Охота

Ева лежала на боку, поэтому больше не видела Злату, но внизу раздался шорох одежды. Кажется, сестра встала.

– Злата… – Юлик, видимо, тоже встал, потому что его голос зазвучал ближе. – Я же тебя люблю. Хочешь, я тебе еще расскажу про Петрозаводск? И про Санкт-Петербург?

– Ты не был в Санкт-Петербурге, – сказала Злата. Она звучала неуверенно, и снова раздался шелест одежды.

– Был, – сказал Юлик. Его голос стал глуше, а дальше он стал шептать, и Ева, испугавшись, что они услышат ее дыхание, зажала себе рот рукой, нос ткнула в землю, так что дышать сразу стало очень трудно. Разговор внизу она больше разобрать не могла, но точно слышала, что Юлик что-то объясняет, а Злата ему иногда отвечает. Потом раздался смех, и Ева чуть приподнялась, заглянула в овраг.

Юлик и Злата сидели там же, но теперь Златино платье было завернуто так, что были видны и ее ноги, и черные волосы внизу живота. Юлик щекотал ее, водя рукой по ее животу. Потом он навалился на нее сверху, и Ева хотела закричать, но Злата продолжила смеяться. Юлик стянул с себя штаны, прижал Злату ко мху. Она вздохнула, обхватила брата руками. Ее глаза были закрыты, а лицо расплылось в счастливой улыбке.

Ева тихонько отползла от оврага, а потом поднялась и быстро побежала к домам. Она не могла поверить, что Юлик впустил в себя черта, который сначала научил его втягивать дым, а потом еще убедил сбежать из Обители. Ева была умная, она знала, что иногда братья и сестры, которые уехали из Обители, решали остаться в мире – это случалось из-за того, что там у них не было отца и молельни, которые могли бы защитить их от соблазнов, а соблазнов в мире было очень много. Ева могла назвать три: втягивание дыма, питье вина и прелюбодеяние, которое случалось между братьями и женщинами, живущими в мире. Старшие мальчики еще могли назвать несколько, но их Ева не понимала совсем, а на уроках про соблазны говорили редко, потому что тем, кто живет в Обители, бояться было нечего. Ева из Обители никуда уезжать не собиралась, поэтому про соблазны она думала, только если о них говорили другие. Она никогда раньше не видела вдыхания дыма и уж точно никогда не встречала прелюбодеяние, потому что в лесу и домах женщин из мира не было. Теперь же, увидев Юлика с сигаретой, она знала, как выглядят соблазненные, и это ей совсем не понравилось.

Выбежав к колодцу, Ева бросилась к крыльцу молельни, забралась под него и прижалась к святой стене. В молельню детям без старших входить не полагалось, поэтому по ночам она приходила молиться сюда, ведь Бога можно было позвать через щель между досками. Ева сложила руки у груди, закрыла глаза и набрала в грудь воздух.

Господи, услышь меня, Отче, к Тебе пришла раба Твоя Ева…

– Не отвечает. – Мишка опустила телефон. Рядом с ней собрались все участвующие в ночном обыске. Федералы о чем-то тихо переговаривались, разглядывая фотографию, молодой полицейский задумчиво смотрел на панно за монитором, дядя Сережа печатал в телефоне, а Вера ждала удобного момента, чтобы задать Мишке пару вопросов. За то время, пока соседка пыталась дозвониться до друга Журналиста, Вера успела немного отойти, и теперь ей начало казаться, что соседка как-то уж слишком легко и быстро во всем разобралась.

– Парня мы найдем, – сказал один из федералов. – И кафе найдем. Запись посмотрим.

– Кафе можете не искать, – сказала Вера, радуясь, что ей есть чем поделиться. – «Кофе в день» – это здесь недалеко, на Невском практически.

– Кафе – это хорошо, – сказала Мишка. – Но начните точно с Голоса. Как бы мы не бросились его слишком поздно искать.

– Почему? – спросил федерал.

Мишка показала ему телефон.

– Я звонила ему в инсте, с аккаунта убитого, – сказала она. – Почему бы он не подошел?

– Да мало ли. – Федерал махнул рукой. – Но мы найдем.

Мишка повернулась к Вере.

– Мы здесь в целом закончили, – сказала она, убирая телефон. – Но нужно все-таки осмотреть остальное тоже. Ты хочешь туалет и кухню или вторую спальню?

