Агентство ’ЭКЗОРЦИСТ’: NIGREDO

— Хорошо, пусть будет десять! — дрожащим от гнева голосом проговорил Карло.

Я наблюдал за тем, как он отсчитал и вручил Бруно деньги. Неужели ему не было жалко такой огромной суммы?!

— Благодарю, синьор, — с гаденькой ухмылкой Бруно спрятал монеты и отступил, приложив пальцы к полям шляпы. — Удачно поразвлечься!

Он с дружками убрался с дороги, и мы продолжили путь. Я заставил себя не оглядываться. Похоже, все препятствия оказались позади, и меня ждала новая жизнь.

Вскоре мы остановились перед двухэтажным домом за кованой решёткой. Ворота открыл дюжий охранник.

— Здесь я и живу, — сказал Карло, ведя меня к двери по выложенной плиткой дорожке. — А моя лавка всего в пяти минутах ходьбы отсюда. Сейчас мы приготовим тебе комнату. У меня нет ни жены, ни детей, так что места полно.

Шагая рядом с ним, я не мог поверить, что буду жить здесь! Это походило на настоящую сказку.

Карло не обманул. Меня поселили в комнате на втором этаже с окнами на сад, за которым виднелись крыши и шпили Флоренции. И он учил меня. Я ассистировал ему в опытах, и Карло подробно объяснял, что делает. Иногда даже поручал мне самому поставить тот или иной несложный эксперимент. Я запоминал названия и назначения приборов, штудировал символы и формулы. Познавал химию и алхимию.

А спустя пару лет Карло допустил меня до демонологии. Он считал, что на стыке света и тьмы рождается магия. И мы занимались обузданием сил, призвать которые обычный человек не решился бы. Всё глубже погружаясь в эти сферы, я начал понимать, что моему наставнику не хватает решимости. Возможно, как и моему отцу когда-то. Он не был готов переступить грань между нашим миром и адом. Карло подходил к ней очень близко, скользил по ней, как по лезвию бритвы, но последний шаг сделать опасался. А я видел, что следует идти до конца. Науку и магию нужно соединить в неразрывное целое. Я пытался убедить его, но он отвечал, что ещё не время. Спустя год я начал собственные эксперименты — втайне от Карло. Он догадывался об этом, но делал вид, что не замечает. Возможно, надеясь, что у меня получится.

Причин уединенного образа жизни моего учителя было три. И если первая — тайные занятия алхимией — была очевидна мне с самого начала, то другие выяснились постепенно. Одна из них заключалась в том, что Карло Гоцци был не только торговцем, но и контрабандистом. Часть товаров, которые он привозил из Индии и Китая, поступала в его лавку в обход таможни, и он не платил за них налоги. Карло покупал их у французов, португальцев, испанцев и арабов, имевших, в отличие от флорентийцев, морские выходы в эти страны. Но мечтал однажды обойтись без посредников. Когда я стал помогать ему в торговле, то научился прятать товары так, чтобы никому и в голову не пришло, где их искать. Высверливать оси в телегах, делать из драгоценных металлов доспехи для охраны грузов, смешивать дорогие благовония с более дешёвыми и так далее. Несколько способов я даже придумал лично.

Последняя причина, по которой у нас дома почти не бывали гости, вскрылась случайно. Не раз я замечал на себе сочувственные, а порой и брезгливые взгляды поставщиков и других людей, связанных с Карло делами. Иногда он посылал меня забрать одно, отнести другое, и почти всегда со мной обращались, как с человеком, достойным жалости. Поначалу я относил это на счёт того, что был сиротой. Но однажды подслушал разговор. Один из поставщиков сказал жене, что «бедный мальчишка вынужден ублажать извращённые вкусы этого Гоцци». А далее пояснил, что мой учитель являлся мужеложцем. В первый миг я возмутился и даже хотел рассказать об этом Карло, но затем вспомнил, что к тому иногда заходили молодые и красивые мужчины, хорошо одетые и распространявшие тонкие приятные ароматы. Как и он сам. В общем, поставщик, похоже, был прав. Мы никогда не говорили об этом с Карло. Даже спустя несколько лет, когда он постарел и перестал водить знакомства с молодыми людьми.

