И ничего под небом, кроме Бога…

Мой разум, тронут тусклым сном,

В том сне моём вы были живы,

Во сне тревожном и больном,

Деды мои. Как будто снова

Я прибыл в детство. Но на миг.

И на меня смотрел сурово,

Но с теплой грустию старик.

Он вопрошал меня очами,

Не позабыл ли я о нём.

«Лишь только хмурыми ночами

Я вижу вновь свой милый дом.

Но то не сны, а сказ о прошлом,

Где снова светел дивный край.

И здесь мой каждый предок ожил:

Мой дед Владимир, Николай…

Но каждый сон о прошлом горек,

Терзает сердце, душу жгёт.

Мне с вами миг был каждый дорог.

А сон? Он, может, не придёт…», –

Сказал ему, прозрев внезапно –

И снова утро… В горле — ком.

И для потомков, вероятно,

Я тоже стану тусклым сном…

У храма

У храма Божьего

в тени белёсых стен

Так мир пригож,

так полдень пышный нем,

И внемлет пенью птиц

среди берёз

Забредший в сад бездомный,

Сизый пëс.

Пою его, чем есть,

Кормлю с руки.

«Уходишь уж? Ну всё –

беги, беги…» –

Так говорю ему

и жду закат,

Когда пробьёт уж

вечером набат,

Чтоб вместе с ним

гремела жизнь внутри

У храма Божьего

В белёсых стен тени…

Небо

Небо гуще жирных сливок –

Затянуло,

Замело!

Свод лазурный к солнцу близок,

Как чудесно и светло!

Облака, вы гривы звëздны,

Облака, вы бархат млечный.

Променять бы сны несносны

На житье под небом вечным!

Риза Господа благая,

Бесконечный светлый Рай –

Русь такой я только знаю:

Купол — небо, земь — алтарь!

Гой же, солнце,

Свет неси!

Вечны будьте,

Небеси!

Хмель мой юный

Хмель мой буйный,

Что ты вьешься

Пышноцветною лозой?

Хмель мой буйный,

Не прогнешься

Под могучею грозой?

Зла желает

В тьме бескрайней

Лихо всякой твари Божьей.

Даже в сельской хате дальней

Пёс цепной на ветер лает

Этой ночью непогожей.

Хмель мой буйный,

Что-то будет?

Хмель мой буйный,

Быть беде?

Реки златны,

Хмель мой красный,

Льёшь ты в темноте зело.