В тумане лжи

Петр рывком вскочил с места и начал быстро одеваться. Ольга следила за его сборами, но не задавала вопросов, она боялась даже пошевелиться.

– Ты еще пожалеешь. – Петр усмехнулся, но в его глазах стояли слезы. – Оля, ну зачем ты так?

Ольга продолжала молчать, и тогда Петр выбежал из квартиры, напоследок смерив жену уничтожающим взглядом. Оглушительно хлопнула дверь.

«Все, назад пути нет! – Ольга вздрогнула и закрыла глаза. – Что я делаю? Я во второй раз ухожу от мужа к Андрею, это безумие».

Она сидела долго, очень долго, не шевелясь и почти не дыша, потом открыла глаза и… пошла в ванную.

«Надо привести себя в порядок. – Ольга сбросила одежду и встала под душ. – Утром приедет Андрей, и мы, скорее всего, займемся с ним любовью, надо выглядеть на все сто процентов».

Ольга тщательно терла себя мочалкой, потом два раза вымыла голову, побрила ноги и зону бикини и, наконец, завернулась в большое махровое полотенце.

«Неужели Петр прав, – Ольга так и не могла забыть слова мужа, – и я действительно ухожу к Андрею только из-за того, что мне с ним хорошо в постели? Нет, это неправда, я люблю его», – она попыталась прогнать неприятные мысли.

«И он больше не бросит меня, потому что это в принципе невозможно. Андрей взрослый человек, он должен понимать, что для меня стоило два раза уйти от мужа, да еще если иметь в виду мою беременность. Нет, Андрей не такой подлец, чтобы бросить меня снова. Это Петр говорит от обиды».

Ольга высушила волосы феном и переоделась в халат, она пошла в комнату и легла на диван. Было пять часов утра, через три часа должен приехать Андрей. Она закрыла глаза и попыталась задремать, чтобы немного отдохнуть и прийти в себя, но сон к ней не шел.

Тогда Ольга взяла телефон и написала эсэмэс Андрею: «Я счастлива!»

Потом она легла на спину и уставилась в потолок, стараясь больше ни о чем не думать, а просто успокоиться.

Время тянулось медленно, так медленно, что Ольга сходила с ума.

«Скоро все закончится, скоро все закончится, – внушала она себе, – скоро приедет Андрюша, скоро, совсем скоро».

Но чем ближе к восьми подползала стрелка на часах, тем хуже становилось Ольге. Ее охватила неприятная дрожь, стучали даже зубы, нервы были натянуты словно струны.

«Он не бросит меня, – девушка словно молилась, – не бросит, что за бред? Ведь он сам сказал мне, что все понял! Андрей человек слова, он не может так поступить со мной. Это бесчеловечно».

Ольга уже пребывала на грани истерики, и, несмотря на все свои разумные доводы, где-то в самом уголке души, там, где ютится «шестое чувство», разбухала и крепла уверенность в неизбежном трагическом финале…

Глава 10

Ровно в восемь Андрей позвонил в дверь, и Ольга вылетела к нему навстречу.

– Родной. – Девушка вцепилась в Белинского мертвой хваткой и спрятала лицо у него на груди. – Это было ужасно, Петр так на меня орал, ужасно.

– Успокойся. – Андрей обнял Ольгу за плечи. – Он ушел?

– Да. – Ольга повела его в зал. – Он ушел. Мне было так плохо, он так на меня орал.

– Истерик. – Белинский усмехнулся, его прекрасное лицо исказила брезгливая гримаса. – Как ты могла жить с таким ничтожеством все эти годы?

– Он неплохой человек, – Ольге стало обидно за мужа, – просто ему трудно меня отпустить. Мы с ним вместе почти двенадцать лет, это уже больше, чем любовь, мы родственники. Понимаешь?

– Не говори мне этого. – Белинский сморщился. – Ну, как ты тут живешь без меня?

Андрей прошел по квартире, с усмешкой рассматривая двери без ручек, текущие краны и свисающую с потолка проводку.

– У него еще и руки из жопы растут. – Белинский засмеялся. – Он был сильно огорчен, что ты снова ушла ко мне? – спросил Андрей, продолжая осмотр местных достопримечательностей.

Ольга промолчала, ей не нравилось, что Белинский так открыто издевается над ее мужем. Петру очень больно, зачем добивать раненного в самое сердце человека?

– Ты голодный? – Ольга решила перевести разговор. – Может, тебя завтраком покормить?

– Покорми. – Андрей прошел на кухню. – Покорми, будущая мисс Белинская.