Постепенно Карло утратил интерес и к алхимии. У него стало очень много золота, которое он зарабатывал торговлей и контрабандой. Превращать свинец в драгоценный металл уже не было необходимости. Я пытался посвятить Карло в свои эксперименты, но они пугали его. Так что в конце концов лаборатория и все труды отошли ко мне, и Карло больше не заходил в подвал, где я штудировал запретную науку. Меня же золото никогда не интересовало. Я изучал алхимию и чёрную магию по совсем иным причинам.

Мой отец был чернокнижником. И его дед — тоже. И его предки до невесть какого колена общались с тёмными силами. Поначалу интуитивно, а затем, по мере смены поколений — всё более осознанно. Но однажды я понял, что магия — та же наука, и связал её с алхимией. В сочетании энергий, потусторонних сил и природных элементов родилась истинная мощь. Этому я посвятил долгие годы кропотливых исследований, нестандартных химических экспериментов и путешествий в такие миры, о которых другие даже не слыхали. Ибо истинный алхимик не руководствуется меркантильным стремлением превратить свинец в золото. Он жаждет овладеть высшим знанием и умением — Великим Деланием, или трансмутацией человека.

Однако ход моих научных изысканий был нарушен. В тысяча пятьсот двадцать девятом году папа Климент Шестой поручил Карлу Пятому вторгнуться во Флоренцию и восстановить власть Медичи. Республика пала, а во главе страны встал назначенный папой герцог Алессандро. Он активно поддерживал Инквизицию, чтобы угодить своему покровителю. Многие учёные оказались в застенках лишь за то, что высказывали взгляды, противоречащие религиозным догматам. Я чувствовал, что однажды придут и за мной. Поэтому тщательно готовился.

Мне казалось, что я близок к апогею своих трудов — созданию философского камня — когда в наш дом на берегу реки Арно вломилась инквизиция. Я даже не удивился: это должно было случиться. Но повторять судьбу отца я не собирался.

Солдаты конфисковали собранные мною книги и собственные труды, а препараты и инструменты уничтожили. Меня же бросили в застенки крепости Бассо, где несколько дней пытали, добиваясь признания в связях с Дьяволом. Я был глупцом, пытавшимся убедить следователей инквизиции в своей невиновности, пока не понял, что живым из крепости мне не выйти! И тогда, едва живой, я подписал признание во всём, что мне инкриминировали, и взошёл на костёр. Шестнадцатого февраля тысяча пятьсот тридцать четвёртого года я умер на площади Синьории перед дворцом Палаццо Веккьо. Моё тело поглотило пламя, но душа обманула смерть, так что я вновь родился, чтобы продолжить свои исследования.

Сейчас, живя в другом мире, я с каждым днём приближаюсь к великой цели — поиску эликсира бессмертия! Вот только мне приходится носить маску эксцентричного безумца и чуть ли не шарлатана, чтобы обезопасить себя. Потому что второй раз воскреснуть мне уже не удастся. Но чем дальше я продвигаюсь, тем труднее скрывать для общественности истинный характер своей деятельности. Впрочем, я не стремлюсь скрывать её для тех немногих, кто знает, что магия и демоны существуют. Они-то как раз должны понять, кто я такой и к чему стремлюсь. А зачем мне это — пусть пока останется тайной.

ИНТЕРЛЮДИЯ

За круглым окном, рассечённом фигурной рамой на множество частей, простирались мокрые от дождя крыши Лондона. Темза лениво извивалась между берегами, напоминая раскатанную ленту фольги.

Лорд Блаунт сидел в кожаном кресле и разглядывал фамильный перстень: рыцарский шлем в обрамлении колючего кустарника был окружён надписью «Через тернии — к смерти». Девиз выбрал далёкий предок рода Блаунтов, и с тех пор он не менялся, появляясь не только на гербах, но и на кольцах, которые вручались мужчинам по достижении совершеннолетия. В молодости лорд Блаунт думал, что должен приложить все усилия, чтобы изменить смысл, заложенный в девизе — избавить свой род от трудностей, расчистить путь. Но с возрастом осознал, что девиз подразумевал совсем иное: надпись напоминала, что препятствия так же неизбежны, как смерть. Их нужно принять как неотъемлемую часть жизни, ведь именно в непрерывной борьбе, в преодолении рождаются настоящие воины и формируются истинные лидеры.

Лорд Блаунт развернул кресло, оказавшись лицом к советнику. Тот стоял перед широким столом из красного дерева, держа в руках папку с отчётами, и терпеливо дожидался позволения начать доклад. Ему было лет тридцать пять, и свою должность он получил от отца, который готовил его к ней с самого детства. Благодаря евгенистической программе у слуг такого уровня редко рождалось неудачное потомство. Гораздо чаще дети превосходили родителей.