Вера успела испугаться, что ей сейчас придется впервые в жизни что-то обыскивать, но Мишка улыбнулась и качнула головой в сторону коридора.

– Пошли, – сказала она. – Начнем с кухни.

Когда они наконец сели в такси, было уже почти три часа ночи. Вера так и не решилась расспрашивать Мишку, пока рядом были федералы, потому что опасалась подорвать ее авторитет, но в машине она не сдержалась.

– Я не понимаю, – сказала Вера. – Почему ты считаешь, что фотография обязательно связана с Обителью и с убийством? Она может быть личная, как этот Питерсон. Какие-нибудь бабушка, дедушка и отец. Я не понимаю.

– Я объясню, – сказала Мишка. Она положила голову Вере на плечо, потом подняла и опустила левую руку, как будто отдавая сигнал водителю.

– Ну? – Вера слегка ткнула соседку, потому что та так и не начала говорить. Но Мишка не ответила. Она крепко спала.

– Акся? – позвала темнота снова. Акся широко открыл глаза и тут же их закрыл. Если голос в темноте принадлежал Бабиному черту или лесному нагу, то полагалось лежать и не двигаться, дышать ровно и читать молитву. Вот только молитва в голову пришла не та.

Господи, убереги от зноя, и засухи, и лесных пожаров мое поле и дом мой…

Темнота хрюкнула, как будто пытаясь сдержать смех. Акся сел в кровати и сразу понял, что в комнату пролез не черт, а мелкая Ева. Акся с ней никогда не играл и знал только, что она сестра одного из водителей. Мелкая стояла у самой двери и явно боялась войти в комнату мальчиков.

– Чего тебе? – спросил Акся. – Описалась?

Иногда младшие приходили к Аксе и другим, если нужно было поменять простыни, чтобы не просить помощи у старших, которые бы обязательно заставили оттирать пятна посреди ночи или спать в грязном.

– Акся, – снова позвала мелкая. – Выйди.

Акся был сонный, и идти ему никуда не хотелось, но он не знал, что нужно мелкой, а ведь ее могли послать старшие, и тогда нужно было обязательно идти. Он вылез из кровати, натянул длинную рубашку, в которой вообще-то полагалось спать, и вышел к мелкой.

– Чего? – спросил он, оглядываясь. В коридоре никого больше не было.

– Пошли. – Мелкая махнула рукой, потом изобразила скрещенными пальцами угол, половинку креста. – Это важное.

Акся поплелся за ней. Мелкая вывела его на улицу, и сразу стало понятно, что никто из старших ее не посылал, потому что мелкая приложила палец к губам и указала на лес.

– Туда.

От холодного воздуха Акся окончательно проснулся и пошел за сестрой уже живее. Ему стало интересно, что такого забыла в лесу мелкая. Конечно, могло оказаться, что она просто ведет его показать какой-то секретик, но тогда ее можно было побить. И сестра это, конечно, знала, а значит, вряд ли стала бы так будить его по пустякам.

Они шли по лесу несколько минут, иногда оглядываясь, чтобы проверить, что за ними никто не следит. Мелкая все время крестилась, а Акся крепился и только раз провел рукой перед лицом, когда справа вдруг хрустнула ветка и раздался ухающий голос филина.

Вдруг мелкая остановилась, опустилась на корточки и, развернувшись в сторону домов лицом, стала сползать под землю. Акся хотел развернуться и убежать, но сделал еще шаг вперед и обнаружил, что мелкая не провалилась в яму, а слезла в небольшой овраг. Там она порылась во мху и вытащила что-то круглое.

– Чего там у тебя? – спросил Акся.

– Слезай, – сказала мелкая, проводя рукой по левому плечу. – Сюда.

Акся полез вниз, уже решив, что потом слегка сестру стукнет. Могла в лес его и днем отвести.

– Ну? – спросил он, забирая у мелкой жестяную банку. – Что это?

Для секретика это было неинтересно, даже учитывая, что Ева мелкая. Банка была старая и вся полная серого порошка, то ли пепла, то ли просто пыли. Акся сунул в нее палец, понюхал порошок. Тот пах дымом.

– Это от сигарет, – сказала мелкая. – Их тут Юлик жег. Который водитель.

Это он, конечно, делал зря, тут Акся был согласен с мелкой, которая смотрела на банку осуждающе. С сигарет начинались городские соблазны, которые часто утягивали водителей и двоицы, которые уходили в мир.

