Азурмен. Рука Азуриана

Гэв Торп

Азурмен. Рука Азуриана

Phoenix Lords — 1

Перевод: Gregor E

Источник перевода: https://wiki.warpfrog.wtf/

Вёрста и оформление: Urbasian

WARHAMMER 40,000

Идет 41-е тысячелетие. Больше ста веков Император неподвижно восседает на Золотом Троне Земли. По воле богов он стал повелителем человечества, а благодаря своим могучим и неутомимым войскам получил власть над миллионами миров. Он — незримо страдающий гниющий труп, поддерживаемый силой из Темной эры технологий. Он — мертвый повелитель Империума, ради которого каждый день в жертву приносятся тысячи душ, дабы он никогда по-настоящему не погиб.

И даже в таком состоянии Император продолжает непрерывно наблюдать за Галактикой. Могущественные боевые флотилии пересекают кишащий демонами варп, и только один маршрут между далекими звездами остается безопасным, ибо его освещает Астрономикан — воплощение воли Императора. На бесчисленных планетах во имя его сражаются огромные армии. Адептус Астартес, или космические десантники, — величайшие из его солдат, сверхвоины, созданные с помощью биоинженерии. Астра Милитарум, несчетные силы планетарной обороны, вечно бдящая Инквизиция и техножрецы Адептус Механикус — лишь некоторые из их товарищей по оружию. Но даже несмотря на такое невообразимое количество войск, им едва удается сдерживать непрекращающиеся атаки чужаков, еретиков, мутантов и других, более жутких, существ.

Быть человеком в такое время — значит, быть одним из миллиардов и жить под гнетом жесточайшего и самого кровавого режима, который только можно вообразить. Это истории тех времен. Забудьте о силе технологий и науке, ибо многое из того, что было забыто, уже никогда не вспомнить. Забудьте про обещание прогресса и прозрения, ибо в далеком темном будущем есть только война. Нет мира среди звезд, только нескончаемая резня, побоища и смех жаждущих богов.

1

Предсмертные крики демонов отражались от стен древних катакомб, отчего храм заполнили резкие вопли. Всякий раз лезвие Азурмена вспыхивало психической энергией, когда оно разрезало на части тело или отрубало голову и конечности полуматериальным существам. Диски с мономолекулярной заточкой вылетали из его наручей, рассекая краснокожих кровопусков, которые стояли между ним и его целью.

Последний из демонов пал к тому времени, когда легендарный лорд-феникс достиг порога внутреннего святилища. Повсюду повисла тишина, нарушаемая только лишь клацаньем ботинок Азурмена о голый камень. Ровный пол под его ногами был сделан из больших переплетающихся прямоугольных каменных плит, а стены украшали выцветшие и обитые фрески. Картины былых времен уже нельзя было разглядеть, но Азурмен и так хранил все изображения в памяти. В храме когда-то царило торжество красок: фрески и бордюры пестрили сценами из самых древних мифов эльдар, многие из которых описывали события Войны в небесах.

В центре шестиугольного зала располагался пьедестал шириной с его распростертые руки, а в высоту он доходил до его талии. На постаменте был вырезан запутанный узор рун, украшенных яркими кристаллами. От рун и драгоценных камней исходил тусклый свет, создающий шесть частей — синюю, зеленую, красную, черную, серую и белую. В центре пьедестала находился шар размером почти с два кулака, внутри которого кружил белый туман.

Другой уже ждал его там. Фигура, облаченная в броню цвета переливающегося пламени, стояла около рубинов, инкрустированных в стол святилища. К груди он прижимал огненную пику, чей длинный ствол мерцал серебристо-золотым под стать его доспеху. В другой руке он держал топор с треугольной лопастью, воздух вокруг которой искажался от жара. Полоса ткани, сделанная из перехлестывающихся маленьких пластин, свисала с его пояса и вполне походила на другие элементы его брони, словно покрытые драконьей чешуей. По бокам его шлем обрамляли широкие гребни, которые отбрасывали мрачную тень на пол и стены.

Воздух в помещении сильно нагрелся от едва сдерживаемого гнева лорда-феникса, известного как Пылающее Копье.