— Как обстоят наши дела? — спросил лорд Блаунт, откинувшись на спинку кресла и положив руки на подлокотники.

Только здесь, на восьмидесятом этаже небоскрёба, построенного Блаунтами, он чувствовал себя в полной безопасности. Залитые дождём стёкла выдерживали попадание реактивного снаряда, а всё здание кишело не только сотрудниками огромной корпорации, но и отборными охранниками, которые, по сути, представляли личную гвардию Блаунтов.

Получив разрешение говорить, советник раскрыл папку, бросил на первую страницу взгляд и тут же поднял глаза. На самом деле, ему не требовалось напоминать себе, зачем он явился в кабинет лорда. Просто нужна была секундная пауза, чтобы собраться и выбрать верный тон, ведь новости, которые он принёс, были дурными.

— Милорд, в индийских колониях продолжаются беспорядки. Сипаи продолжают удерживать Пенджаб, и наши войска никак не могут их выбить оттуда. В результате добыча марганцевой руды до сих пор не восстановлена. Более того, сипаи взорвали две шахты и пытались добраться до третьей, но были остановлены соединением Гранта.

— Грант выжил? — спросил лорд, сохраняя подчёркнуто спокойное выражение лица.

Упомянутый командир принадлежал к числу Одарённых или так называемых менталей — людей, выведенных в процессе длительных евгенистических скрещиваний. В результате такие бойцы рождались с парапсихическими способностями, которые затем тщательно развивались в специальных учебных заведениях. Грант имел боевой ранг «истребитель» и ценился в индийских колониях больше остальных. Его потеря нанесла бы существенный удар по позициям компании.

— Да, милорд. Он уцелел, хоть и был легко ранен.

— Хорошо. Пошлите ему стандартное поощрение. Но я жду большего от наших войск. Они должны разбить сипаев и вернуть контроль над марганцевыми рудниками. Не понимаю, почему это до сих пор не сделано. В чём трудность, Эрик?

Советник незаметно набрал в лёгкие воздуха. Вот и настало время сообщить самую плохую новость:

— Милорд, у сипаев оказались три бойца уровня «хищник» и один — «разрушитель»! Предположительно, это наёмники. Возможно, их прислали наши конкуренты.

Аристократ подался вперёд. Его руки легли на стол, рыжие брови сошлись на переносице. Зелёные глаза уставились на советника так пристально, что тот замер, с трудом заставив себя не отступить на шаг. В крошечных зрачках лорда вспыхнули золотистые искры, означавшие приступ гнева. Голос его, однако, прозвучал вполне сдержанно:

— Эрик, а как наша разведка умудрилась прохлопать прибытие в страну таких бойцов?

— Полагаю, — сглотнув, ответил советник, — что их провезли по тайным каналам наших конкурентов. Поэтому я и сказал, что, вероятно…

— Да, я слышал тебя! — перебил лорд Блаунт. — На то и нужна разведка, чтобы знать то, что считается тайным. Разве нет?

— Совершенно с вами согласен, милорд! Отправить наместнику распоряжение, чтобы наказал виновных?

— Нет, этого недостаточно. Начальник разведки просто прикроет свою задницу, свалив всё на какую-нибудь мелкую сошку. Это не решит проблему. Отправь туда Вайса, пусть наведёт шороху. Если понадобится, сменит руководство. Рыба гниёт с головы. Дай ему от моего имени карт-бланш.

— Слушаюсь, милорд, — советник сделал пометку в своей папке. — Я полагаю, наёмников переправили наши главные конкуренты — Дастанвили. После смены руководства этот змеиный клубок здорово зашевелился, если позволите мне такое сравнение.

— Что ещё? — проигнорировав замечание советника, спросил лорд Блаунт.

— Проблемы в американских колониях, — быстро проговорил тот. — Две диверсии на шахтах по добыче рения. Удалось замять с помощью взяток, так что в прессу ничего не просочилось.

— Серьёзный урон?

— Нет, милорд, всё будет восстановлено в течение двух дней. Диверсии совершили трое рабочих. Их подкупили. Кто — не известно.

Эта фраза означала, что диверсанты даже под пытками не смогли назвать заказчиков. Глупцы! Неужели они рассчитывали избежать наказания?!

