Твоя тень

– Мой любимый ресторанчик! – воскликнула Кейли, беспомощно озираясь. – Этот тип все испортил! И аппетит теперь пропал! Давайте уйдем отсюда… Извините меня.

Кейли подозвала официанта и расплатилась по счету.

– Погоди, – произнес Бобби, подошел к двери, приоткрыл ее и перебросился парой слов с Моргеном. – Все чисто. Дартур видел, как Эдвин сел в машину и уехал.

– Может, лучше через черный ход? – предложила Алиша. – Так, на всякий случай?

Тай отправился просить Дартура подогнать машину, а свита певицы, в сопровождении Дэнс, тем временем миновала пропахшую пивом кладовую, отвратительно грязную уборную и оказалась на задворках ресторанчика. Кейли, ступив на растрескавшийся асфальт стоянки, из которого тут и там торчали иссушенные на солнце сорняки, оглядела пыльные автомобили и вдруг ахнула.

Дэнс перехватила взгляд подруги и посмотрела направо: в двадцати футах от них стоял огромный выцветший красный «бьюик».

– Кейли! Зацени тачку! «Бьюик»! Не «кадиллак», конечно, но все же! Круто, да? – высунувшись в окно, закричал Эдвин Шарп и, не дожидаясь ответа, прибавил: – Ты не переживай, позорить тебя я не буду – поеду в хвосте!

Песня Кейли «Мой красный „кадиллак“» – история о девушке, без ума любившей свою старую машину, – заслужила поистине всенародную любовь. Стоило ухажеру выказать неуважение к красотке «кэди», как героиня песни не задумываясь посылала кавалера куда подальше.

– Вали на хрен отсюда, мать твою! – перешел в наступление Бобби. – Черта с два ты разнюхаешь адрес Кейли! Если поедешь следом, мигом загремишь за решетку!

Эдвин покивал, улыбнулся и уехал.

Может, Дэнс показалось – солнце отбрасывало яркие блики, – а может, и нет, но Шарп вроде бы воспринял угрозы Прескотта со снисходительным видом, словно бы и так знал, где живет Кейли.

«Не удивлюсь, если адрес ему и в самом деле известен!» – подумала Кэтрин.

Глава 5

Общеизвестно, что Калифорния всегда славилась латиноамериканской музыкой и была для нее ну просто родным домом. Какие только мотивы здесь не звучали: сальвадорские, гондурасские, никарагуанские… но чаще всего, конечно же, мексиканские. Жанров народной мексиканской музыки было не счесть: мариачи, банда, ранчера, нортеньо… А те жанры, названий которым придумать еще не успели, объединяли под названием «сон-мексикано». А сколько поп- и рок-групп играло в этих краях! Были даже мексиканский ска-панк и хип-хоп!

Многочисленные радиостанции, вещавшие на испанском языке, покрывали всю Калифорнийскую долину: в жилых домах, в автомобилях и на рабочих местах – повсюду слышалась латиноамериканская музыка. Другую половину эфира занимали радиостанции, вещавшие на английском: одна часть – музыкально-развлекательная, а другая – псевдорелигиозная.

Прибыв к девяти часам вечера в душный гараж Хосе Вильялобоса на окраине Фресно, Кэтрин Дэнс наконец-то смогла окунуться в чарующие звуки местной музыки. Стоявший особняком небольшой гараж обычно служил приютом для двух «тойот» семейства Вильялобос – но только не в дни репетиций, и уж точно не сегодня! К приезду Кэтрин Дэнс его превратили в студию звукозаписи.

Шестеро музыкантов из группы «Лос Травахадорес» – мужчины возрастом от двадцати пяти до шестидесяти лет – уже отыграли свою обычную концертную программу и теперь исполняли последнюю песню. Кэтрин же тем временем со всем тщанием записывала их на портативный рекордер. Состав исполнителей не менялся вот уже несколько лет, а репертуар состоял из песен как народных, так и собственного сочинения.