— Фуеган, — произнес Азурмен и кивнул ему в знак приветствия, когда занял свое место у помоста. — Неужели пришло то время, когда в назначенный час твой зов соберет нас на последнюю битву?

Пылающее Копье медленно покачал головой.

— Пока не пришло, отец святилища, — ответил он. Его хриплый голос обрывал каждое слово, будто проталкивая их через стиснутые зубы. Несмотря на свой тон, Фуеган стоял в позе, выражающей почтение к учителю. — Нити Рана Дандры сплетаются воедино, но пока не настало время для последнего сражения.

Азурмен молча выслушал его и огляделся по сторонам, находя успокоение в знакомой обстановке. Все было по-старому, ведь ничего и не могло измениться в месте, которое существовало за гранью реальности. Потолок был покрыт тонким слоем железа, искусно украшенным нитями и бусинками бронзы. С разных точек зала можно было разглядеть непохожие друг на друга лица — каждое отождествляло один из шести основных аспектов Кхаина, Кроваворукого бога.

Кристаллические руны ярко пылали перед Азурменом, создавая на потолке темно-синие пятнышки. Он взглянул на озаренный потолок и увидел строгое худое лицо. Не жестокое, но непреклонное. Облик Кхаина-Мстителя — избранный аспект Азурмена.

Залы наполнились звуками шагов, и Азурмен обернулся, чтобы взглянуть на следующего гостя. Это был Мауган Ра. Воин был облачен в черный доспех, на котором виднелись символы смерти, созданные с помощью костей и черепов. На мгновение показалось, будто стоны и крики отчаяния заревели за его спиной, но затем вновь опустилось безмолвие долгих эр.

Жнец Душ был вооружен сюрикенной пушкой «маугетар», чье название буквально означало «убийца бесчисленных противников». Оружие заканчивалось острым клинком, который напоминал косу. Он слегка склонил голову в знак уважения к Азурмену, но никак не поприветствовал Фуегана. Если нрав Пылающего Копья был очень горяч, то от Маугана Ра веяло могильным холодом. Он занял место напротив Огненного Дракона и неподвижно застыл. Кристаллы перед ним зажглись черным пламенем.

Затем явился Карандрас, безмолвно выскользнув из тени. Он был одет в зеленую броню и держал в одной руке длинный цепной меч, а другая его рука заканчивалась инкрустированной камнями клешней, напоминающей скорпионью. Даже Азурмену было нелегко сосредоточиться на облаченном во тьму лорде-фениксе, который будто исчез между сияющими кристаллами, чтобы возникнуть вновь около Фуегана. Двое обменялись беглыми взглядами.

— Рад встрече, Теневой Охотник, — прогремел Фуеган, после чего изумруды, располагавшиеся перед Жалящим Скорпионом, осветили округу призрачным зеленым светом.

— Я услышал зов и тут же внял ему, — спокойно произнес Карандрас. Он кивнул в сторону Маугана Ра. — Мы будто и не разлучались, храмовый брат смерти.

— Мы не говорим о нашей жизни, текущей вне этого места, — резко оборвал его Азурмен. Карандрас отозвался на упрек и снова стал невидимым, а его руна сразу же потускнела.

— Прости меня, отец святилища, я и не думал проявлять непочтение, — прошептал он во мраке. — Я больше не стану говорить о внешнем мире и времени, проведенном за пределами храма.

Азурмен кивком принял извинения и жестом попросил Карандраса занять подобающее ему место.

— Твоя сдержанность всегда вдохновляла меня, Рука Азуриана, — промолвила Джайн Зар, появившись в проеме справа от Азурмена. Длинный гребень ее прекрасного шлема развевался от психического ветра, подобно локонам богини. Ее броня была цвета кости, контрастируя с темнотой порога, у которого она стояла. Она держала длинную глефу с серебряным клинком, а на ее боку висел клинкообразный трискель. Сделав три быстрых шага, она мгновенно очутилась в комнате — в каждом ее движении проглядывалась ловкость, мягкость и потенциал. В ней бушевала скрытая энергия, которая вот-вот могла вырваться наружу. — Пусть она направляет нас в этот важный час.

Джайн Зар встала справа от Азурмена, остановившись на расстоянии руки от пьедестала. Руны ее аспекта вспыхнули ярко-белым.

Они ждали, ощущая, что идет еще один гость.

Некоторое время стояла тишина, а затем появился Багаррот. На спине лорда-феникса красовались свернутые блестящие металлические крылья полетного ранца, которые, словно плащ, окутали его руки и плечи. Лазбластер с тремя стволами висел на его боку. Он двинулся вперед, чтобы расположиться между Джайн Зар и Мауганом Ра, и только порхание его перьевого гребня нарушало царящее безмолвие. Его руна зажглась разноцветьем, как словно бы через маленькую переливающуюся призму проходил луч света.

— Я услышал зов и тут же внял ему, — нараспев провозгласил Азурмен. — Я пришел сюда, в Первый храм, стоящий вне пространства и времени. Я жду указаний.

Он затих и оглядел своих соратников. Мауган Ра и Фуеган не отрывали взгляда от центрального шара, другие же бегло переглянулись с ним.

— Нечасто мы собираемся вместе, — продолжил Рука Азуриана. Он замолк и посмотрел на своих бывших учеников, видя в них что-то древнее и в то же время новое. Азурмен помнил, как все они впервые пришли к нему напуганные и одинокие. В то время они даже не подозревали, что в душе искали наставлений. Было очень тяжело связать те далекие воспоминания с мифическими воинами, которые теперь делили храм вместе с ним. Но, конечно, он понимал, что его путешествие было не менее примечательным.

— И вправду, — отозвался Багаррот, чей голос напоминал дуновение ветра. — Мои храмовые собратья, давайте же запомним это мгновенье, ибо вскоре мы непременно вернемся в смертный мир, чтобы исполнять наш священный долг.

— Ты сомневаешься в нашей преданности, Крик Ветра? — протрещал Фуеган, глядя на храмового брата. — Всегда ты молвишь словно посланец, вестник рока, на крыльях которого рождаются перемены. Укротитель Бури, что ты слышал в небесах, о чем мы должны знать?

— Ничего нового, Хозяин Чистого Пламени. Бушующий шторм следует за тобой, подобно проклятию, и будет так до Рана Дандры. Ты не сможешь убежать от него.

— К чему мне убегать? — произнес с толикой юмора Фуеган и засмеялся.

— Если еще не пришел Конец Всего, зачем тогда ты созвал нас, Фуеган? — спросил Мауган Ра таким низким голосом, что его слова рокотом прокатились по всему залу.

— Огонь войны ярко горит, опаляя мою нить на пряже, — ответил Фуеган и затем повернулся к Азурмену. — Я лишь шел следом. Я не вел за собой.

— Я тоже шла следом — провозгласила Джайн Зар. Хоть Буря Тишина и стояла спокойно, она словно не прекращала двигаться, а краткий взор лишь ловил ее в момент бездействия. — Громогласный крик, сорвавшийся с губ самой баньши и пронесшийся чрез время и пространство, привел меня сюда. Этот вопль заберет множество жизней, когда я вернусь.

— Такова воля Азуриана, — заключил Карандрас. Повелитель скорпионов словно переместился, даже не двинувшись. Простейший жест пришел из ниоткуда. С помощью еле уловимых движений он незаметно сменил позу. — Вновь мы узрим небесное видение.

— Так тому и быть, храмовый сын, — промолвил Азурмен. — Под покровом десятков тысяч солнц мы бродили и сражались. Нет конца нашей миссии, ибо именно мы принесем мир и покой нашему народу. Мы более не живые воины, ведь мы уже превратились в идеи и воспоминания о славном прошлом и об ошибках, которые нельзя повторять. Мы — учителя и предостережения. Хоть мы и собрались здесь и сейчас, мы лишь иллюзия и выдумка, воображаемые в этом месте во снах мертвого бога. Наши души были вытянуты из царства реальности. Разойдясь, мы окажемся там же, откуда ушли, в том времени, которое мы оставили позади, чтобы ответить на зов. Мы увидим то, что видели, и поступим так, как должны, — так мы и жили со времен раскола азуриа.

Все они кивнули в знак согласия и переключили взгляд на большой кристалл, находящийся в центре храма.

— Давайте же призовем видение Азуриана, — приказал Азурмен.

Каждый лорд-феникс положил руку на свою именную руну, после чего центральный шар поднялся в воздух и начал медленно крутиться. Пока он вращался, калейдоскоп многообразных цветов освещал обитателей храма.

Свет слегка заморгал, и стены храма резко исчезли. Шесть лордов-фениксов стояли под раздираемым бурей небом, а из фиолетовых грозовых облаков вырисовывалась красная молния. От ярости разгневанных и расстроенных богов трещала земля и горело небо. Все, кроме храма, было уничтожено, а проклятая округа кишела разнообразными демонами: от великих владык до бездумных тварей. Им не давали проникнуть в храм ярость Кхаина и благословение Азуриана.

За стеной силы ничто не смело шелохнуться, по крайней мере, все казалось неподвижным изнутри стазиса. Застывшие на месте легионы демонов походили на картину, а бушующий шторм выглядел как яркий узор на небесах.

Момент из далекого прошлого, который был навсегда заперт силой Сердца Азуриана, Азурентешем, устремился ввысь от алтаря-пьедестала, поливая храмовую семью радужным светом.

Азурмен ощущал, как его бессмертный взгляд все глубже и глубже утопает внутри шара, пока он окончательно не затерялся в нем. На мгновенье он увидел пряжу так же, как и ясновидцы, и она оказалась ужасным и невозможным переплетением взаимосвязанных и пересекающихся судеб. Он узрел свою собственную нить ярко-сапфирового цвета, которая оставалась целой веками. Через секунду он увидел, как от узла святилища расходятся жизни храмовых собратьев, но затем они померкли вместе с пряжей. Осталась только золотая нить, по которой следовал Азурмен, пока не столкнулся с кошмаром наяву.

Все покрыто красным от огня и крови.

Крики раздирают воздух, а планеты пылают.

Два мира-корабля, сплетенные воедино щупальцами тьмы, подталкивают друг друга к уничтожению.

Резкий смех жаждущего бога, упивающегося резней. Древние каменные когти, пронзающие кровоточащее сердце.

А затем черные когти ломаются, когда пламя спасения вырывается из того сердца.

Когда Азурмен вышел из видения, храм потускнел, освещаемый только сиянием, которое было здесь еще до его прихода. Другие лорды-фениксы все так же стояли на своих местах. Шар и руны полностью погасли. Азурмен убрал руку с пьедестала, и остальные последовали его примеру. На мгновенье он ощутил разобщение, когда духи ушли, оставив его наедине с самим собой. Азурмен почувствовал себя одиноким. Воин уже давно привык к этому чувству, поэтому он быстро пришел в себя.

— Мы увидели, что судьба уготовила сделать каждому из нас. Мы не будем обсуждать, что показали нам видения, ибо глупо пересекать линии судьбы. Наши души отбудут, вернутся в мир смертных как раз в то время и в то место, откуда мы ушли. И там мы встретимся вновь. Кхаин снова расколот.

Где-то вдали он услышал яростные крики, а где-то поблизости грозный шепот.

— Окружающие нас демоны призывают подкрепления, поэтому нам нужно уйти до того, как они расхрабрятся и рискнут отведать нашего гнева.

Лорды-фениксы разошлись, и их силуэты быстро поглотили тени, таящиеся за арками святилища. Звуки шагов тут же стихли, когда они вышли из Первого храма и направились прочь через потайные проходы Паутины.

Карандрас остановился у порога, оглянулся и поднял клешню в знак прощания и уважения. Азурмен кивнул ему в ответ.

Затем Карандрас ушел, и Азурмен остался один. Лай гончих плоти нарастал, как и грохот медных копыт джаггернаутов. Во тьме заскрежетали точильные камни.

Здесь опасно задерживаться даже лорду-фениксу. В реальном мире он по сути был бессмертен, однако Первый храм находился вдалеке от реальности.

Азуриан даровал ему цель. Нужно было отомстить за несправедливость. И покончить с войной.

Выставив клинок, Азурмен шагнул во тьму навстречу демонам.

2

«Надо было мне взять больше воинов», — подумал Азурмен.

Люди, одетые в грузные скафандры с круглыми стеклянными шлемами, облепили древнюю усыпальницу джитаар, словно муравьи, копошащиеся под лунным небом. Огромные землеройные машины прокапывались через щебень, разламывая колонны и перемычные камни и тем самым проникая все ближе к подземному городу. Большие лампы ярко освещали бурый песчаник.

Запасной портал в Паутину мерцал позади лорда-феникса, пока прибывали все новые и новые воины, которые быстро собирались в группы под предводительством экзархов. Только двести тридцать восемь Зловещих Мстителей с трех ближайших миров-кораблей смогли ответить на зов своего духовного вождя. После ужасов, учиненных Фа’аде’еном, в родных краях джитаар почти никто не обитал.

Хотя рабочая группа мон-кей и заполонила округу, с такого расстояния Азурмен и другие эльдар ощущали присутствие под скалой осколков Уничтожителей. Они были совсем недалеко. Так близко, что люди, скорее всего, уже обнаружили их и прокапывали им дорогу на свободу.

— Мы должны остановить их! — проговорил Азурмен и повел в атаку своих воинов, выскочив из теней упавшего здания и набросившись на людей, находящихся ближе всего к центру гробницы.

Его наручи выплевывали смертоносный град сюрикенов, которым и нужно было только прорезать ткань человеческих скафандров или расколоть их шлемы, чтобы столкнуть мон-кей с убийственной атмосферой. Защитные костюмы делали людей еще более неуклюжими, поэтому солдаты, окружавшие край раскопочной площадки, ответили на атаку не сразу. Они следили за периметром и не ожидали, что враг появиться в центре их лагеря.

— У нас еще есть время, пока они не успели нанести ответный удар, — воззвал Азурмен к своим отрядам, которые запалили из сюрикенных катапульт по облаченным в красные скафандры фигурам, отделявшим эльдар от центрального гробничного комплекса. — Мы еще можем преуспеть.

Тяжело топая, нечто выбралось из выкопанных уровней. Он был намного крупнее человека, а его лицо покрывали трубки и дыхательные фильтры. Его глаза были спрятаны под серыми очками, вживленными в кожу, а раздутые из-за стероидов мышцы напряглись, когда он поднял огромную роторную пушку и приготовился стрелять.

Не успел напичканный мутациями зверь открыть огонь, как Зловещие Мстители молнией бросились врассыпную к стенам и разрушенным колоннам, чтобы найти там укрытие. Когда он запалил, воздух наполнился продолжительным ревом. Огр водил пушкой вправо и влево, и поток снарядов раскалывал вдребезги древнюю кладку, превращая ее в облака пыли и осколков.

Азурмен выбрался из укрытия, пока получеловеческое существо отвернуло от него пушку. Отовсюду загромыхали случайные выстрелы остальных защитников, но лорд-феникс был очень шустр, и поэтому лазразряды все время пролетали мимо цели. Он уже почти добрался до создания, которое пока даже не заметило его приближения.

Азурмен преодолел последний рубеж и подпрыгнул — острие его сверкающего зловещего меча рассекло выпуклые трубки, которые выглядывали изо рта и горла чудовища. Он приземлился позади монстра и вонзил меч в его спину, разрезая вены, из которых захлестала наполненная химикатами зеленоватая кровь. Кислород, шипя, струей выходил из поврежденного лицевого насоса, пока существо корчилось, пытаясь сбросить оружие, которое было напрямую соединено с его предплечьем. Зверь задыхался и из-за этого ярился еще сильнее, стреляя в воздух и по стенам гробниц и сгоряча убивая и людей, и эльдар, пока у него с громким воем не опустели висящие на спине контейнеры боеприпасов.

Азурмен не стал оглядываться, чтобы посмотреть на предсмертные муки чудовища, и просто продолжил свой путь. Он перепрыгивал через груды разбросанной почвы и кирпичи и прятался около фундаментных прутьев и металлических опорных стоек кранов. Несколько людей рискнули остановить его и за свою глупость быстро умерли от града сюрикенов и от лезвия зловещего меча.