— Использовали взрывчатку, предназначенную для работ? — спросил лорд.

Советник кивнул.

— Вероятно, опять Дастанвили, — сказал он осторожно. — Им не даёт покоя, что мы опережаем их по добыче рения.

— Возможно. Но не обязательно. У нас много врагов. Это всё?

— Да, милорд.

— Хорошо. Думаю, стоит провести проверку рабочих в американских колониях. И чистки, если понадобится.

— Этим уже занимается служба безопасности, милорд.

— Тогда сосредоточься на сипаях. Кажется, там затевается что-то серьёзное. Мне совсем не нравится эта переброска наёмников.

— Да, милорд. Если понадобится, я готов лично вылететь туда.

— Нет, ты нужен мне здесь. Иди, Эрик, у тебя много дел.

Когда советник был уже у двери, лорд Блаунт окликнул его:

— Эрик, ты отправил приглашение на свадьбу моему сыну?

— Да, милорд. Он отзвонился и обещал взять отпуск в лётном корпусе, чтобы присутствовать на вашем бракосочетании.

— Нет, Эрик, я спрашивал не об Арчибальде.

— Простите, милорд. Да, конечно, я отправил приглашение господину Кристоферу.

— Но он ничего не ответил?

Советник смущённо опустил глаза.

— Пока нет, милорд.

— Думаешь, придёт?

Зелёные глаза лорда буквально сверлили советника, так что тот понял: хозяин ждёт честного и прямого ответа.

— Пятьдесят на пятьдесят, милорд. Но лично я думаю, что да. Господин Кристофер не захочет вас подвести.

Лорд Блаунт неуверенно кивнул.

— Хорошо, иди. Завтра жду тебя с докладом в это же время.

Когда дверь за советником закрылась, аристократ снова развернул кресло к окну, за которым как раз в этот момент на фоне сине-серого неба взмахом кавалерийской сабли сверкнула молния. Вслед за этим ударил раскат грома. Ветер швырнул на оконное стекло поток дождя, превратив лондонский пейзаж в нечто абстрактное и бесформенное.

Младший сын беспокоил старого лорда не меньше, чем проблемы в колониях. Его странные увлечения, которые большинство из вежливости называло эксцентричными, совсем не вязались со статусом представителя рода Блаунтов. С другой стороны, именно его лорд предпочёл бы видеть своим наследником, а не старшего Арчибальда, который, несмотря на прямоту, честность и безусловную преданность роду, был всё-таки немного простоват для будущего лидера. А вот младший... Ему лорд Блаунт со спокойным сердцем передал бы в своё время и бразды правления, и эрбу — Родовой Дар, который наследовали аристократы, в чьих жилах текла кровь первого британского короля Вильгельма Завоевателя. Эрба переходила после смерти отца к его старшему сыну — вместе с титулом. Но, увы, Кристофер родился вторым, да и семейными делами не интересовался.

А главное — младший сын, кажется, был против предстоящей свадьбы. Слишком скорой, надо признать. Лорд Блаунт тяжело вздохнул. Он бы никогда не пошёл на нарушение приличий, но имелись обстоятельства, которые он никому не мог раскрыть, даже собственному сыну. Если бы тот знал их, всё могло бы быть иначе. Но некоторые тайны должны оставаться под замком, и чем он надёжнее, тем лучше. Возможно, однажды придёт время всё объяснить. Но не сейчас. Нет, только не сейчас!

Глава 12

— Ты должен пойти! — уверенно заявила Джоана. — Это же свадьба твоего отца! Если не явишься, подведёшь его. Как это будет выглядеть? Можешь относиться к выбору лорда Блаунта, как угодно, но подставлять его не имеешь права!

Я закатил глаза. Секретарша возвращалась к этому разговору уже четвёртый раз за день. И надежда, что она остановится, была призрачная. Я хорошо знал Джоану: она отличалась исключительной настойчивостью в вещах, которые считала правильными. Тут её не перешибёшь!

— Выбор тут совершенно ни при чём. Леди Аманда — чудесная, достойная женщина. Я против самого факта его женитьбы!

— Да почему?! Разве твой отец не заслужил счастья?! Сколько ему лет?

— Послушай, детка, не лезь не в своё дело! Я тебе плачу не за то, чтобы ты меня строила, сечёшь?!

— Секу, босс. Кстати, насчёт оплаты. Надеюсь, я получу зарплату в этом месяце? Ты ведь получил чек прежде, чем грохнуть старика Мобрея?

