Друид

  Лерия послушно забралась в дом-дупло.

  «Будто сижу в желудке у великана», – подумалось ей.

  Она подтянула ноги к груди, обхватила их и спрятала лицо в коленях.

  Спустя некоторое время внутрь зашел Вир: она не видела его, но чувствовала – как же тонко она его чувствовала. В душе предательски заворочался тугой черный комок. Страх.

– Я ухожу в сон, – сказал ей Вир, ложась набок подле нее и накрываясь вонючей шкурой. – Не покидай круг, здесь ты в безопасности. Слышишь?

– Ага, – отозвалась Лерия. – Ты надолго?

– Не знаю. Надеюсь, нет. Вот только отыщу старого друга и вернусь.

– А зачем тебе шкура?

  Друид вздохнул.

– Сны так лучше видятся.

  Лерия подумала, что она вряд ли бы смогла уснуть под пропитанной свежей кровью шкурой. Она вряд ли вообще скоро уснет…

– Когда я проснусь, мы перенесемся отсюда в другое дом-дупло, ближе к моей цели.

– Прощай, – сдавленно вырвалось из ее груди.

  Голос Вира прозвучал на удивление ласково:

– До встречи.

  ***

  Друид брел на ощупь. Влажная каменная стена под правой рукой уходила вперед. Вела его к неизвестности. К судьбе.

  С левой стороны раздавался гогот вперемешку с плачем. Иногда оттуда вылетали имена ушедших героев. Вир шел по самому краю Излома.

  Впереди забрезжил свет, очерчивая прямоугольник массивных дверей.

  Друид приблизился к ним. На дверях выпуклым металлическим узором лежала история.

  История их королевства. Короли на конях, размером с быка, королевы с драгоценными камнями вместо глаз, жрецы-друиды, преклоняющиеся перед великим дубом, и олени, много-много оленей, бесчисленное стадо. И самый бравый из них – с крупными рогами, скрывающимися в кроне Прародителя.

  Вир знал, где оказался. В замке короля. Перед дверьми тронного зала.

– Войди, – раздался тяжелый голос.

  Двери раскололись посредине, как орех.

  Вир поднатужился и распахнул их обеими руками.

  Шагнул через порог.

  Нога проехалась по чему-то склизкому, мокрому. Друид обрел равновесие и уронил взгляд в лужу крови. Нет, в море алой-алой крови. Повсюду в чудовищно-неподвижных позах застыли тела. Возле трона устало лежал растерзанный король.

  Горе тебе, о славное королевство. Пал твой правитель. И некому зажечь новый огонь в этот жестокий Самайн.

  На дубовом троне, согнувшись пополам, сидел старец в белом одеянии. Прародитель.

– Ты пришел, Вир.

– Да, отец… Но я опоздал?

  Старец кряхтя распрямил спину. По белой ткани пустил корни бордовый, почти черный цветок. Что-то острое пронзило живот Прародителя насквозь, выпирая оттуда словно сучья. Нет… рога.

  Сперва из-за трона явился едкий, преисполненный надменности, смех, следом вышел Он. Рогатый Бог. Альверий, как он любил себя кликать, совращая юных дев.

– Нет, Друид, ты как раз вовремя. Я уж боялся, ты пропустишь празднество. Как видишь, главное блюдо подано.

– Отец! – крикнул Вир, взывая к силе предков, собирая ее в ладонях, капля по капле.

– Нет, Вир, – молвил старец. – Я привел тебя сюда не ради своего спасения. Мое время вышло. Столетия грядут темные, но будет свет. Это мой последний дар… – Прародитель протянул руку, и над Виром вскружило светящееся облако, опускаясь все ниже и ниже, касаясь капюшона, волос, ресниц…

– Деревянные бошки, дубье тупоумное! – заржал Рогатый. – Поздно, уже слишком поздно. А ты, Вир, просто безмозглый самец, что повелся на нежную лань.

  Сияние опустилось почти до подбородка, заполняя ноздри, рот Друида.