В конце концов он добрался до главного места раскопок и взглянул внутрь вырытой шахты. Даже обладая сверхъестественным зрением, Азурмен не смог что-либо разглядеть — только чернильный мрак, который был еще темнее тех теней, что окутали Осколки.

Оглянувшись, лорд-феникс увидел ступени, ведущие в вестибюль гробницы. Пока он спускался по лестничному пролету, он подумал, насколько это было в характере людей играться с чем-то смертоносным, даже не думая о том, какую беду они насылают на себя и остальных.

Для лорда-феникса оставалось загадкой то, как Фа’аде’ен отыскал Осколки, ибо в последний раз обелиски Уничтожителей видели только на отдаленном конце Галактики — на задворках древней империи эльдар. Однако артефакты богов Хаоса обладали собственной волей, а злобные Осколки больше остальных жаждали, чтобы их нашли. Даже когда обелиски Уничтожителей были разрушены, а их обломки разбросаны, дело на этом не закончилось. Падение обуяло народ Азурмена, и поэтому они так и не успели полностью уничтожить орудия Хаоса.

Перескакивая через три ступени за раз, он спускался в глубины шахты, проходя мимо сияющих красных сфер, оставленных здесь людьми. Азурмен довольно скоро добрался до первого зала, где давным-давно Осколки пронзили саму землю. Он чувствовал, как сочащиеся злобой чужацкие предметы пытались убедить его, освободить их.

Как же легко им, должно быть, удалось заставить людей подчиниться. Стервятники, которые сейчас отбирали друг у друга останки центральных миров джитаар, вскоре уничтожат самих себя.

Вестибюль озарял свет, который исходил только от таинственных бордюров, устлавших стены. Азурмен не понимал, что было запечатлено на вырезанных пиктограммах, но разглядел, как они едва заметно двигались: толпы странных фигур собирались вместе, ближе и ближе, поднимая руки в знак восхваления.

Раскатистый грохот пробежал через всю могилу, отчего Азурмен чуть не упал на землю. Он двинулся к проему, ведущему в комнату с Осколками, и в ужасе наблюдал, как черная стена быстро заскользила вверх.

Пробуждающиеся разумы издали пронзительный вой, который эхом отразился в мыслях лорда-феникса. Через мгновение тьма вылетела из ярко освещенных раскопок. Стоя на краю бездны, оставленной выскочившими Осколками, Азурмен взглянул вверх и узрел, как зазубренные орудия вздымаются к небу, закрывая звезды своими окутанными темнотой силуэтами.

И затем тьма ударила вниз, словно волна в ночном небе.

Краны исчезли, а строительные леса и подпорки расплавились. У людей даже не было времени закричать, когда волна энергии бросилась на них. Азурмен резко отпрыгнул назад, но разве можно было убежать от ошеломительного потока чистой энергии варпа.

Сила прорвалась через пробоину в земле, словно вода сквозь проломленную дамбу, подобрав лорда-феникса и швырнув его через весь вестибюль. Он врезался в потолок, а затем в дальнюю стену. Энергия Осколков, которая вихрем вертелась по комнате, бросала воина в разные стороны и кружила его.

Вдруг все потемнело, и жизнь покинула Азурмена. Напоследок в его голове промелькнула скорбь, ибо ему не удалось завершить начатое.

3

Нас предали.

Эта мысль пролетела в голове Неридиат, когда она ощутила охвативший их скачок энергии. Датчики уловили, что человеческий корабль поднимает оборонительные щиты. На нее сразу же нахлынуло дурное предчувствие, отчего ее кожа начала покалывать. Когда Неридиат слегка погасила инерцию «Веселой авантюры», другое судно не стало замедляться, а наоборот разогналось еще сильнее.

Страшно.

Чужая мысль закралась в ее разум. Она отделилась от порыва беспокойства, который буквально затопил психическую матрицу звездного корабля, и направилась прямо к Неридиат через гомон эмоций остальных четырнадцати членов экипажа.

— Они заряжают орудия, — пришли мысли Кейдариал. Она сидела слева от Неридиат и была полностью соединена с сенсорным экраном «Веселой авантюры».