Мефистон. Город Света

— Услышал — не то слово. Сарос не столько описал путь, сколько показал его, вызвав перед троном проекцию.

— И ты видел ее?

— Да.

— Тогда ты можешь ее воссоздать. — Лирэ замер от предвкушения, отчего выглядел почти как один из бездушных рубрикантов.

— Не могу.

— Что это значит? — выругался магистр. — Почему? — Он подошел к столу и ткнул посохом в одежду демона, отчего ее охватил лазурный огонь. — Ты — мой слуга. Мой раб. Ты расскажешь мне то, что я хочу знать, или я изгоню тебя обратно в эфир! Как ты смеешь отказывать мне?

— Но я заточен здесь по воле Алого Короля, — подчеркнуто мрачным голосом сказал демон. — Кем бы я ни стал теперь, я попрежнему слуга Магнуса. Он — мой примарх. Неужели ты думаешь, что я откажусь повиноваться прямому приказу моего владыки?

— Я — твой владыка! — вскипел от ярости Лирэ. — И ты сделаешь в точности как я скажу. Покажи мне образы, которые призвал Сарос.

— Нет. Я добровольно подчинился приговору Магнуса и даже не пытался освободиться с тех пор, как меня сковал Пентаратум. Я не отвергну волю Алого Короля.

— Глупец, я и не требую от тебя освободиться. Думаешь, мне есть дело до того, сгниешь ли ты здесь? Я лишь хочу, чтобы ты показал мне то же, что Сарос — Магнусу на Просперо. Почему ты отказываешься исполнить такой простой приказ? Неужели ты хочешь, чтобы Сарос забрал славу, ради которой я трудился? — Голос магистра Лирэ стал тихим, почти заговорщическим. — Каково тебе было, Цадкиил, когда ты увидел всех этих ленивых подхалимов в тронном зале Магнуса? Каково было ощутить, что, пока ты веками и без колебаний трудился, как раб, они выслужились настолько, что теперь Магнус даже не хочет выслушать твои планы?

— Словно мне воткнули в спину дюжину ножей, — совершенно честно ответил Цадкиил. — Мне хотелось разорвать всю лживую толпу.

— И что, по-твоему, чувствую я, когда слышу, что Сарос использует мои открытия, чтобы найти великую тайну и поделиться ею с Магнусом, даже не упомянув мое имя?

— Понимаю. Поэтому я и сказал Пентаратуму, что хочу переговорить с тобой. Но я не могу сделать ничего, не нарушив волю Магнуса напрямую. Эти оковы не дадут мне призвать ни мысли, ни воспоминания. Я не могу помочь тебе, магистр Лирэ.

Шатаясь, чернокнижник закружил вокруг стола, размахивая посохом.

— Ты мне поможешь! — взвыл он, метнувшись к пленнику и направив посох на петлю, стягивающую одно из запястий.

Последовала ослепительная вспышка, и Цадкиил ощутил чудесный прилив ясности, когда рухнули психические обереги. Конечно, он солгал. Его сковывала совместная воля рехати, и, будучи в заточении, демон никак бы не смог снять с себя проклятие. Но это было достаточно легкой задачей для чернокнижника, вроде магистра Лирэ, не связанного чарами, не сдерживающего себя и исполненного ярости.

— Покажи мне все, что видел! — заорал колдун, направив посох на демона.

— Что ты натворил? — Цадкиил стек со стола, тряся головой. — Магнус узнает об этом.

— Просто покажи мне, что ты видел! — потребовал ответа Лирэ. — Я смогу заменить эти обереги. — Он запнулся, пристально глядя на быстро исчезающие психические следы. — Заменить их чем-то похожим… — Он подскочил к Цадкиилу, который, приняв человекоподобный облик, стоял рядом со столом. — Но я не свяжу тебя, пока ты не покажешь мне, где находится библиотека. Как ты сам сказал, Сарос вскоре вернется. Я должен найти гимны прежде него.

— Ты вновь привяжешь меня к столу, если я призову воспоминание?

— Просто поторопись, — небрежно махнул рукой чернокнижник.

Цадкиил сделал вид, что размышляет, а потом вымученно кивнул:

— Мне потребуется контакт с кожей. Сними латницу. Ваши гены достаточно схожи, чтобы я смог создать симулякр Сароса.

Магистр Лирэ не знал этого, но уже был готов к грядущему. Демон десятилетиями заронял семена в его разум, направляя к мгновению глупости. Лирэ отстегнул латницу, бросил ее на пол. Цадкиил тут же оплел его запястье извивающимися конечностями.

— Быстрее! — потребовал Лирэ.

Демон зашептал первые слова проклятия. Недемон не понял бы большинства из них, но нахмурился, разобрав одно.