Запись прошла успешно, хотя получилось и не с первого дубля, а виной всему была Кейли Таун: мужчины то и дело отвлекались на привлекательную девушку в потертых джинсах, жилетке и обтягивающей футболке. Свои роскошные волосы Кейли на этот раз стянула на затылке в пучок и перехватила лентой.

Музыканты благоговели перед Кейли, а двое из них, едва только закончилась запись, убежали в дом – позвать жен и детей. Получив автограф знаменитости, одна из мексиканок со слезами на глазах воскликнула:

– Боже, храни вас, Кейли! Если бы вы только знали, как мы все любим вашу песню «Покидая дом родной»!

В этой балладе рассказывалось о пожилой женщине, покидающей дом, где они с мужем вырастили детей. В первых куплетах Кейли не раскрывала подробностей, предоставляя аудитории догадываться, что же все-таки случилось с героиней: то ли она овдовела, то ли банк арестовал недвижимость.

Я пакую чемоданы, собираясь в долгий путь,Тяжек груз воспоминаний – ни заплакать, ни вздохнуть,Но я всё возьму с собою, покидая этот край.Разве я могла подумать, что скажу ему: «Прощай»?Все сначала, все сначала мне придется начинатьВ новой жизни, без семьи и без моих друзей.Я не знала никогда, но довелось узнать,Что разлуки с домом ничего нет тяжелей[2].

Лишь к концу песни слушателям сообщали, что пожилая женщина – иммигрантка, которую депортируют из США, где она прожила всю свою жизнь нелегально. За последней строкой куплета, где героиню высаживали на автобусной остановке в Мексике, следовала кода. «Америка прекрасна» – ее пела Кейли уже на испанском. «Покидая дом родной», как и следовало ожидать, восприняли неоднозначно: противники иммиграционной реформы – в штыки, а нелегалы – на ура. Песня даже стала гимном всех латиноамериканских рабочих и сторонников открытых границ.

Пока музыканты собирались, Кэтрин объяснила им, что будет с их записями дальше.

– Я загружу ваши песни на веб-сайт «Мелодии Америки», а потом уже – как повезет, – сказала она и подумала, что у «Лос Травахадорес» есть все шансы: играют достойно, и желающих скачать записи, вероятно, найдется немало. Тем более количество латиноамериканских радиостанций и звукозаписывающих компаний, ищущих по стране такие музыкальные коллективы, день ото дня росло.

«Возможно, кто-нибудь да обратит на них внимание, – рассуждала Кэтрин, – может, продюсер, а может, и рекрутинговое агентство».

Любопытно, но слава интересовала музыкантов меньше всего. А вот распространить песни через Интернет и подзаработать – это им было по душе.

– Гастролировать по всей стране? Нет уж, увольте! Жизнь на колесах – это точно не про нас! У нас работа, семьи и bebés[3]. Вон у Хесуса близняшки родились – подгузники менять не успевает! – воскликнул Вильялобос и кивнул на довольного молодого мужчину, убиравшего в кофр старинную потрепанную гитару «Гибсон Хаммингберд».

Свой «ниссан» Дэнс оставила на стоянке у гостиницы «Маунтин-Вью», поэтому, попрощавшись с музыкантами, подруги забрались в темно-зеленый «шевроле-сабурбан», принадлежавший Кейли. За рулем сидел Дартур. Все это время он находился в автомобиле и внимательно посматривал по сторонам. Телохранитель запустил двигатель, и они тронулись. На переднем сиденье Кэтрин заметила несколько книжечек в кожаном переплете: на корешках переливалось золотое тиснение.

«Похоже, что-то из классики, – подумала Кэтрин. – Хотя вряд ли днем у Дартура есть хоть минутка, чтобы насладиться литературой. Читает, наверное, по вечерам, чтобы пар спустить. Книги для него – окно в мир, где нет таких типов, как Эдвин. В мир, куда можно сбежать от постоянных угроз действительности».

