Ареал: Вычеркнутые из жизни. Государство в государстве. Умри красиво

– М-да… – протянул майор, – не оскудеет поток идиотов в Ареал, как я погляжу! – Он махнул рукой: – Да и хвост с ними. Что с осколками делать будем? Есть вообще смысл возиться? Электрогенератор запустить возможно или нет?

– Мы считаем, что при наличии достаточного количества осколков вполне реально создать экранирующее поле нужного объёма! – ответила профессор Николаева. – В этом случае генератор заработает, так заработал ваш УИП.

– И сколько нам требуется осколков? – поинтересовался Медведь. – Если сравнить габариты УИПа с электрогенератором, мне уже страшно становится.

– Осколки не надо прикреплять снаружи, – напомнил Степанов. – Мы разместим их внутри, в наиболее оптимальных точках. Согласно нашим расчётам, если все осколки будут аналогичного размера с тем, что имеется у нас, то для запуска электрогенератора понадобится девять осколков. Для уверенной работы лучше одиннадцать.

– Плюс по одному осколку на каждую электролампу, которую планируется запитывать! – добавила Николаева. – Это ещё от трёх до, в идеале, двадцати пяти. И на каждый УИП по одному, а также на каждую рацию, если мы хотим иметь радиосвязь между «Мембранами», как это осуществлено в Зелёной Зоне.

– Всё понятно: пара пустяков! – подытожил майор. – Нужен железнодорожный вагон осколков, а ещё лучше весь ухтинский метеорит целиком. Осталось лишь сообразить, где всё это взять.

– В ГНИЦ всегда было много осколков, – сообщил Рас. – Их же туда свозили. Они там до сих пор и лежат, в хранилищах. Говорили, что в них несколько тысяч разных осколков и метов!

– Угу, – кивнул Медведь. – А еще в ГНИЦ несколько десятков Профессоров. Хочешь сходить?

– Нет, – признался молодой сталкер. – Что-то не очень. И радиация там зашкаливает. Хотя… если надеть «Эмку»… у неё противорадиационная защита получше… и Влад может дорогу отыскать безопасную…

– Так, дыши-ка глубже, великий экспериментатор! – посоветовал ему майор. – Собрался он уже! Еще не хватало там сложиться по глупости. В ГНИЦ пока ни ногой! Сперва надо разведку провести, что там вокруг творится. Параллельно стоит договориться с кем-нибудь из менял или Перекупов, чтобы осколки выкупали при случае. А мы будем платить за них дороже, скажем, вдвое от цены РАО. Сталкеры в ГНИЦ ходят, как я слышал?

– Сталкеры – нет, – фыркнул Рас. – Идиоты ходят. У кого в голове пусто. Это в основном бандюки своих молодых или должников туда засылают. Возвращаются редко. Но поговорить с менялами можно, я пройдусь по торговым точкам, за неделю должен управиться. Квадроцикл бы купить! На нём по Зелёной гораздо быстрее. Только дорогой он уж очень, много «Икса» потребуется.

– Купим, – решил Медведь. – Раз у нас появились долгосрочные перспективы, пора приступать к серьёзным действиям. Предлагаю устроить поиск полным составом отряда, за исключением нашего научного отдела, у них и без того забот хватает. Цель поиска: сбор «Икса», осколков и всего интересного, что под руку попадётся.

– Куда пойдём? – поинтересовался Базальт. – В Ярегу сейчас нельзя, я же говорил. Там свежие медвежьи следы, даже уголовники уползли подобру-поздорову. РПГ его не возьмёт, а вертолётов у нас теперь нет. Если нагрянет, пока будем нефть сливать, тут-то нам пушной зверёк и придёт.

– Пойдём в Жёлтую Зону, – ошарашил всех могучий майор. – На нефтенакопитель. Там десятки тонн «Икса», и если сталкеры туда и добираются, то всё они вытащить на себе не могли и не смогут ещё долго. А по пути заглянем в пару полевых лабораторий. Все эксперименты с осколками и большинством важных метов проводились именно в лабах, для того их в Зелёной и строили.

– В лабу лезть опасно, – хмыкнул Шорох. – Там может быть Сторож или, чего хуже, Профессор.

– Придётся рискнуть. – Медведь пожал плечами. – Надо же как-то осколки добывать. Один Профессор – это всё же проще, чем идти в ГНИЦ, где их десятки. Возьмем со склада РАВ пару РПГ-7 с ТБГ, там есть, я проверял. Если всё сделать грамотно – справимся.[3]

* * *

Оборудованный вмонтированным внутрь осколком метеорита УИП непривычно попискивал посреди Жёлтой Зоны. Медведь в который раз скосил глаза на индикаторы, сопоставляя показания датчиков с собственными ощущениями. Радиус их действия оказался гораздо ниже, чем в Зелёной. УИП засекал аномалию не дальше двух метров, и порой собственное чувство опасности предупреждало о незримой угрозе раньше электроники. Тем не менее приборы есть приборы, электроника видит всё, и ей не надо прислушиваться к «внутреннему голосу» в страхе пропустить какое-нибудь мимолётное и едва уловимое ощущение. Перемещаться по Жёлтой Зоне с УИПом, функционирующим пусть даже всего лишь в двухметровом радиусе, было неизмеримо легче.

– Вижу Водяного, – доложил залёгший в двух шагах правее Байкал, отрываясь от оптического прицела своего «Винтореза». – Показывает, что всё в норме.

Майор поднёс к глазам бинокль и отыскал взглядом вторую подгруппу. Бойцы успешно обошли полуразбитое здание полевой лаборатории и заняли позиции напротив крупного пролома в стене. Влад даже исхитрился найти чистый обломок довольно толстого дерева, за которым Базальт устроил пулемётное гнездо, наскоро обложившись ворохом срезанной сине-жёлтой растительности. Если из лабы через дыру полезет какая-нибудь нечисть, то попадёт под кинжальный огонь уже в тот момент, когда их головы покажутся в проломе. На случай перезарядки или ещё чего Айболит и Водяной прикроют пулемётчика с флангов, а заодно последят за тылом.

– Байкал, остаёшься здесь, работай по всему, что вызовет подозрения, – приказал здоровяк. – Шорох, Капкан, идём к дверям! – Здоровяк поднялся на ноги и подхватил «Печенег».

Пройти полсотни метров к штатному входу в лабу оказалось делом не быстрым. До «Дезинфекции» вокруг каждой полевой лаборатории устраивалась полоса отчуждения шириной пятьдесят метров. Деревья и кустарники срезались, а аномалии отмечались вешками, это делалось, во-первых, для облегчения сбора Синьки, во-вторых, для упрощения охраны объекта от мутировавшего зверья, Бродяг и воинственных Зомби. Впрочем, последние в то время выходили к полевым лабораториям крайне редко. Но за пять месяцев, прошедших после катастрофы, ранее чистое пространство заросло синюшной травой, среди которой редкими очагами распустились полуметровые кожисто-пупырчатые кусты. Их плоские, покрытые жёлтыми потёками синие листья длинными лоскутами топорщились в разные стороны, напоминая щупальца морского осьминога, по которым прошёлся каток асфальтоукладчика. И если на этом довольно открытом пространстве Паутины можно было не бояться, то лужицы Студня «Филин» высвечивал в неприятно большом количестве. Вдобавок наиболее короткий путь к воротам лаборатории пролегал мимо крупного пня, трава вокруг которого так и кишела Синькой, и этот пень очень не нравился Медведю. Майор подал жест «Стой!» и, присев на колено, принялся осматриваться.

– Что там? – негромко спросил Шорох, осторожно приближаясь к нему в полуприседе. – Наши засекли активность в лабе?

– Нет. – Здоровяк кивнул в сторону пня: – Обойти хочу. Надо бы левее взять.

– Думаешь, там аномалия? – Шорох вгляделся в пень. – Вряд ли… Синька вокруг снует бодро. Хотя… – он продолжал разглядывать подозрительное место, – на самом пне пусто… и какой-то он свеженький, что ли… будто вчера спилили.

– Вот именно, – хмыкнул Медведь. – По идее он тут уже полгода стоит, не может срез быть таким чистеньким и свежим. Но УИП только на два метра берёт, так что отсюда не поймёшь.

– Если там Соленоид, то долбанёт так, что мало не покажется, – с опаской произнёс Шорох. – На два метра подойти не успеем. Попробуй бросить гильзу.

– Разряд может быть слишком громким, – покачал головой майор. – Не хотелось бы шуметь, ещё услышат нас в лабе, кто его разберёт, пусто в ней или как… Обойдём пень левее.

Пришлось сделать крюк, в процессе чего обогнули небольшой Магнит и довольно крупное Сито. Но у самых ворот УИП вновь подал тревожный сигнал, и майор запустил в дверные створы гильзой.