— А при чем здесь Сабассус?

— Это мир на окраине системы.

— Я знаю, где он, идиот, но к чему ты его назвал? При чем здесь вообще Сабассус? Ты же видел на Просперо путь в библиотеку.

— Нет, не видел, — ответил Цадкиил.

— О чем ты говоришь? Ты только что сказал…

— Я обманул тебя, магистр Лирэ. Но тебе не хватает ума понять, когда тебя выставляют дураком.

Магистр попытался вырваться, но лишь взвыл от боли. Извивающиеся пальцы Цадкиила пробурились под кожу, сомкнулись вокруг кровяных сосудов и срослись с мускулами.

— Что ты творишь?! — взревел Лирэ, поднимая посох другой рукой.

— Ухожу отсюда, — ответил Цадкиил.

И с этими словами он потек по запястью чернокнижника, словно дым, и проник в его плоть. Магистр Лирэ замер, выгнувшись дугой от муки.

А затем на пол рухнул его доспех, такой же пустой, как у лежащих рядом рубрикантов.

Глава 10

Крониумский залив

— Видит Ангел, — проворчал Антрос, чувствуя, как петляет и совершает виражи корабль, — они действительно не хотят открывать тайны.

Едва «Пенсеросо» взлетел, как к нему на полной скорости бросились десятки появившихся истребителей. Небеса вспыхнули от сконцентрированных залпов лазерного огня. Пилот согнулся над панелью управления, поворачивая штурмовик то в одну, то в другую сторону в отчаянной попытке справиться с ухищрениями чужаков, — вот только «Пенсеросо» не был рассчитан на такое обращение. Корпус выл так, словно мог в любой момент разлететься на части, а вокруг крыльев мерцало марево.

— Кастуло, — заговорил по воксу Властелин Смерти, — отвлеки их. Поднимай все оставшиеся космолеты.

— Больше поднимать нечего, старший библиарий.

+Мефистон,+ позвал Рацел, обращаясь к нему мысленно, чтобы слова не слышали воины отделения Туриоссы. +Ты уверен, что это разумно? Мы даже не знаем, что это за аномалия+

Кровавый Ангел кивнул. Чем ближе они становились к пылающим звездам, тем сильнее он убеждался, что поступает правильно. Иначе быть не могло. Пока вокруг бушевала битва, мысли его занимали оставленные в эфемериде заметки.

+Это мой путь к демону. Я уверен в этом, Рацел.+

+Но что, если демон этого и добивается?+ сурово поглядел на него эпистолярий. +Ты нужен командору Данте в Империуме-Нигилус. Ты нужен всей Галактике. Что, если все это — лишь способ тебя отвлечь?+

Мефистон почти забыл, каково чувствовать гнев, но что-то в вопросе Гая взбесило его.

+Ты не заставишь меня сойти с пути, Рацел.+

Тот лишь поднял бровь:

+Думаешь, я этого еще не понял?+

Мефистон, не обращая внимания на слова библиария, перенаправил мысли и погрузился в сознание пилота впереди. Смертный понятия не имел, что происходит, но рассмеялся, когда Властелин Смерти одолжил ему свой трансчеловеческий интеллект, ведь теперь пилот мог направлять штурмовик быстрее и ловчее, чем прежде.

+Дромлах, или Всяко-Где.+

Библиарии подскочили от звука голоса, ворвавшегося в их разумы. Он раздался настолько самодовольно, что едва ли не сорвался на истерику, и ударил их с мощью вопля. Голова Луция резко дернулась назад с такой силой, что из носа на синий керамит доспеха хлынула кровь. Рацел выругался, схватившись за капюшон, — из мыслепроводящих кабелей посыпались искры.

На миг был потрясен даже сам Властелин Смерти. Слова кружили в его разуме, отзвуки не затихали, но становились лишь громче, изгоняя все мысли об эфемериде. Мефистону пришлось произнести грозное проклятие ради того, чтобы просто выбросить шум из головы.

— Полный вперед! — зашипел пилоту сквозь сжатые зубы Властелин Смерти, разъяренный безрассудством создания, возомнившего себя способным вселиться в него.

— Вас понял, — ответил пилот, приведя рычаги обратно в центральное положение, и направил «Пенсеросо» прямо в аномалию.

+Дромлах, или Смерти-Взор.+

В этот раз неистовый хохот был так силен, что Мефистона скрутила судорога. Натянув страховочные ремни, он ударился головой о психический капюшон. От невольного спазма старший библиарий стиснул зубы, и у него изо рта потекла кровь, напомнившая сладостный голод. В ушах отдавались удары сердца в кабине: пульс пилота, сидящего прямо перед ним, отвлекал, вызывая обильное слюноотделение.