– Завидно мне, – вдруг сказала Кейли, глядя на тусклые огни ночного пригорода, проплывавшие за окном автомобиля.

– Завидно?

– Страшно подумать, сколько музыкантов на вашем с Мартиной веб-сайте! Они играют в свое удовольствие по вечерам и в выходные, услаждая слух родных и близких. Не ради денег! Мне кажется, будто мой талант – мое проклятие, и временами я просто мечтаю от него избавиться! Это я, конечно, вздор болтаю! Но, если честно, я никогда особенно и не хотела быть знаменитой. Ты ведь понимаешь, я просто устала от всей этой славы. Хочу мужа и детей, – произнесла Кейли и кивнула в сторону дома семейства Вильялобос, – чтобы жить, как они. И кучу друзей! А вечерами собираться и петь всем свои песни. Жизнь проходит мимо меня!

Кейли помолчала, а Кэтрин тем временем закончила про себя ее мысль: «А еще, не будь я такой знаменитой, я никогда бы не повстречала этого сумасшедшего Эдвина Шарпа!»

Дэнс поймала отражение подруги в окне: губы поджаты, глаза на мокром месте.

Певица вдруг повернулась к Кэтрин, и вся ее грусть мигом улетучилась.

– А что это мы все обо мне да обо мне? Колись, красотка, что там у тебя на личном фронте? – спросила она лукаво.

– Ну…

– Да ладно, не скромничай! – воскликнула Кейли. – Помнится мне, ты вроде как упоминала про какого-то Джона.

– Мировой мужик! – ответила Дэнс. – Ну просто находка! Раньше работал в Силиконовой долине, а теперь переехал в Монтерей: преподает и консультирует. Но самое главное – он мгновенно поладил с Уэсом и Мегги. Натерпелись мои малютки: с кем я только не встречалась! Уэс особенно страдал. И лишь Джон Боулинг сумел найти с ними общий язык. Прикинь, однажды я даже имела неосторожность познакомить своих деток с настоящим убийцей.

– Да ладно!

– Ну, строго говоря, он не нас хотел убить. Я все пыталась засадить одного преступника за решетку, а мой ухажер хотел добраться до него раньше и укокошить.

– Ну ты даешь! – мрачно отозвалась Кейли, вновь, похоже, задумавшись об Эдвине Шарпе. – Я бы на твоем месте поостереглась!

– Кто не рискует, как говорится, тот… В общем, пока дети души в Джоне не чают – все замечательно!

– И?

– Что и?

– Что дальше-то думаешь делать со своим Джоном?

«Тоже мне, специалист по кинесике! Даже на прямо поставленный вопрос ответить не можешь! Смех да и только!» – мысленно упрекнула себя Кэтрин, поколебалась и наконец сказала:

– Пока не знаю. Поживем – увидим. Я ведь потеряла мужа всего пару лет назад – не хочу спешить.

– Ну ладно, – без энтузиазма протянула Кейли, явно не удовлетворенная отговорками подруги.

А Кэтрин тем временем призадумалась. Джонатан Боулинг – Джон – ей нравился. Даже очень. Да что там! Она иногда ловила себя на мысли, что любит его. И не раз, лежа с ним в постели, когда они сбегали от всех за город, готова была рассказать ему о своих чувствах. Кэтрин верила, что и Джон – добрый, покладистый мужчина с приятной внешностью и исключительным чувством юмора – тоже любит ее не меньше.

Но ведь был еще Майкл.

Майкл О’Нил работал детективом в управлении шерифа округа Монтерей много лет. И все эти годы они с Дэнс были ну просто не разлей вода. Они находились на одной волне, понимали друг друга без слов, смеялись над одними и теми же шутками, выбирали в меню одинаковые блюда и вина, с жаром спорили, но никогда не ссорились. Майкл виделся Кэтрин просто идеальным супругом.