Ольга вспыхнула от счастья, она металась по кухне, доставая из холодильника все самое лучшее – сыр, сосиски, творог, сметану. Она сделала омлет, салат из огурцов, нарезала сыр и заварила Андрею черный чай, просто черный чай без всяких там ароматизаторов, так, как он любит.

– Приятного аппетита, мой любимый! – Оля наконец присела и поморщилась.

Снова сильно тошнило и кружилась голова, но Андрей, кажется, совсем не замечал – ни ее бледного лица, ни черных кругов под глазами. Мужчина был увлечен поглощением завтрака.

– Наелся. – Белинский отодвинул от себя тарелку, и Ольга тотчас бросилась ее мыть.

Пока она перемывала посуду, Андрей пошел в зал и завалился на диван. Пощелкав пультом каналы, Белинский остановился на «Криминальных историях» и, отбросив с подушки домашний халат Петра, уставился в телевизор. Через несколько минут Ольга примостилась рядом, она так нежно обняла Андрея, словно он был сделан из фарфора.

– Я не собрала вещи, – прошептала Ольга, целуя Андрея за ухом, – я плохо себя чувствовала, ты подождешь, пока я все соберу? У меня мало вещей, я недолго.

В ответ Белинский притянул девушку к себе и стянул с нее трусы. Ольга немного опешила, ведь она только что сказала, что неважно себя чувствует, но перечить Андрею не решилась. Белинский расстегнул ширинку и овладел женщиной, не отрывая глаз от телевизора, минут через пять он резко остановился.

– Что? – Ольга открыла глаза, ее страшно мутило, и кружилась голова.

Андрей молча вынул из нее орган, застегнул брюки и выключил телевизор. Его лицо стало похоже на гипсовую маску, и это преображение так напугало Ольгу, что она отпрянула в угол дивана.

– Что с тобой?

– Оля, – Андрей говорил очень тихо, – я понял, что мы с тобой вместе жить не сможем.

– Что? – Ольгу обуял такой ужас, о существовании которого она раньше и не подозревала. Она буквально задохнулась от боли, от адской боли, что скрутила ее пополам. – Что, ты шутишь?

– Нет. – Андрей повернулся, и Оля встретилась с ним взглядом. – Мы не сможем жить с тобой вместе. Прости меня.

– А как же мисс Белинская? – Ольга кивнула в сторону кухни.

Ей казалось, что это просто шутка такая, неужели этот кошмар может быть правдой? Нет, конечно…

– Я передумал. – Андрей не улыбался, он был совершенно серьезен. – Я не смогу сделать тебя счастливой, я эгоист.

– Нет. – Ольга метнулась и схватила Андрея за руки. – Я тебя никуда не пущу! Я не пущу тебя! Я умру без тебя! Нет!

Белинский отвернулся, в его глазах стояли слезы.

– Оля, ну, не рви ты мне душу, – взмолился Андрей, – отпусти меня по-доброму. Я думал, что ради ребенка смогу жить с тобой, но сейчас понял, что это невозможно. Понимаешь? Я хочу сбежать от тебя куда глаза глядят, мне очень некомфортно рядом с тобой.

– Почему некомфортно? – удивленно спросила Ольга, смахивая слезы с лица. Она сползла на пол и теперь смотрела на Белинского снизу вверх.

– Не знаю. – Глаза у Андрея высохли, и он снова включил «брутала» – стал надменным, холодным и чужим. – Я не знаю, Оля, но я знаю точно, что вместе мы не будем никогда.

Ольга ползала у ног Андрея и плакала навзрыд.

– Нет, нет, прошу тебя, нет… я же люблю тебя, не надо. – Ольга окончательно потеряла всякую гордость. – Мне же больно, ты же делаешь мне больно, ну зачем?

Андрей рывком поднял ее на ноги и усадил, словно тряпичную куклу, на диван.

– Ты же взрослая женщина, ну, не веди себя как ребенок!

– Андрей! – Ольга продолжала рыдать, цепляясь за руки мужчины. – Я без тебя умру. Мне страшно, Андрюша, страшно…

Андрей сморщился.

– Поверь, мне тоже сейчас тяжело, но мы не можем вместе. Мне с тобой плохо, у тебя столько проблем, что я схожу с ума.

– А как же я теперь? – Ольга подняла на него невидящие от горя глаза. – Я выгнала мужа, он меня ненавидит, я беременная. Как же я? Ты же не можешь меня бросить, правда? Ты снова бросаешь меня, как тогда, в Углах? Андрей, дело уже не в любви, это ведь не по-человечески, да?