Мефистон зарычал, пытаясь взять себя в руки. Он сглотнул, желая избавиться от железного привкуса во рту, а потом повернулся к Рацелу.

Ветеран-библиарий застыл, сверкая кобальтовыми глазами, и поглядел прямо на Мефистона.

— Это не обычная уловка, — сказал он голосом, надтреснутым и напряженным. — Что за?..

+Отступитесь,+ предупредил их голос.

Мефистон сжал веки, чувствуя, как по венам растекается ярость.

+Отступитесь,+ потребовал голос, будто царапая его череп ржавым клинком.

Властелин Смерти открыл глаза, ожидая увидеть кабину «Пенсеросо». Вместо этого его взору предстал белый просвечивающий купол Химических Сфер — созданной им же для себя тюрьмы на Ваале. Чуждый голос сменился звучным напевом на высоком готике. Вокруг, опустив головы, стояли библиарии с психосиловым оружием и изрекали гнетущий, но мощный реквием.

Мефистон почувствовал холодный озноб. Кровавые Ангелы собрались почтить его память после смерти. Его разум отбросило на несколько месяцев назад ко дню второй гибели.

Над ним склонился техножрец Кво-87, чье человеческое лицо не могло скрыть совершенных над остальным телом зверств. Его туловище почти полностью заменили лязгающим и жужжащим клубком проводов, поршней и гидравлических насосов. У Мефистона складывалось впечатление, словно над ним нависло насекомое.

— Старший библиарий! — воскликнул Рацел.

Властелин Смерти поглядел на собравшихся библиариев, но Гай, сконцентрировавшись на ритуале, не смотрел на него.

— Старший библиарий! — снова раздался крик, и мысли Мефистона резко вернулись на «Пенсеросо».

Рацел подался вперед и тряс его. В его глазах сияли эфирные течения.

— Останься с нами!

Мефистон выдохнул, только сейчас осознав, что задержал дыхание, и огляделся. Его провели. Видение вызвал не его разум. Нет, некто отбросил его в прошлое.

Лицо Антроса было вымазано кровью. Он пытался вырваться из противоперегрузочного устройства, не сводя с пилота побагровевших глаз. Заступники же сидели неподвижно. За линзами шлемов облаченных в полную броню воинов было невозможно определить выражения лиц, но по их спокойствию Мефистон догадался, что бойцов не затронула психическая атака.

Он повернулся к пилоту и в тот же миг увидел, как к ним мчится истребитель альдари, паля из всех орудий.

Кабина взорвалась, и десантный отсек наполнился светом, шумом и разлетающимися осколками.

Глава 11

Коготь, дельта Абиссамы, Сабассус

«Валькирии» с ревом летели над пологом деревьев, распугивая кричащих птиц. Полковник Федорак, сидящий в ведущем самолете рядом с пилотом, щурился, глядя через поцарапанное бронестекло. Перед ним раскинулся пропитанный влагой мир призраков, рожденных клубящимся над джунглями паром. Туман был таким плотным, что полковник едва видел другие «Валькирии» эскадрильи, хотя они и летели по обе стороны от ведущего в сомкнутом построении.

Федорак приказал пилоту следовать окольным путем к Когтю: пролететь несколько километров к северу, а затем сделать петлю над лесистыми низинами, чтобы выйти к горе с противоположной стороны от еретиков. Если бы гвардейцы высадились прямо в предгорьях, то отступники точно услышали бы рев двигателей. Поэтому стоило незаметно десантироваться и зайти к противнику сверху. Анура знали безопасные тропы на горных склонах, а также места, подходящие для засад.

Полковник оглянулся на пассажирский отсек, набитый истекающими потом и страдающими от желтухи бойцами. Рядом с сержантом Маликом сидел сгорбившийся абориген. Без помощи непререкаемо верных Императору анура «Заключенные в аду» не прожили бы на Сабассусе и десятилетия. Но Федораку все равно было сложно сдерживать отвращение всякий раз, когда он их видел. Сожги еретика. Убей мутанта. Изгони нечисть. Что-что, а двусмысленность в имперских доктринах встречалась редко. И ведь это сидящее рядом с Маликом существо явно было мутантом, разве нет? Начальство полковника считало иначе. Штаб дивизии объявил анура допустимым видом недолюдей, пригодных для службы на вспомогательных ролях в полку, так как уровень генетических отклонений был в приемлемых пределах. Формально местные зачислялись в Милитарум Ауксилия, однако Федорак сомневался, что кто-либо из его солдат увидит нечто знакомое в трактовке имперского кредо, которой следовали анура.