  Его горло полоснула резкая боль. Губы осквернил привкус крови.

  Он очнулся ото сна.

  В ушах по-прежнему пульсировал смех Рогатого.

  Рук и ног Друид не чувствовал, как и тела. Лишь ноющую боль в области шеи да сильное жжение в темечке.

  Первое, что Вир увидел – перекошенное лицо Лерии, белее чем у смерти. Второе – окровавленный серп в ее руке.

– Но я… – выдавила из себя девчонка, – я же убила тебя! Я сделала, как он просил!

– Ты… – захрипел Друид.

  Девчонка еще больше округлила глаза.

– Этого не может быть! Ты не можешь говорить!

– Предательство… – горько усмехнулся Вир, – … опять.

  Друид понимал, что голова его боле не принадлежит телу, как и душа. Но так хотелось еще разок зачерпнуть ладонью прохладной водицы, пройтись босым по шелковистой траве, подставить тело заветным лучам солнца.

– Зачем? – вопросил он Лерию.

– Он так сказал! – вновь проговорила девчонка. – Рогатый!

– Лерия, зачем?

  Она рухнула на колени, зарыдала.

– Весной, – через всхлипы произнесла она, – все бросали в огонь белые камушки, а потом… не стало моего камня… ты же понимаешь, Вир, понимаешь, что это значит? Следом они бросили в огонь меня! Мои друзья, жених, родители. Ты хоть знаешь, что такое гореть заживо? Ах не знаешь? Тебе огонь-то нипочем? – Лерия вытерла рукой мокрый нос. – Потом явился Он – Альверий, говорит меня зовут. Я спасу тебя, милая, если сделаешь для меня кое-что. Убьешь Друида. И я согласилась… и после, прямо там, в огне, он взял меня как какое-то животное, сказал, будешь носить мое дитя, явишь его миру…

– Зачем же, Лерия? – сурово сказал Вир.

– Я хотела жить!

– Нет, Лерия, это не путь жизни. Ты выбрала путь смерти, но теперь у тебя есть я…

– Ты умрешь! – вскрикнула Лерия, поднимаясь на ноги.

– Я ухожу отсюда, но и ты уйдешь со мной, – проговорил Друид. – Лерия, я призываю тебя.

– Нет!

– Лерия!

– Нет!!

– Лерия!!! Твоя душа теперь моя. И может когда-нибудь ты очистишь ее…

  Мягкий свет обнял голову Друида, простираясь и к Лерии, растворяя девчонку в себе.

– Пора нам найти другой дом, – промолвил Вир, чувствуя, как нечто пульсирует возле горла – словно пробивается росток. – Это еще не конец.

   ***

– Нафига тебе эти желуди, дурочка? – Алешка выдернул из ее рук банку с сокровищами.

– А я сделаю себе ожелуденное ожерелье! – радостно воскликнула Лера. – Отдай!

– А ты догони! – Мальчишка скривил и без того кривые губы и унесся прочь, как олень, сверкнув черными глазищами.

  Лера хотела броситься за ним, но другого ей хотелось даже больше.

  Наконец-то она решилась!

  К тому же за год она подросла и теперь-то уж точно могла дотянуться – до кругленького дупла, похожего на выколотый глазок на стволе высокого дуба.

  Она встала на носочки, прижимаясь всем своим щупленьким телом к грубой коре, и просунула внутрь тонкую ручонку.

  Ей всегда было интересно узнать, что там. Там ведь обязательно что-то есть, так? Сокровище, клад!

  Пальцы коснулись чего-то странного, острого, но мягкого, как … нос?

  Она опустила ладонь чуть ниже… неужели это… губы?

  Она хотела отдернуть руку, убежать прочь от этого жуткого места, но что-то держало ее… кто-то.

– Как твое имя? – раздался голос изнутри.

  Светлые волосы девочки встали дыбом на затылке.

– Ле… Лера… – зачем-то сказала она.

– Хорошо, – ответило существо из дерева. – Лера, Лерочка…