Если не считать одного «но». Майкл был женат на Анне.

Однако стоило только Кэтрин Дэнс прикипеть к Джону, как вдруг произошло неожиданное: Анна бросила мужа одного с детьми и, не дожидаясь развода, рванула в Сан-Франциско. Хотя Майкл и уверял Кэтрин, будто процедура развода запущена, ей тем не менее казалось, что все это вилами на воде писано, – конкретных сроков он не называл.

«А тут есть что обсудить! – подумала Дэнс. – Как раз об этом ближайшим вечерком мы и поговорим с Кейли!»

Через десять минут Морген остановил «шевроле» у входа в гостиницу «Маунтин-Вью». Пожелав Кейли и Дартуру доброй ночи, Дэнс уже взялась было за дверную ручку, как вдруг у певицы зазвонил мобильный. Девушка, глянув на экран, нахмурилась и нажала кнопку «принять вызов».

– Алло? – Она на мгновение прислушалась, а затем настойчиво повторила еще раз: – Алло? Кто это? Говорите!

Наконец Кейли убрала телефон от уха, посмотрела на Кэтрин, потом снова на экран телефона:

– Что за фигня? Очень странно!

– Что такое?

– Кто-то позвонил и, вообще ничего не сказав, включил первый куплет песни «Твоя тень».

Дэнс как раз накануне слушала эту песню из последнего альбома Кейли и слова помнила хорошо. Едва прозвучав в радиоэфире, «Твоя тень» в мгновение ока взобралась на верхние строчки хит-парадов.

Ты выходишь на сцену, свои песни поешь,Расцветают улыбки, ты плохого не ждешь,Но души никогда не хватает на всех,Дорогою ценою оплачен успех.

– Дело в том, – добавила Кейли, – что играла… запись с концерта.

– Ты же вроде как принципиально не записываешь живые выступления, – сказала Дэнс, припоминая навязчивую идею подруги насчет того, чтобы полностью контролировать звучание своих песен.

– Да, так и есть. Звучала любительская запись, но очень хорошего качества, – произнесла Кейли, не отрывая задумчивого взгляда от экрана телефона. – Настолько хорошая, что любой другой мог бы запросто подумать, будто я пою прямо в трубку… Что еще за глупые розыгрыши?

– Номер знаком?

– Нет, код города не здешний. Думаешь, это Эдвин? – напряженным голосом спросила Кейли и посмотрела в темные глаза Дартура, взиравшего на нее через зеркало заднего вида. – Погодите-ка! Только мои родные и друзья знают этот номер. Как он его выяснил? – воскликнула девушка и поморщилась от собственной догадки. – Наверное, точно так же, как и электронный адрес.

– Может, кто-то из группы решил пошутить? – предположила Дэнс.

– Даже не знаю. Со мной впервые такое.

– Продиктуй-ка мне номер. Наведу справки. Заодно и Эдвина проверю. Как там, говоришь, его фамилия?

– Шарп. Как фирма – производитель электроники. Ты в самом деле можешь что-то выяснить?

– Спрашиваешь! – воскликнула Дэнс, записала номер, вылезла из «шевроле», и на том подруги распрощались.

– Дартур, поехали домой! – скомандовала Кейли.

Пока Дартур выруливал с автостоянки гостиницы, девушка с тревогой поглядывала по сторонам: не затаился ли где Эдвин Шарп?

Кэтрин переступила порог гостиницы «Маунтин-Вью». Из головы все никак не шли строчки из песни «Твоя тень»:

Ты выходишь на сцену, свои песни поешь,Расцветают улыбки, ты плохого не ждешь…

Глава 6

Кэтрин Дэнс задержалась у барной стойки, заказала бокал красного вина «пино нуар» и пошла к себе в номер. Снимать с дверной ручки табличку «Не беспокоить» она не стала. Когда еще представится возможность поваляться в кровати подольше? Для матери двух детей это непозволительная роскошь.