Сидящего рядом с Маликом аборигена звали Зур. Конечно, полковник едва мог отличить одного из них от другого, но он знал имя, потому что оно было написано сбоку каски, которую носили все недолюди. Рядом красовались эмблема Милитарум Ауксилии и полковой знак «Заключенных в аду» — кричащий череп над скрещенными секачами.

Впрочем, из всей полковой униформы анура носили только каски. Их кожа отличалась таким же оливковым оттенком, что и местная флора, и истекала ядовитыми выделениями. Еще на первичных инструктажах Федорак узнал, что этот липкий пот стал ключом к выживанию недолюдей, поскольку не пропускал грибки и яд, которым кишели все уголки джунглей. Потому для анура было не просто больно носить одежду и бронежилеты, это также сделало бы их вновь уязвимыми ко всем болезням Сабассуса.

Впрочем, сложно было отрицать, что, не считая влажной кожи, анура походили на людей. Конечно, они двигались пугающе тихо, были худыми, как привидения, говорили, свистя и шипя, а еще могли тревожно легко раствориться в джунглях, но, помимо кожи, единственной действительно раздражающей особенностью их вида можно было назвать глаза. Крупнее, чем у обычного человека, почти идеально круглые, совершенно черные, так что радужка сливалась со зрачком, и немигающие. Они выделялись еще сильнее из- за окружающей их гладкой бледно-зеленой кожи.

На подлете к предгорьям Зуру пришлось пережить болезненное надевание гравишюта, но он стоически все стерпел и лишь поморщился, когда один из гвардейцев закрепил прометиевые ускорители у него на спине и затянул крепления.

— Выходим на цель! — доложил пилот, повысив голос, чтобы его было слышно сквозь рев двигателей.

Сержант кивнул солдатам, и они побрели к позиции. Затем Малик открыл тяжелую дверь. Гвардейцы начали прыгать в клубящиеся облака пара. Каждый из них молчал, зная по инструктажу, что им предстоит скрытное проникновение, а значит, нельзя орать полковой боевой клич, как они обычно делали после выхода в зону десантирования.

И вот настала очередь Федорака. Он подошел к Малику, кивнул, держась за поручни, а затем, бросившись вперед, миг наслаждался свободным падением и потом включил удерживающее поле гравишюта. Начался ровный спуск через облака. Полковник наблюдал, как к нему приближается непроницаемый полог джунглей, и молчал, хотя в голове и гремел боевой клич. Он лишь процедил его сквозь сжатые зубы: «Заключенные в аду».

Федорак врезался в густую крону, и запах прометиевых выхлопов перебил вонь джунглей. С высоты полета дельта казалась клубком папоротников, пальм и лиан, но под пологом ветвей выглядела, как мрачная пещера, где лишь изредка на глаза попадались странные свисающие лианы да временами тростники тянулись к едва пробивающимся через зеленую крышу столбам света.

Федорак легко приземлился на глинистую почву, выхватил из кобуры пистолет и включил закрепленный на нем люмен. Свет рассек тьму, открыв взгляду стволы деревьев, что вздымались, подобно колоннам в кафедральном соборе, и поднимались на добрых пятнадцать метров к далеким дрожащим кронам.

Повсюду вокруг опускались гвардейцы. Ускориители омывали заросли синим сиянием, распугивая тучи насекомых. Малик несколько минут созывал отделения, пока все солдаты не собрались на той же поляне, где и полковник. Гвардейцы заряжали лазерные карабины и плотнее затягивали сетки на лицах. Рои насекомых, разогнанные внезапно появившимися людьми, вскоре вернулись и принялись кружить возле солдат, садясь на оружие и шлемы, пока бойцы не стали похожи на шевелящиеся и переливающиеся гнезда.

Насекомые не лезли лишь к Зуру, что наблюдал за деревьями с почтением верующего, пришедшего в храм, и шептал молитвы лесу, положив длинные перепончатые пальцы на ствол.

— Куда идти? — спросил сержант, когда завершились приготовления.

Анура поглядел на него черными непроницаемыми глазами, отступил от дерева и кивнул на одну из троп.

— Два с половиной километра к югу, поднимаемся, пока не доберемся до Дафнонских водопадов. Затем последуем вдоль реки вниз с горы. Предатели пойдут по ней вверх, поэтому мы сможем встретить их у Оксийского моста.

Зур, как и все аборигены, носил лишь небольшую набедренную повязку из сшитых листьев, но был вооружен. Пусть анура и было неприятно держать пласталь, все они быстро поняли, как полезно лазерное оружие. Потому проводник использовал такой же лазерный карабин, как и остальные гвардейцы. Он показал дулом на путь, ведущий вдоль склонов во мрак, и продолжил:

— Нам стоит поспешить. — Он говорил шепотом, но в голосе все равно слышался нескрываемый гнев. — Природа страдает. Еретики отравляют ее.