– Плешь! – прокомментировал Капкан, глядя, как отскочившую от дверей гильзу у самой травы в одно мгновение сточило до едва заметной стальной кашицы. – Вот почему ворота закрыты. Если сюда кто и приходил, через них было не пройти.

– Пойдём к пролому, – решил Медведь. – Посмотрим, что там. Наши прикроют, в случае чего.

Вдоль приземистого здания лаборатории прошли спокойно, у краёв пролома тоже оказалось чисто. Майор некоторое время напряжённо вглядывался в темноту внутри строения, после чего осторожно, стараясь не задеть металлом о разбитую стену, перехватил пулемёт поудобнее и обернулся к своим бойцам:

– «Филин» ничего не видит. Будем заходить. Я пойду первым, Шорох за мной со «Светлячком», Капкан, пока останешься тут. Если через десять минут не выйдем, отступай к Базальту. Там решите, что делать дальше. Идём!

Коридоры и помещения лаборатории были сильно замусорены обломками мебели и оборудования, но почти все внутренние стены и потолочные перекрытия выдержали удар взрывной волны. Видимых причин для этого не было, учитывая степень разрушений в Городке и Ухте, отстоящих от Эпицентра гораздо дальше. Это настораживало ещё больше, и Медведь не стал герметизировать шлем-сферу, несмотря на стоявший внутри терпкий затхлый запах. Терять слух сейчас слишком опасно, а вонь можно и потерпеть. Бойцы медленно пробирались по центральному коридору, но не прошли и десяти метров, как Шорох касанием за плечо остановил Медведя.

– Смотри! – прошептал он, поднося «Светлячок» к полу. – Уходят вперёд, к складским помещениям! Выйдем прямо на него!

Здоровяк опустился на колено и посмотрел на припорошённый жёлтой пылью пол. Чёткая вереница отпечатков босых ног уходила вглубь коридора в том же направлении, куда держали путь Медведь с Шорохом. Так как проекты полевых лабораторий являлись типовыми, было несложно предположить, что тот, кто оставил эти следы, находится сейчас где-то в районе складов или сепараторов для переработки Синьки.

– Давай тогда вниз, – едва слышно ответил майор, – в цокольный этаж! Там экспериментальные стенды и экранированные лаборатории. Может, лежит что-нибудь на видном месте.

– А если он туда спустится по пожарной лестнице? – предположил боец. – В такой тьме назад быстро не выберемся!

– Надо хотя бы понять, кто это, – тихо возразил здоровяк. – Иначе как мы его отсюда выковыривать будем? Нам нужна эта лаба, здесь есть осколок, может, даже не один! Просто так, что ли, сюда сутки шли?

Полевую лабораторию ЛП-18 действительно пришлось разыскивать больше суток. Став Жёлтой Зоной, местность сильно изменилась, привычные ориентиры пропали, и выйти даже к ранее известному месту оказалось трудной задачей. Но именно ЛП-18 была одной из лабораторий ГНИЦ, занимавшейся изучением непосредственно ухтинского метеорита. О ней вспомнил Айболит, которому довелось нести охрану ЛП-18 в дни «трудового подвига». Он даже видел один такой осколок, размещённый на экспериментальном стенде. Научный персонал в тот момент облучал загадочный минерал чем ни попадя, что-то там выясняя для одной из многочисленных теорий, как водится, ни грамма не проливавшей свет на природу метеорита. К тому же от базы до этой лабы было сравнительно недалеко, километров пятьдесят на северо-восток. Гораздо ближе, чем, например, до лабораторий первого десятка, изучавших совокупные физические поля Ареала и расположенных на противоположной дуге тогдашней Зелёной Зоны.

– Тогда я первым пойду, – заявил Шорох. – Если что, ты меня вынесешь, я же твою тушу по лестнице далеко не утащу – догонят быстро.

– Иди, – согласился Медведь. – «Светлячок» мне отдай, чтобы тебя не было…

– Тсс! – оборвал его Шорох. – Слышишь?!

Впереди, в погружённой в кромешную темноту глубине лаборатории что-то зашуршало и раздалось тихое покашливание, словно некто, собираясь делать доклад или прочесть лекцию, прочищал горло.

– Профессор! – выдохнул здоровяк, делая недовольную гримасу. – Вот же повезло, а… Бежим к выходу! Топай громче, чтобы за нами увязался! Вперёд!