Кэтрин приняла душ, накинула халат, отхлебнула вина, плюхнулась на кровать и нажала на телефоне цифру 3 – быстрый набор Ти-Джея Скэнлона. Трубку он поднял мгновенно.

– Здорово, босс! – услышала Кэтрин радостный возглас Скэнлона на фоне какого-то странного шума. Раздавались позвякивания, вскрики, гудки – как будто кто-то играл на каллиопе!

«А как, кстати, на самом деле звучит каллиопа? – задумалась вдруг Кэтрин. – Вот бы послушать!»

– Ты где это там? В зале игровых автоматов?

– На ярмарке! У меня свидание! Как раз ждем своей очереди на русские горки, но для тебя я готов отстоять ее заново… – Голос Скэнлона отдалился. – Это с работы… – пояснил он кому-то. – Да-да, ты пока допивай лимонад… Нет, с лимонадом на горки нельзя. Ты понимаешь, что значит вверх тормашками?

Скэнлон прослыл в местном отделении КБР белой вороной. В их конторе не любили вольнодумцев вроде него, но, когда дело касалось сложных заданий и кропотливой работы под прикрытием, парню не было равных. А еще он собаку съел на эстетике шестидесятых. Ти-Джей досконально знал творчество Боба Дилана и обожал цветастую хипповскую одежду и лавовые лампы.

«Странный, конечно, тип, – в очередной раз подумала Кэтрин, – но кто я такая, чтобы его судить? Сама-то хороша! Взяла недельный отпуск и поехала во Фресно – и зачем? Записывать песни никому не известных фермеров-музыкантов – наверняка нелегалов – в душном гараже! Ну и кто же из нас еще более странный?»

– Мне нужна твоя помощь. Надо кое-кого по базе пробить, – сказала Дэнс, кратко ввела Ти-Джея в курс дела и продиктовала ему номер шутника, звонившего Кейли.

– А на этого вашего Эдвина Шарпа вообще есть что-нибудь? Что-то конкретное? Может, проверить? – спросил Ти-Джей.

– Обычный тип. Попробуй найти судебные иски, запретительные приказы[4] или обвинения в преследовании: пробей по базам судов Калифорнии и Вашингтона. Ах да, и можно еще посмотреть Орегон.

– Хорошо! Будет сделано! Так, значит, сосны, «пино нуар» и сыр?.. Ах, черт! Это я с Висконсином перепутал!

– Ну ты даешь! Ладненько, Ти-Джей, хорошего тебе вечера! Отдыхай как следует!

– Мы и так веселимся на полную катушку! Вот панду тут выиграл для Сэди… – Голос Скэнлона снова отдалился. – Слушай, я ведь не шучу! Ты, похоже, не знаешь, на что способна центробежная сила… Ладно, Кэтрин, давай, до скорого!

Дэнс сбросила звонок и набрала Джона Боулинга, но попала на автоответчик. Отпив вина, она решила, что пора уже укладываться спать. Кэтрин поднялась, зашторила окно, почистила зубы, сменила халат на безразмерные шорты и выцветшую розовую футболку – ночную рубашку она надевала только по особым случаям – и улеглась в кровать.

Перекатившись на бок, женщина пошарила рукой в поисках выключателя света, да так и замерла как громом пораженная.

Окно!

Прежде чем отправиться в гараж к Вильялобосам, Кэтрин задернула и тоненькие тюлевые занавески, и плотные шторы – окна номера на первом этаже выходили на автостоянку и маленький парк, находившийся за четырехполосным шоссе.

И пять минут назад она снова задернула те же самые тюль и шторы!

Получается, что кто-то успел побывать в номере! Неужели горничная не заметила табличку «Не беспокоить»?

«Нет, это точно не горничная. Комната как была в беспорядке, так и осталась. Постель по-прежнему смята, – подумала Кэтрин, вспоминая, как днем плюхнулась на нее, когда болтала с детьми».