– Ну и? – спросил Акся. Было непонятно, зачем мелкая стала его будить. Пошла бы сразу к отцу или к одной из сестер. К Бабе, наконец.

– Я тут видела его со Златой, – сказала мелкая. – Они хотят вместе уехать в город и нас забрать с собой.

– Не, – сказал Акся и махнул рукой по груди, потом показал пальцем однорогую козу. – Ты врешь.

Он был уже взрослый и знаками мелких пользовался редко, но тут нужно было объяснить сестре, что она зря выдумывает такие сказки. Акся хлопнул себя по левому, потом по правому плечу, потом по левому запястью, помахал ладонью.

– Почему они сбегут? Злата взрослая, зачем она сбежит?

Мелкая насупилась, потом перекрестилась, прижала кулак к губам. Это означало, что спорить она не будет и будет стоять на своем.

– Ты такое никому не рассказывай. – Акся и сам был уверенный. Он сжал руку в кулак, поднес его к губам, а потом без размаха ударил сестру в живот, так, что та упала на дно оврага. Лежала она тихо, не плакала, и Акся сразу опустился рядом, стал ее переворачивать на спину. Вроде ударил не сильно, а мелкая так отлетела, как будто он ее на грузовике сбил.

Мелкая моргала, и губы у нее дрожали. Она оттолкнула Аксю, показала сначала крест, потом подняла рубашку, дернула по коже на груди ногтями так, что там сразу четыре красных полосы появилось. Хлопнула себя по плечу, потом толкнула брата еще раз, тоже в плечо. По лицу сестренки потекли слезы, но она все равно молчала, крепко сжав губы. Акся от нее отшатнулся, сел на мох. Если сестра сотворила полный крест, да еще наложила на сердце, то не верить ей было нельзя. При такой клятве, если соврать, Бог сразу разорвет сердце, даже если и врешь ты неспециально. Сестра вся тряслась, но сердце у нее не лопнуло и грудь не разошлась.

– Рубашку одерни, – сказал Акся. – И еще раз все расскажи.

Вера очень не хотела будить Мишку, поэтому сказала водителю, что заплатит еще пятьсот рублей, если тот покатает их кругами. Водитель вздохнул, завершил поездку в телефоне и вывел машину обратно на проспект.

Вера снова и снова перебирала в голове все увиденное в квартире Журналиста. В первый момент, после того как Мишка высказала все свои предположения, Вере хотелось просто поскорее узнать, как соседка к ним пришла. Теперь, когда было время подумать, Вера смотрела на спящую Мишку и пыталась понять, как может быть, что соседка так сразу все схватывает, а она нет. Ведь Вера была старше Мишки, училась не в школе, а уже в университете.

Стараясь не потревожить Мишку, Вера достала телефон, открыла их переписку, в которую Мишка еще в квартире скинула фотографию со странной семейкой. Никто из изображенных на Журналиста не походил – разве что мужчина тоже был крепко сложенный, но совсем не тучный. Вера переслала фотографию себе в ВК, потом открыла ее в браузере и сделала поиск по картинке. Мишка ей как-то говорила, что начинающие детективы всегда ошибаются в том, что не гуглят все и вся, что попадается им во время расследования. Важное детективное правило состояло в том, что искать, особенно в самом начале, нужно не то, что должно найтись, а все, что найтись может.

Вера уставилась на единственный выпавший результат: сайт Национальной библиотеки Республики Карелия. Нажала на ссылку – открылась вкладка с фотографией. Внизу была подпись: «Тарасовы, „Вестник республики“, 1991». Еще ниже была кнопка: «Посмотреть источник». Вот только источника на сайте не оказалось – фотография была опубликована в девяносто первом, в октябрьском выпуске газеты «Вестник республики», и сам выпуск в библиотеке имелся только в бумажном виде. Вера даже нашла нужное здание библиотеки – в городе Петрозаводске, на улице Пушкинской. Осторожно коснулась Мишкиного колена.

– Просыпайся, – сказала Вера. – Смотри, что я нашла.

Полчаса спустя они сидели за советским столом в столовой. Вера как раз заварила кофе и теперь сидела напротив Мишки и вмешивала в чашку сахар. Мишка же, щурясь и задумчиво двигая губами, слушала шуршащий голос в телефоне. Конечно, оказалось, что у нее есть знакомая в Петрозаводске, причем такая, которой спокойно можно позвонить в любое время дня и ночи. Вера всегда удивлялась тому, с каким количеством людей знакома соседка, учитывая, насколько она была нелюдимой и социально неадаптированной. Когда они с Мишкой встретились в первый раз, Вере показалось, что тогда еще будущая соседка вообще никогда раньше не общалась с другими людьми вне работы.

