на Ливане, послал к кедру, который на Ливане же, сказать: «отдай дочь свою в жену сыну моему. Но прошли дикие звери, что на Ливане, и истоптали этот терн»
(4 Цар 14:8–9).
Если упростить этот отрывок, то получится примерно следующее: Амасия посылает для объявления войны, а царь Израильский в превосходстве отвечает ему: как ты осмеливаешься равняться со мной? Вот и все. А в какую поэтичную форму это облечено!
Часто Библия говорит намеками, полунамеками — это вообще стиль Востока. Мне приходилось общаться с восточными людьми, бывать у них в семьях. Когда слушаешь рассказ такого человека, зачастую непонятно, правду он говорит или что-то придумывает? Полунамек, полуправда — это образный язык, присущий натуре людей Востока. Пример из книги Судей — история с Самсоном:
«Из ядущего вышло ядомое, и из сильного вышло сладкое»
(Суд. 14:14). Загадка такая. А это труп льва, в котором пчелы свили гнездо и отложили мед, который потом ел Самсон. И когда эта загадку отгадали, Самсон сказал:
«Если бы вы не орали на моей телице, то не отгадали бы моей загадки»
(Суд. 14:18), то есть если бы вы не привлекли мою жену к отгадке, вы бы ничего не отгадали. Известно, что аллегория помогает нам понять то, что не было бы понятным, будучи изложено простым языком. Часто у пророков встречается аллегорический образ брака, где народ израильский олицетворяется с супругой Яхве, а Бог Яхве — с женихом Израиля. Аллегория в отношении двух царей — Иоахаза и Иехонии, изображенных в образах двух львят. Образ двух царей образ львов.
Другая форма аллегории — история в форме притчи. Об этом, я думаю, много не нужно говорить. Притчи вы все знаете: притча о блудном сыне, притчи о Царствии Божием и т. д. Есть притчи и ветхозаветные. Например, разговор пророка Нафана с Давидом:
«И послал Господь Нафана к Давиду, и тот пришел к нему и сказал ему: в одном городе были два человека, один богатый, а другой бедный…»
. (2 Цар 12:1) Только когда он преподнес ему все в образе притчи, Давида озарило: ах, вот это я. А до этого он убивал, прелюбодействовал и как будто погасил все в сердце, все было нормально. А вот тут притча побудила его к раскаянию. Еще один момент: изложение исторического факта под видом другого исторического факта. Пример (Иез 28:12–16):
«Ты печать совершенства, полнота мудрости и венец красоты. Ты находился в Едеме в саду Божием; твои одежды были украшены всякими драгоценными камнями; рубин, топаз и алмаз, хризолит, оникс, яспис, сапфир, карбункул и изумруд и золото, все, искусно усаженное у тебя в гнездышках и нанизанное на тебе, приготовлено было в день сотворения твоего. Ты был помазанным херувимом, чтобы осенять, и Я поставил тебя на то; ты был на святой горе Божией, ходил среди огнистых камней. Ты совершен был в путях твоих со дня сотворения твоего, доколе не нашлось в тебе беззакония… Я низвергнул тебя, как нечистого, с горы Божией, изгнал тебя, херувим осеняющий, из среды огнистых камней»
.
Содержание этого отрывка наводит на мысль о том, что речь идет об Адаме, но, может быть, и об отпадении Денницы. Однако на самом деле пророк Божий Иезекииль ведет здесь речь о царе Тирском перед тем, как Тир был осажден Навуходоносором. Грех царя Тирского описан как аналогичный греху Адама. То есть пророк берет историю грехопадения Адама и излагает ее красочно, образно, одновременно описывая и грех Тирского царя. В этой аналогии пророк дает нам возможность видеть падение царя Тирского при помощи деталей, имеющих отношение к Адаму или к Ангелу.
В Ветхом и Новом Завете часто используется символ. Символ — это действие или предмет, которые призваны означать нечто другое. Скажем, звезда. Для нас с вами она символизирует Вифлеемское рождение Христа Спасителя. А что означает треугольник — Всевидящее око? Единство Бога в Трех Лицах. Такие примеры мы можем найти и в Библии. Допустим, древо жизни, древо познания добра и зла — все это символы, которые даны нам, чтобы лучше понять тот или иной предмет. Еще один аспект, есть рассказы, которые имеют лишь видимость исторической действительности, которых на {23} самом деле, может быть, и не было, но которые внесены писателем как нравоучительные. Как повествование о каком-то событии, которое где-то с кем-то произошло, но точно исторически не подтверждено. Это книга Товита, некоторые отрывки из книги пророка Ионы. Особенно это касается книги Иудифи, потому что ее фабула включает персонажи, географические названия, обычаи, нравы, но при этом не соблюдается даже самая примитивная последовательность. Современные экзегеты говорят, что автор книги Иудифи в своем рассказе сводит воедино ситуации, реально отстоящие одна от другой на несколько веков. То есть нам это дано для нашего вразумления и нравоучения.
Кратко скажу о литературе, необходимой для подготовки к сдаче экзамена и к написанию письменных работ.
Прежде всего у вас должна быть Библия — желательно Синодального издания 1896 г., которое неоднократно у нас переиздавалось. Это стандартное издание, содержащее все книги — и канонические, и неканонические. Желательно, чтобы тексты, которые мы будем использовать, читались вами и на русском, и на славянском языках для более глубокого проникновения в их содержание. Можно пользоваться и Библией других изданий. Не пренебрегайте и богослужебной литературой. В частности, рекомендую вам Триодь постную, т. к. там очень много текстов, связанных с Ветхим Заветом (то, что мы называем паремиями). Затем — произведениях свв. отцов:
Есть такой католический богослов
Не могу не обратить вашего внимания на труды
Думаю, вы меня не осудите, если я порекомендую вам прочесть книгу
Греческий богослов
ПЯТИКНИЖИЕ МОИСЕЕВО
ЛЕКЦИЯ 4
Тема сегодняшней лекции: «Происхождение Пятикнижия, или Торы. Литературно-критический анализ текста».
Пятикнижие (по-еврейски Тора) представляет собой комплекс, состоящий из пяти ветхозаветных книг, объединенных общим {24} сюжетом и замыслом. Это краеугольный камень Библии как Св. Писания. В Пятикнижии изложены основы ветхозаветной религии, и христианство также черпает здесь свои законоположительные и нравственные начала. Именно поэтому Христос Спаситель, обращаясь к ученикам, сказал, что Он пришел не нарушить закон, но исполнить его (Мф 5:17).
Поделиться книгой: