Паритет интересов

— Смотрю, вам весело. — Хмурый Головачев, окутанный облаком сигаретного дыма, воспринимался зловеще. — Конец месяца! Где, блин, дела?! — взорвался он. — Сорокин! Какого хрена ты с угоном телишься?! Там делать-то нечего! Чтобы завтра утром дело вместе с обвинительным заключением у меня на столе лежало! — Дождавшись от Антона обреченного кивка, подполковник перешел к следующей жертве: — Войченко! Когда с сифилитиком своим закончишь?! Там тоже ничего сложного нет! Где обвинительное заключение?! Значит, так, — Головачев обвел всех присутствующих тяжелым взглядом, — все запланированные на сентябрь уголовные дела до завтра должны быть доведены до ума! Можете в кабинетах ночевать, но завтра все должно быть готово. Я из-за вас не собираюсь у прокурора до утра сидеть, ждать его подписи! Всем понятно?

— Так точно, товарищ подполковник, — раздался нестройный хор голосов.

— Руслан Тахирович, почему я делаю за вас вашу работу? — Начальник следствия наградил своего первого заместителя недовольным взглядом.

— Виноват, товарищ подполковник. — Курбанов наклонил голову, демонстрируя раскаяние, но с места не встал.

— Проконтролируйте, — уже более спокойно распорядился начальник следствия.

— Будьте уверены, Илья Юрьевич, никого сегодня домой не отпущу, пока дела мне не сдадут, — заверил первый зам.

Изображающие из себя молчаливые статуи следователи совсем приуныли.

Головачев кивнул и перевел внимание на сидевшего от него по левую руку нового зама.

— Людмила Андреевна, сколько у вас в этом месяце раскрытых дел получается?

— В первую декаду шесть дел передали товарищу Курбанову, во вторую — четыре. В третью пока тоже четыре. — В конце доклада голос Журбиной дрогнул, сказалась неопытность.

— Негусто, — резюмировал подполковник, но дрючить новоиспеченного зама не стал. Сделав пару затяжек и выпустив дым, он посмотрел на меня.

Я рефлекторно вжался в спинку кресла — умеет начальник нагнать на подчиненных жути.

— Теперь по новостям из министерства. — Головачев сделал паузу, во время которой пытался просверлить меня взглядом. — Министр одобрил применение меры пресечения в виде залога.

Шокирующая новость вывела народ из стазиса. Все одновременно загалдели, то и дело бросая на меня заинтересованные взгляды.

Меня услышанное тоже неслабо удивило.

«Да ладно?» — было мое выражение лица в тот момент.

— Чапыра, красавчик, — развернувшись ко мне и пытаясь что-то высмотреть, пробасила сидевшая за столом Акимова. — Опередил министра, — запрокинув голову, она засмеялась.

— Тихо! — Удар кулаком по столу и начальствующий рык вмиг навели порядок в кабинете. Голоса смолкли, участники совещания вновь выпрямили спины.

— Залог хоть и предусмотренная законом, но новая для нас мера пресечения, — в образовавшейся тишине продолжил Головачев. — Поэтому объясняю, когда и в каком порядке ее нужно применять.

Дальше последовал десятиминутный инструктаж. Следователи усердно застрочили в своих блокнотах. Я тоже не рискнул выделяться. Хотя мысли мои сейчас были совсем о другом, я оплакивал накрывшийся источник заработка. Из штучного товара залог вдруг превратился в массовый. Да уж, подгадил мне министр.

— Можете идти работать, — свернул совещание Головачев, прервав мои мысленные стенания. — А вас, Журбина и Чапыра, я попрошу задержаться.

Перехватив сочувственный взгляд Ксении и беззвучный хохот Дениса, я приготовился к очередному удару судьбы.

— Садись. — Подполковник, прежде чем прикурить новую сигарету, указал мне на место напротив Людмилы. — Как здоровье? — поинтересовался он, когда я пересел с кресла на стул Курбанова.

— Здоров! — бодро отрапортовал я, ведь именно такого ответа ждало от меня начальство.

— Это хорошо, — одобрил Головачев мою живучесть, стряхивая пепел в ракушку. — Помнишь разговор с Шафировым? — уточнил он.

— Помню, — насторожился я, непроизвольно морщась. Забудешь тут.

Журбина при этом непонимающе переводила взгляд с начальника на меня и обратно.

— Чапыре поручили раскрыть серию хищений, — пояснил ей Головачев.

Глаза Журбиной расширились, а я распрощался со своей беспочвенной надеждой на то, что Шафиров чисто с целью меня потроллить завел тот бредовый разговор. Полковник, оказалось, был в тот раз как никогда серьезен. Дела-а.

— Но он же… — принялась было возмущаться раскрасневшаяся Журбина.

— Людмила Андреевна, — перебил ее Головачев, — есть мнение, что Чапыра способен раскрыть серию преступлений, а значит, он это сделает! А вы как его непосредственный начальник должны будете ему в этом помочь. И я не хочу слышать отговорок! Вам понятно?

— Так точно, — кивнула Журбина, возвращая себе бледный цвет лица.

— Можете все подразделение привлечь к этой работе. Но к ноябрю результат должен уже быть!

— К ноябрю? — сглотнула Журбина.

— День советской милиции у нас в ноябре, или вы, Людмила Андреевна, запамятовали?! — Подполковник явно срывал на заместителе свою злость и раздражение.

— Разумеется, нет, — запротестовала Журбина, нервно теребя воротник блузки.

— Тогда идите работайте. — Продемонстрировав начальственную непреклонность, Головачев нас отпустил.

Журбина шагала по коридору взвинченной походкой. Ее прямая, напряженная спина ничего доброго для меня не сулила.

— Как ты мог в такое вляпаться? — приступила она к допросу, как только мы оказались в моем кабинете.

— Стечение обстоятельств, — вздохнул я, усаживаясь на свое рабочее место, чтобы хотя бы стол отделял меня от разъяренной начальницы.

Журбина нахмурилась, готовясь взорваться. Сидящая напротив меня, ничего не понимающая Ксения хлопала глазами.

— В госпитале, где я лежал, оказался Шафиров, — поспешно продолжил я, пока Журбина не разоралась. — Понятное дело, мы встретились. — Я развел руками, акцентируя внимание слушателей на неизбежности этого события. — Значит, увидел он меня, — продолжил я доклад, — посмотрел печально на мои сломанные ребра и понял, что в городе сложилась неблагоприятная криминогенная обстановка. И сказал он мне тогда: «На тебя, Альберт, вся надежда».

— Ты чего несешь? — перебила меня Журбина, когда я уже почти добрался до кульминации.

— Так все и было, — закивал я и добавил убойный аргумент: — У Головачева спроси. Он при этом присутствовал.

— А что случилось-то? — потребовала к себе внимание Ксения.

— Альберту поручили раскрыть серию хищений, — сказав это, Журбина рухнула на ближайший стул.

— Клево! — отреагировала Ксения, на что Людмила скривилась, как от зубной боли.

— Давайте дела, что ли, сортировать, — обреченно проговорила начальница.

И работа закипела.

Час спустя мы, оставив на столе лишь кражи, принялись выискивать в уголовных делах схожие признаки: место и время совершения преступления, способ проникновения. Штудировали показания потерпевших и свидетелей, пытаясь выявить совпадения сведений о личности преступников.

— И даже мусоровоза свидетели не видели, — печально вздохнула Ксюша на втором часу работы.

Журбина надрывно, даже несколько истерично засмеялась. Я посмотрел на обеих с подозрением. Не переработали ли они?

— Ты что, последние серии «Следствия ведут ЗнаТоКи» не смотрел? — заметив, что я не реагирую на ее слова смехом, удивленно спросила меня Ксения.

— Так я в общаге последние пять лет жил. Какой там телевизор? — поспешил я отбрехаться.

— Бедняжка, — пожалела меня Журбина и покровительственно объяснила: — Там тоже герои расследуют серию краж, а все свидетели вспоминают, что недалеко от места происшествия видели мусоровоз.

— Мы как ЗнаТоКи, — хихикнула Ксения.

— Там, по-моему, только один герой следователь, — сказал я это лишь для того, чтобы продемонстрировать свои знания о сериале. И так недавно на Райкине подорвался, незачем усугублять и плодить о себе слухи. К тому же я действительно был немного в теме. Сериала я, конечно, не смотрел, но о нем и об актере Каневском, что играл оперативника Томина и оставался довольно популярным и в мое время, слышал.

— Ага, следователю помогают раскрывать дела криминалист и инспектор уголовного розыска, — тут же подхватила Ксения.

— Нам бы кто помог, — пробормотал я, сдвигая в сторону Журбиной лежащие на моем столе стопочкой отписки из УГРО.

После обеда к Ксении пришла потерпевшая по одному из дел, и та принялась ее допрашивать, Журбина усвистала по начальственной надобности, обещав вернуться к вечеру, и я остался с уголовными делами один на один. Довел таблицу до ума, внеся в нее все данные, и только после этого заметил, что кое-что начало вырисовываться. Дальше требовалась помощь УГРО.

Опера, вернее, инспекторы уголовного розыска, как они сейчас назывались, обитали также на третьем этаже, но в другом крыле. Чтобы к ним попасть, нужно было пройти мимо кабинета начальника следствия до конца коридора, пересечь главную лестницу и зайти в следующий коридор, что я и проделал. Дальше отыскал нужный кабинет, в котором размещались те, кто занимается кражами, и вот я на месте.

— Здорово, — как и положено, начал я с приветствия.

Первым откликнулся мужчина лет тридцати с такими же бакенбардами, как и у Томина. Но в противовес герою сериала он не проявил интереса к вошедшему следователю и даже не отвлекся от бумаг, лишь пробурчал что-то не особо жизнеутверждающее.

Хорошо было бы с собой симпатичного эксперта пригласить, но, увы, в нашем отделе криминалистами служили только мужчины.

Вторым оказался Вадим Скворцов, с ним я выезжал на первый свой угон.

— Здорово. — И этот встретил меня не особо радостно.

Холодный прием навел меня на мысль, что сериал безбожно врал.

— Нужна помощь. — Не дождавшись приглашения, я самовольно занял ближайший к вынужденному собеседнику стул. — Похоже, я наткнулся на серию краж. — Я пощелкал пальцем в стопку из трех уголовных дел, что лежали на моих коленях. — Вот, смотри. — Положив сводную таблицу перед Вадимом, я начал пояснять: — Все три кражи произошли, когда хозяева были на даче, у всех пропали крупные суммы денег, вещи похититель ни в одном случае не взял. Дверь везде открыли отмычкой. И самое главное, у двоих дача находится в одном месте — это товарищество «Сосновый бор». Третьего, скорее всего, где дача, когда допрашивали, не спросили, но этот вопрос я у него уточню.

— И что? — безразлично спросил Скворцов, выслушав меня без особого интереса.

— Как что? В «Сосновый бор» надо ехать. Преступник, скорее всего, оттуда, — пояснил я.

— Некому ехать, — встрял в разговор второй находящийся в кабинете сотрудник УГРО, по всей видимости непосредственный начальник Скворцова. — Пиши отдельное поручение и жди своей очереди.

— Я его уже писал и получил отписку, — взъелся я на его совет и по памяти процитировал: — «В ходе оперативно-розыскных мероприятий установить лиц, совершивших кражу, не удалось».

— Ну и все тогда. — Старший опер закурил сигарету. — Значит, мы эти дела уже отработали.

— Понятно.

Разговор не заладился, значит, смысла здесь высиживать больше нет, по крайней мере, сегодня. Надо или готовить почву для нового разговора на эту же тему, но чтобы в следующий раз он сложился для меня положительно, или делать все самому.

В кабинет я вернулся, раздумывая над тем, где взять транспорт для поездки.

— Альберт, тут ответы на твои запросы пришли. — Ксения положила передо мной стопку бланков информационного центра МВД.

Сердце екнуло, я понял, что могу отыскать в этой стопке. Девушка что-то мне говорила, но я ее уже не слышал, перебирая ответы вмиг задеревеневшими пальцами. То, что касалось уголовных дел, я, не читая, откладывал в сторону, пока перед глазами не осталось всего лишь два бланка. Сглотнув, я вгляделся в официальный текст: «Сведения отсутствуют».

— Альберт! Ты что, меня не слушаешь? Я для кого здесь распинаюсь?! — кричала мне в ухо Ксения.

— Отстань. — Я резко встал из-за стола, отчего из рук девушки выпали уголовные дела, и, не останавливаясь, скрылся в коридоре.

Последующие несколько минут я провел, прижавшись лбом к окну и тупо наблюдая за стекающими по стеклу каплями дождя. Затем смял бесполезные бланки, остервенело засунул их в карман и, наткнувшись там на ключи от квартиры, посчитал, что с меня хватит. Вот только без куртки на улицу уже не сунешься. Холодно. Пришлось возвращаться. В кабинете стояла тишина. Демонстрируя обиду, Ксения даже голову в мою сторону не повернула. Но, поняв, что я собрался уходить, не выдержала:

— Ты куда? — В ее голосе слышалось подозрение вкупе с заинтересованностью.

Подглядывала, наверное. Впрочем, хрен со всем этим.

— Домой, — ответил я, застегивая куртку и снимая с вешалки зонт.

— Сейчас вечерняя оперативка будет, — напомнила она мне, сменив тон на неодобрительный.

— Я в курсе, — бросил я и вышел.

По дороге купил бутылку водки с пачкой пельменей и дома помянул семью Королько. В этой реальности ее не существовало.

На следующий день на работе я появился ближе к обеду. Банально проспал. Как только я переступил порог кабинета, на меня налетела Журбина:

— Ты где был?!

— Дома, — буркнул я, снимая верхнюю одежду.

— Ты что, совсем охренел?! — возмутилась она. — Ну-ка дыхни! — Начальница подозрительно принюхалась.

Чего она там вынюхивает? После душа и завтрака никаких алкогольных запахов остаться не должно, я же не каждый день квашу.

— Ксюша, ты что-нибудь чувствуешь? — поинтересовалась у коллеги Людмила. Та отозвалась на призыв и подошла ближе.

— Совсем сдурели? — Возмутившись, я протиснулся мимо них к своему столу, которым и отгородился.

— Ты две оперативки прогулял, — упрекнула меня Журбина. — В этот раз мы тебя выгородили, сказали, что допрашивать ездил, но больше на это не рассчитывай! — пригрозила она мне.

— О’кей, — продемонстрировал я покладистость. На самом деле мне было все равно.

— Сегодня награждение, а тебя нет. Головачев уже два раза о тебе спрашивал. — Выговаривая это, Журбина смотрела на меня как на подававшего, но не оправдавшего надежды кадра.

— Какое награждение? — зевая, спросил я.

— Твое, — она неодобрительно покачала головой.