Оба бойца рванули обратно к пролому, громыхая тяжёлыми коваными ботинками. Из здания лаборатории они вылетели, словно заправские спринтеры на олимпийской стометровке, и немедленно залегли, беря на прицел выход. Ожидавший их возвращения Капкан понял всё без слов и торопливо заозирался, пытаясь определить границы имеющегося позади безопасного пространства.

– Ложись! – прошипел ему Медведь, ставя на сошки «Печенег», – готовь граник! Там Профессор! Как «Филин» даст засветку цели – стреляй![4]

Капкан рухнул наземь, бросая автомат, и сорвал с себя РПГ-7 с заранее заряженной термобарической гранатой. Он быстро определил, что выстрелить в пролом лёжа не получится, дыра в стене находится слишком близко, и навести в неё гранатомет, не вставая, нельзя – сопло для выброса пороховых газов окажется в опасной близости от земли. Не теряя времени, Капкан поднялся на колено и уложил оружие на плечо для производства выстрела. В этот момент Профессор и нанёс удар. Что-то тихо зашуршало, Капкан вскрикнул, роняя гранатомёт, и упал на красную резину земли, обеими руками хватаясь за голову. Разрывающая мозг боль была столь сильной, что боец забился в конвульсиях. В следующий миг Медведь почувствовал, как в голову словно вонзили раскалённый лом и тело свело жестокими судорогами, будто оно попало под удар высокого напряжения. Падения на землю и конвульсивных ударов о её поверхность он был уже не в состоянии осмыслить. Жуткая боль почти разорвала мозг, как вдруг что-то зазвенело в ушах, острой резью отдаваясь в барабанных перепонках, и всё стихло. Могучий майор открыл глаза и понял, что терзающей мозг и тело боли больше нет, лишь изо рта на жёлтую пыль лениво падают белые хлопья пены. Он сплюнул и вытер рот рукавом, размазывая пену по резинополимеру «Эмки».

– Коля! Медведь! – окликнули его сзади. – Посмотри, что с Капканом! Шорох, ты меня слышишь?

– Слышу, – хрипло отозвался Шорох, отплёвываясь. Он попытался приподняться: – Картинка перед глазами плывёт…

– Не вставай, – посоветовали ему. Кажется, это был голос Базальта. – Он может заметить!

Медведь осторожно подполз к неподвижно лежащему Капкану и развернул его к себе лицом. Тот был жив, тяжёлое дыхание с неровным присвистом тихо вырывалось через стиснутые зубы. Майор уложил его обратно на живот, чтобы не задохнулся ненароком от запавшего в горло языка, но боец дернулся и закашлялся, собираясь подняться.

– Тихо, Капкан, тихо! – Здоровяк могучей ладонью припечатал его к земле. – Он где-то рядом!

Боец понял и затих, пытаясь сдерживать душащий кашель. Медведь обернулся и посмотрел назад. Базальт и Водяной залегли позади, в десяти метрах от пролома, автомат Влада висел на шее, в руках он держал пулемёт Базальта. Сам Базальт не сводил глаз с дыры в стене, сжимая в кулаке ручную гранату.

– Это ты гранатой его? – тихо уточнил здоровяк, чувствуя, как возвращается ясность мышления.

– Угу, – подтвердил Базальт. – Стрелять было без толку. Он не реагировал на попадания. Водяному спасибо, быстро довёл меня досюда. Две РГДшки пришлось бросить, чтобы заткнулся.

– Убил? – Шорох отплёвывался от набившейся в рот жёлтой пыли.

– Куда там! – скривился Базальт. – Он как понял, что до меня не достаёт, далековато ему, так перестал шуршать и отпрыгнул подальше внутрь. Теперь сидит в глубине и таращится на нас, «Филин» его видит.

– Давайте отступим на безопасное расстояние и подождём, когда он выйдет! – негромко предложил Водяной. – Издали расстреляем!

– Это же Профессор. – Медведь покачал головой. – Он за пределы своего дома не выйдет. Так и будет там сидеть и кипятить мозги всем, до кого дотянется.

– Чем же он питается, – удивился Влад, – если никогда оттуда не выходит?

– А кто его знает, – усмехнулся Базальт. – Сходи и спроси, вдруг поделится секретом. Сторожа и Профессора могут из домов месяцами не выходить. Сталкеры говорят, что ждать, пока он отлучится, бесполезно. Наверное, они зверьё жрут, что к ним в дома залазит, от Выброса спрятаться или от хищника…

– Ничего, сейчас у него появится причина выйти! – зло пообещал Медведь и потряс Капкана за плечо: – Ты как? Оклемался? До Айболита доползешь полста метров?

– В голове звенит, – сипло ответил тот, – а так вроде ничего. Доползу. Только не тряси так, в мозги отдаёт. Тебе только нянькой в детском саду работать!

– Угу, – присоединился к Капкану Шорох, – в детсаду для детей-маньяков, приговорённых к мучительной смерти.

– Да идите вы! – возмутился здоровяк. – Водяной, забирай этих придурков и уводи к Айболиту, скажи, им требуется срочная психиатрическая помощь. Я до того места, где вы сейчас лежите, отсюда спокойно дойду?

– Ну… – Влад секунду думал, – лучше доползите до Шороха, а уже от него по прямой сюда! Так можно. Я нож воткну в качестве ориентира! – Он достал нож и вонзил его на полклинка в землю прямо перед собой.

– Капкан, выстрел отдай! – Медведь аккуратно потянул за ремень на плече бойца, на котором висела запасная термобарическая граната, забирая её себе. – И граник оставь. Давай, двигай!

Майор подобрал лежащий рядом с Капканом гранатомёт, подхватил запасной выстрел и быстро пополз вслед за остальными. Добравшись до бывшей позиции Водяного и Базальта, он остановился, опустил забрало шлем-сферы до второго щелчка и поднялся на ноги, укладывая на плечо РПГ-7.

– Посмотрим, какой ты живучий! – заявил здоровяк, наводя прицел на слабо виднеющуюся в темноте лаборатории тепловую сигнатуру Профессора. – Эта игрушка тебе понравится!

Гранатомёт выстрелил, гулким эхом отзываясь через стенки загерметизированной шлем-сферы, и реактивная граната стремительно рванулась внутрь здания. Оглушительно громыхнул взрыв, темнота лаборатории полыхнула пламенем, и наружу рванулось целое облако обломков и дыма. Изнутри лабы раздался истошный визг, но Медведь уже укладывал на плечо заново заряженный гранатомёт. Вторая граната ушла вслед за первой, и следующий взрыв сотряс здание, заставляя подпрыгнуть потолочные плиты. Облака дыма и осколков хлестнули из всех щелей, и истеричный визг усилился, вибрируя, и внезапно начал удаляться, быстро затихая вдали.

– Не понравилась, – определил Медведь, опуская гранатомёт. – Странно. Извини, ошибка вышла.

– Коля! – окликнули его сзади, и здоровяк обернулся. Айболит стоял с биноклем в руках: – Там Байкал руками машет так, словно планирует взлететь!

– Водяной, Базальт, сходите за ним! – приказал майор. – Только быстро и осторожно! Остальным держать пролом на прицеле! Прикройте меня, я за пулемётом вернусь.

Но больше воевать не пришлось. Спустя десять минут обычно немногословный Байкал эмоционально рассказывал о произошедшем, покачивая головой от удивления.

– После второго выстрела штатные ворота вырвало взрывом, словно их бульдозером таранили! Створки рванулись прямо по Плеши, их аж сточило наполовину! – Снайпер сделал большие глаза: – И вслед за ними из ворот Профессор вылетает! С визгом, как, блин, олимпийский прыгун в длину, метров десять – одним прыжком! Пронёсся над Плешью на двухметровой высоте, приземлился на ноги и рванулся, словно скаковой жеребец, прямо на меня! Я думал – всё, конец фильма… А он промчался мимо в своём белом халатике, так и не переставая визжать, скорость километров шестьдесят в час была, я клянусь! В полуметре от меня пронёсся, аж воздушным потоком ударило! Ну и рожа у него, никогда не забуду! Такое не в каждом ужастике увидишь!

– В Эпицентр побежал, лечиться! – определил Айболит. – Видать, серьёзно его поцарапало. Думаю, у нас есть не меньше четырех часов на осмотр лабы. Ночью он вернётся. Привыкают они к своему дому.

– Тогда не будем терять времени. – Медведь встал с трухлявого обломка древесного ствола и поднял стоящий рядом «Печенег». – Пошли внутрь. Там темно, провозимся долго.

Досматривали лабораторию до самого вечера, сильно замедляло дело отсутствие освещения, «Светлячков» было всего два, и приходилось жечь лучины, нарезанные тут же, из обломков лабораторной мебели. На всякий случай попробовали изготовить факел, но чуда не произошло: едва вспыхнув, он быстро потухал. Ареал по-прежнему не любил много огня. Но к наступлению темноты поиски всё же удалось закончить. Результаты превзошли все ожидания: на экспериментальном столе обнаружились два осколка, ещё четыре хранились в экранированном лабораторном шкафу в кабинете начальника лаборатории. Один из них оказался втрое крупнее остальных, размером почти с кулак, и постоянно гасил подносимые к нему лучины.

– Сильный гадёныш! – заявил Айболит. – Это хорошо. Посмотрим, что скажут наши эйнштейны. Я думаю, надо забрать с собой жёсткие диски с местного центрального компьютера. Мало ли, вдруг там есть что-то, что им пригодится.

Пока ковыряли приборную стойку, взламывая экранированный корпус, куда-то делся Водяной, и хватились его, только когда вышли на улицу. Уже темнело, и стоило оперативно решить, искать место для ночлега или возвращаться на базу. Ждать возвращения Профессора никто желанием не горел.

– А где Водяной? – Медведь окинул взглядом своих бойцов. – Куда делся? Кто-нибудь видел, как он выходил?

– Я первым из лабы вышел, – наморщил лоб Байкал. – На улице никого не было. Может, он всё ещё внутри? Заблудился в потёмках?

Медведь в два шага оказался у здания, прыжком заскочил в пролом и издал зычный клич:

– Водяной!!! Ты где?! – Он набрал воздуха в лёгкие и заорал ещё громче: – Водяной!!!

– Я тут, – из глубины захламлённого коридора появился Влад с зажигалкой в руке. – Извините, увлёкся. Никак не открывается! Освещения не хватает, надо на улице попробовать.

– Чего открывать-то собрался? – посторонился здоровяк, пропуская его к выходу наружу.

– Нашёл в лаборатории. – Водяной перелез через обломок стены и убрал зажигалку в карман. Во второй руке у него обнаружился небольшой кубический контейнер. – Случайно в общем-то. Споткнулся и уронил зажигалку. Начал искать, а тут он. Только открыть не могу, замок какой-то мудрёный, в темноте не получается. – Он приподнял контейнер на ладони, подставляя его под слабые голубоватые лучи вечернего солнца.

– Экранированный контейнер малого размера, – определил Айболит. – ГНИЦ изготавливал такие для хранения и транспортировки объектов, требующих отдельного содержания. Внутри может находиться осколок или срез какого-нибудь образца, не нуждающегося в заморозке… Только замок кодовый, наверное.

– А! Вот оно как работает! – довольно воскликнул Влад, нажимая на выпуклую серьгу запирающего устройства и одновременно отводя его в сторону. – После нажатия ещё додавить надо было! Он, видимо, герметичный!

Водяной довольно улыбнулся и открыл крышку контейнера. Внутри, на мягкой противоударной подкладке, в вырезанном точно по размерам гнезде лежал небольшой полупрозрачный минерал округлой формы, напоминающий кусок янтаря мутно-песчаного цвета.

– Ещё один осколок! – заявил Водяной, намереваясь вытащить минерал из контейнера.

– Брось!!! – вопль нескольких голосов слился в один, но Влад уже держал его в руке.

– Ой… – растерянно произнёс он, озираясь вокруг ошарашенным взглядом, – что это…

Медведь хлёстким ударом ладони выбил минерал у него из руки, и бойцы, не сговариваясь, бросились на красную резину земли, занимая круговую оборону.

– Ложись! – Могучий здоровяк буквально вбил Влада в землю. – Водяной, ты что, псих?!! Чего без перчаток хватаешься за всё подряд?! Это же «Шестое чувство»!!! Жить надоело, что ли?! Рассказывай быстро, кого видел? Где? Дистанция?

– Я не понял ничего! – виновато поморщился Влад. – Всё слишком быстро закончилось… ощущение такое странное… будто вокруг тебя столько всего… какие-то звери испуганные, люди злые, что-то непонятное, переживающее, что не может попасть домой… бред какой-то, если честно.

– Люди?! – мгновенно насторожился Медведь, оглядывая почву вокруг. – Куда мет упал?

– Здесь. – Базальт перевернулся на бок и указал на лежащий неподалеку метаморфит.

– Посмотри, – велел Медведь, – и прячь сразу! Всем, подствольники к бою! Заряжать прыгающими! Байкал, в центр обороны![5]