— Так точно, милая. Держи. Сходи в банк и положи всё на счёт агентства. Здесь и твоя зарплата.

Джоана присвистнула, взглянув на сумму.

— Постарайся не потратить всё сразу, босс! Отложи хоть что-то на чёрный день.

— Непременно. Не возьму отсюда ни пенни, — я подмигнул. — Жаль, старик не пришлёт бочонки со своей пивоварни, как обещал. Надо было сначала стрясти с него и их.

— В другой раз будешь предусмотрительней. Не убивай клиентов, пока они не расплатятся полностью!

Я отсалютовал секретарше кружкой с тёмным элем.

— Золотые слова, детка! Обязательно вспомню о них прежде, чем стрелять в того, кто наставил на меня ствол!

— Вспомни, уж будь добр, — ничуть не смутившись, кивнула Джоана. — Так в чём дело, Кристофер? Почему ты так воспротивился свадьбе отца.

— Мне не нравится, что кто-то станет считаться моей мачехой. Впрочем, дело не только в этом.

— А в чём? Вряд ли они нарожают новых наследников. Тебе не о чем беспокоиться. Получишь что-нибудь.

Я скривился.

— Не говори гадостей, детка. Тебе не идёт. Наследство тут совершенно ни при чём. Состояние у отца такое, что хватило бы на целый выводок знатных отпрысков. А мне с моими скромными потребностями — и подавно. Просто, если я приду, отец опять заведёт волынку насчёт поступления в Лётный корпус имени Его Императорского Величества. По этому пункту мы с ним так и не договорились.

— Естественно! Он хочет, чтобы у тебя была нормальная карьера. Пытается устроить твоё будущее. И потом, лётные войска — древняя традиция рода Блаунтов. Вот твой брат…

— Да, мой брат — образец для подражания. Джоана, милая, ты-то почему не на моей стороне?!

— Я как раз на твоей, босс.

— Если я поступлю в училище, где ты будешь работать? Видишь, я не только о себе беспокоюсь.

Джоана фыркнула.

— Найду, наконец, нормальное место! Давай, Крис, освободи меня! Пойди навстречу отцу!

Я покачал головой.

— Тебя никто не держит. Можешь уволиться в любую минуту.

Секретарша всплеснула руками. На её прелестном личике появилось обиженное и возмущённое выражение.

— И на кого я тебя оставлю?! Нет, спасибо! Ладно, пойду в банк, а ты посиди и подумай о своём поведении. Хорошенько!

Когда девушка покинула агентство, я отпил ещё один глоток и встал пройтись по комнате. Сколько теперь придётся ждать нового клиента? По телевизору уже показали сюжет о том, как доблестный демоноборец спас леди Эмбер Мобрей. Шило в мешке не утаишь. Как ни старался Даррен, правда, хоть и не вся, выплыла наружу. Например, имя старого лорда в качестве преступника до сих пор не всплыло. Всё подали так, словно демон действовал самостоятельно, руководствуясь исключительно тем, что он — чистое зло. Даже не представляю, во сколько обошлось это Даррену. Но уверен, что дороже, чем мой гонорар.

Почему я не хотел идти на свадьбу? По нескольким причинам, одну из которых я назвал секретарше. Но имелись и другие. Во-первых, я терпеть не могу все эти светские рауты, на которых правящая элита решает судьбу Империи. Во-вторых, тётя Виолетта обязательно притащит свору девиц из числа дальних родственниц и начнёт мне их сватать. Ей не живётся спокойно, пока в округе есть хоть один холостой мужчина. Она свято верит, что любой человек, лишённый женской заботы, как она называет брак, обречён рано или поздно скатиться на самое дно и кончить в придорожной канаве. Убитый в пьяной драке, разумеется. Поэтому она не оставляет своими матримониальными заботами ни меня, ни моих многочисленных кузенов. Правда, после смерти леди Блаунт, моей матери, основные усилия тётя Виолетта сосредоточила на мне, объясняя это тем, что не может оставить на произвол судьбы отпрыска дорогой сестры. Единственное, что оправдывало тётю: они никогда не пыталась устроить браки по расчёту. Ею владело желание соединить влюблённые сердца. Если сердца влюблены не были — что ж, ничего страшного. Всё поправимо. И тётя с энтузиазмом бросалась в бой, выступая в роли купидона.