– Спасибо, милая. – Мишка положила телефон на стол. – Эля утром сходит в библиотеку и посмотрит нам газету.

– Как ты думаешь, – спросила Вера, – федералы уже нашли эту же газету?

– Вряд ли, – сказала Мишка. – Они не по следовательской части. Вот про Журналиста интересно. Его точные передвижения сейчас выясняются, но, если бы он в последние недели ездил в Петрозаводск, мы бы уже знали. Может быть, газету он нашел, но поленился за ней съездить, или руки не дошли.

– А он не мог, как ты, кому-нибудь позвонить? – спросила Вера. – Или прямо в библиотеку и попросить их отсканировать газету?

– Это мы узнаем, когда его почту вскроют, – сказала Мишка. – А сейчас мне хочется связаться с Голосом этим. Не нравится мне, что он не отвечает.

– Ты ему еще написала? – спросила Вера.

– Пока ты кофе варила, – сказала Мишка. – Не отвечает. Не заходит.

– Может, лежит в отключке? Или спит? – спросила Вера. – Ночь вообще-то.

– Да? – Мишка удивленно повернулась к темному окну. Заметив, как на нее посмотрела Вера, улыбнулась. – Шучу.

– Нам тоже надо спать, – сказала Вера. – Или ты не будешь ложиться?

– Я? – Мишка перевела взгляд на телефон, потом на экран ноутбука. – Не буду. Прости.

– Бог простит, – сказала сестра. Акся нахмурился, смахнул с плеча черта. Вышло нехорошо, что он ее ударил, потому что если человек, даже сестра, говорит правду, а ты его бьешь, то это значит – ты с чертом. Акся от сестры отвернулся, проговорил быстро молитву:

Иисус Христос, Бог мой, прости мои прегрешения. Призри раба Твоего Авксентия, который молит Тебя о прощении и склоняется перед Тобой, Отцом своим. Не дай сестре моей Еве гневаться и обижаться на раба Твоего, которого черт попутал ее ударить.

Сестра на самом деле не обижалась, сидела тоже хмурая, разглядывала собственные пальцы. Акся подсел к ней поближе, взял за руку.

– Нужно отцу рассказать, – сказал он.

Сестра кивнула.

– Прямо сейчас? – спросил он.

Сестра показала рукой – не знаю.

– Во сколько они хотят сбежать, не знаешь? – Акся спросил это просто так, часов у него все равно не было.

– Юлик сказал – утром. – Сестра повернулась к Аксе, показала кулак, вытянула руку вверх. – Нужно сейчас пойти.

– Я пойду? – спросил Акся, зная, что идти, конечно, нужно ему.

Во-первых, он старше, а во-вторых, брат за сестру должен отвечать. Если мелкая к нему пришла за помощью, значит, теперь он за нее в ответе.

– Ты за мной. – Акся поднялся, взял сестру за руку. – Если отец спросит, правду ли я говорю, – кивай, не крестись. Он тебе поверит. Если бы у тебя на плече черт сидел, он бы сразу увидел.

– У меня нету черта на плече, – сказала сестра.

Мишка почувствовала вибрации телефона и открыла глаза. Последние десять минут она слушала аудиосообщения, которые Голос записал Журналисту два месяца назад. Она надеялась, что по речи Голоса удастся понять, связан ли он с Обителью, но звучал Голос как любой тусовщик-наркоман, разве что слегка картавый.

Телефон светился – звонил дядя Сережа.

– Алло? – спросила Мишка, бросив взгляд на время. Ноутбук показывал без десяти шесть.

– Разбудил? – спросил дядя.

Мишка покачала головой, потом сказала:

– Нет.

– Новости плохие, – сказал дядя. – Нашли твоего наркомана.

– Убит? – спросила Мишка.

– Да, – сказал дядя. – Топором. Всего один удар – по шее, голову почти подчистую отрубили. Никакого браслета. Приедешь сейчас?

– Приеду. – Мишка встала из-за стола, прошла по коридору до спальни, заглянула. Вера спала у самого края кровати, стянув к себе все одеяло.