– Это твои проблемы, Ольга. – Андрей усмехнулся. – Ну, если хочешь, я буду иногда приезжать к тебе, время от времени. А вот насчет ребенка, – Андрей усмехнулся, он прищурил свои прекрасные глаза, – ты уверена, что это мой ребенок?

– Уходи. – Ольга отвернулась, она задыхалась от ужаса, от настоящего животного ужаса и чудовищной боли. Умирало ее сердце, билась в агонии ее душа, она медленно выгорала изнутри.

Андрей быстро подошел к двери, и едва Ольга успела перехватить его надменный взгляд, как у нее началась истерика. Она билась головой о стену и хрипела, у нее изо рта пошла пена. Андрей испугался, он сбегал на кухню за чайником и вылил воду на голову Ольге.

– Господи, за что мне это? – Он схватил Ольгу и стал бить ее по щекам, пока она не затихла.

– Поговори с Петром. – Белинский, всклокоченный и мокрый, возвышался над Ольгой, словно памятник. – Попроси у него прощения, он же тряпка, он тебя простит. Ну, наври ему, что это его ребенок, я не знаю, раскайся, поплачь. Не мне тебя учить. – Андрей отряхнул брюки, быстро накинул пальто и выбежал из квартиры.

А потом наступила тишина, стало тихо и так хорошо. Ее душа уплыла куда-то очень далеко, туда, где было тепло, сухо и спокойно, где не было Андрея, Петра и всего этого кошмара.

Сколько времени длился обморок, Ольга не знала, но когда открыла глаза, то увидела, что потолок комнаты пульсирует и изгибается, словно живой. Она была мокрая, в разорванной одежде и с адской болью в сердце.

Шатаясь, женщина встала на ноги и подошла к окну. Четвертый этаж. Рванула раму на себя и вдохнула еще холодный апрельский воздух. Дышала полной грудью, словно пыталась надышаться перед смертью. Она совершенно потеряла ориентацию во времени и пришла в себя только тогда, когда от холода перестала чувствовать собственное тело. Тогда она закрыла окно, легла на диван и укрылась с головой одеялом.

«Я хочу спать, – Ольга зажмурилась, – я просто хочу спать, и ничего больше. Завтра я пойду к врачу и избавлюсь от ребенка. Все, а теперь спать, спать, спать».

И действительно, она уснула так крепко, что даже не услышала, как домой вернулся Петр. Мужчина огляделся, ухмыльнулся, а затем прошел в спальню и сел в ногах у жены.

Глава 11

Ольга просыпалась медленно, то выныривая, то снова погружаясь в другую реальность. Ей снился темный и мрачный коридор, серые стены которого были покрыты черной плесенью, и стоял едкий запах гнили. Ольга шла босиком по склизкому полу, она чувствовала, как между пальцами то и дело ползают какие-то юркие твари, и брезгливо вздрагивала. В конце коридора она увидела две двери и рывком бросилась к одной из них. Грязь под ногами громко захлюпала, женщина поскользнулась и упала. Перепачканная, с гулко бьющимся сердцем, она с надеждой потянула дверь на себя, но та оказалась заперта. Ее охватила паника, она обернулась и скорее почувствовала, чем услышала, как к ней приближается НЕЧТО страшное. Ольга дернула другую дверь, и та, к великому ее облегчению, открылась. Тогда она, отталкиваясь ногами от пола, заползла в комнату и увидела перед собой мужчину. Он сидел на стуле, низко склонив голову. Его руки висели вдоль тела, а с них капала кровь. Капли крови сливались в ручейки, которые уже образовали большую лужу под его ногами. Ольга, не в силах подавить ужас, громко вскрикнула, мужчина поднял голову, и их глаза встретились.

– НЕЕТ! – закричала Ольга и проснулась.

На кровати сидел мрачный Петр с каменным лицом и смотрел на нее.

– Он снова бросил тебя? – Петр улыбнулся, удивительно, но его улыбка была даже ласковой, если не сказать, что влюбленной. – Бросил, да?

– Кто? – Ольга с трудом соображала, что от нее хочет муж. – Ты что здесь делаешь?

Она все еще боролась с остатками жуткого кошмара, что-то очень важное только что от нее ускользнуло, и Ольга теперь не могла вспомнить, что именно.

– Ну, я вернулся домой, а тут вода кругом разлита, вещи разбросаны, ты спишь, вся в рваной одежде. Что тут было?

Ольга охнула, кошмарный сон окончательно стерся из памяти, зато она вспомнила и Андрея, и открытое окно, и… свою беременность.

– Нет, это я сама, – Ольга взяла себя в руки, – это я сама решила, что ты был прав, и отказала Андрею. Я остаюсь с тобой.

Петр недоверчиво ухмыльнулся, но ничего спрашивать больше не стал. Он просто вышел из комнаты, плотно притворив за собой дверь.

Ольга поморщилась, это пробуждение было ужасным, душа просто взорвалась от боли, мучительные воспоминания не давали вздохнуть полной грудью, и казалось, что сердце сейчас просто остановится – настолько невыносимыми были страдания.

Ольга тяжело поднялась с дивана и подошла к шкафу. Она взяла первые попавшиеся под руку вещи, быстро переоделась и, даже не взглянув на себя в зеркало, вышла из комнаты.

– Я прогуляюсь! – буркнула Ольга мужу и, накинув на себя куртку, вылетела из квартиры.

Она спустилась на второй этаж и остановилась, прижимаясь лбом к грязному окну. «Надо идти на аборт, – Ольга сама не замечала, как по ее щекам потекли слезы, – и как можно быстрее. Я не хочу рожать ребенка от этого негодяя! Боже, где были мои глаза? Как я могла поверить этому ничтожеству, этому Белинскому? Прав был Петя, ох, как прав, петух Андрей и мерзавец. Как он мог бросить меня? Как?»

Ольга была настолько расстроена и раздавлена произошедшим, что даже не искала оправдания Белинскому, как это она делала обычно. Сейчас она ненавидела и презирала Андрея каждой своей клеточкой, но, к глубокому ужасу, понимала, что ее любовь никуда не ушла. Странное переплетение чувств – любви, ненависти, презрения, злости, все в ней смешалось, когда она думала про Андрея. Теперь она любила и ненавидела его одновременно. Ольга до сих пор страдала по Белинскому, но сейчас она хотела причинить ему боль, такую же боль, которую он причинил ей. Она хотела увидеть его слезы, чтобы он ползал в ногах и просил вернуться, и вот тогда Ольга бы… вернулась.

Она медленно спустилась вниз и вышла из подъезда. Яркий дневной свет больно ударил ее по глазам, и Ольга сморщилась и закрыла лицо руками.

«Куда мне идти? – Она растерялась. – Наверное, в платную клинику, если в рекламе не врут, то за пять тысяч рублей там можно сделать медикаментозный аборт».

Ольга опустила руки и пошла к ближайшей остановке, чтобы добраться до платной клиники. Она решила избавиться от ребенка немедленно.

Ольга доехала до улицы Вознесенского, там пересела на трамвай и, проехав еще две остановки, вышла как раз возле большого здания «Никомеда». В вестибюле клиники было пусто, работал без звука огромный жидкокристаллический телевизор, висящий прямо над окошком регистратуры. Ольга купила в автомате бахилы, надела их на сапоги и подошла ознакомиться с прейскурантом на услуги клиники, вывешенным прямо на стене.

«Медикаментозный аборт в день обращения – 7000 рублей, – прочитала Ольга и ухмыльнулась про себя: – Да, в наши дни избавиться от ребенка гораздо проще, чем вылечить зубы».

Зачем-то поправив волосы, она склонилась к окошечку, за которым дремала молодая и симпатичная женщина.

– Я пришла на аборт. – Ольга от переутомления едва держалась на ногах.

При слове «аборт» дремавшая медсестра мгновенно проснулась и уставилась на Ольгу любопытным взглядом.

– Вы оплатите за прием. – Медсестра понимающе ухмыльнулась, и Ольге от этой ухмылки, от этой понимающей ухмылки, захотелось умереть на месте. – Потом в тридцать второй кабинет, последняя дверь налево.

Ольга молча протянула девушке деньги и, чтобы не встречаться с ней взглядом, отвернулась.

– Ваша квитанция. – Медсестра протянула Ольге казенный бланк с отметкой «оплачено».

– Кабинет тридцать два, – повторила девушка и снова с любопытством взглянула на посетительницу.

Ольга вжала голову в плечи и, жутко ссутулившись, побрела разыскивать этот злосчастный 32-й кабинет. В коридоре очереди не было, и Ольга сразу увидела табличку «32», привинченную на красивую, даже гламурную, дверь явно не российского производства.

«Хорошо живут, – машинально отметила Ольга. – Ну, еще бы, сколько таких, как я, к ним приходит?»

Она вошла в кабинет и нерешительно остановилась.