Мёртвое искусство

– Ну и что? Какая-то очередная непонятная запланетарка, – перебил Мъегкон.

– Слушай дальше. Система какая? Солнечная. Ничего не говорит?

– Не припоминаю, продолжай старик.

– Ну ты и деревяшка! Ардьюксен где в ссылке находился? На Марсе, это же из той же системы.

– Подожди, так это же… он говорил, что радиации там много было от звезды местной.

– А теперь сравни – старина Арди пробыл на Марсе двенадцать лет и вернулся оттуда, постаревший чуть ли не на пол века, а наша новая подруга почти что с детства жила под радиоактивными лучами. На Земле, правда есть атмосферная оболочка, но всё же. Да и в целом, какая разница, выглядит она вдвое старше своих лет, что теперь? Ты же рассказывал мне, как тебе хотелось младшую сестру иметь, вот тебе судьба подкинула Ирму, пользуйся случаем.

– Да это уже не младшая сестра, она даже в дочери с натяжкой мне годиться, – усмехнулся Мъегкон.

– Зато есть о чём с ней поболтать, а то вы все уже приелись, тошнит от каждого, – поплевался ядом Ръягклинг на последок, исчезнув в следующее мгновение.

– Ръягклинг дело говорит, – вклинился Клавиц, – Никто из нас уже давно не покидал Зранб, а тут что-то новое редко встретишь. А вот Ирма может много чего нам рассказать, как и мы ей, как вам идея?

– Правила есть правила, – прогудел Трилат, – на этой неделе мы её не беспокоим, а вот потом, можно и прислушаться к Папаше, – Наж кинул одобрительный жест в сторону Клавица.

Довольно большое, в сравнении с комнатой Ирмы, пространство расположилось в конце коридора, сразу за лестницей. Из наполнения здесь была только пустота. Изогнутое стекло, как и во всём южном полушарии здания, выполняло роль границы между Гнездом и остальным миром. Обычно здесь можно было встретить Марлу за привычным ей делом, медленно портящим лёгкие. Однако сейчас на балконе этой девушки с растрёпанными каштановыми волосами не наблюдалось. Лёгкое скользящие движение ладони пропустило, дёргающий сознание своей свежестью, воздух внутрь. На никому неизвестной планете, которая довольно долго считалась домом, такое явление можно было встретить после хорошего летнего дождя, тёплого, как прикосновение любимого человека.

– Mahura g jazeabaro? – старый голос даже не удивил Ирму своим присутствием.

– О доме, – вполголоса тоскливо произнесла девушка.

– И каков твой Old? – Ирме послышался тихий стук копыт за спиной.

– Он… – голубые глаза застыли в одной точке, затем расплылись по пейзажу Аль Баруда, расписывая на губах скромную детскую радость, – Там очень хорошо, даже несмотря на все имеющиеся недостатки. Там все, кто мне дорог. Там моя жизнь.

– Тогда почему ты здесь, что произошло? – Ръягклинг поравнялся с Ирмой, явив последней довольно неожиданный облик.

Толстые нарезные рога закрутились вихрем чуть выше ушей, повисших, как слишком тяжёлые лопухи. Седые волосы кудрявой мочалкой упали на сморщенный лоб острого лица. Ноги согнулись в козьи задние конечности и завились серебряной шерстью.

– Я думала, вы человек, – изумлённо прошептала Ирма.

– Так и есть. Отношусь к людской подрасе варгельтов, а уже там отделяюсь в сатиры. Только мне ещё повезло и оборотнем появиться на свет, так что могу в каком хочу облике ходить.

Ирма не нашла, что сказать, и на балконе ненадолго повисла тишина.

– Ты так и не ответила, почему оказалась здесь, на Зранбе, вдали от дома, – напомнил Ръягклинг, разбив молчание.

– На Земле не очень-то приветствуют другие расы, так что мне пришлось бежать оттуда, тем более после недавнего происшествия.

– Не могу сказать, насколько здесь ситуация лучше, но, тебе стоит знать, что каинды тоже не очень-то жалуют не своих, особенно если они Andjei-Zero.

– Да, я уже успела прочувствовать это на себе за последний год, – практически равнодушно проговорила Ирма, – Неприятно, конечно, когда с тобой обращаются, как с мусором, но это не сравниться с тем, что меня могло меня ждать, не покинь я Землю.

– Не могу сказать, что понимаю твою боль, но что сочувствую – говорю, и это искренне, – пожёванная мягкая ладонь легла на плечо девушки, – Теперь ты часть нашего Гнезда, и каждый здесь рад тебе, помни об этом. Здесь мы есть друг у друга, такие, какие мы по натуре, и никто не скрывается за лживыми масками, запомни и это, – сатир внезапно решил самостоятельно прервать беседу, исчезнув из глаз, оставив Ирму наедине с приятным свежим воздухом, напоминающем о доме и мыслями разного характера.

Неделя прошла быстрее, чем ожидалось. Холодный, от ночи, пол леденил душу через босые ступни. Впервые, за долгое время, не хотелось спать. Последний раз такое было больше года назад, когда приходилось скрываться, ещё на Земле. За век с лишним жизни на этой мёрзлой, относительно многих других, на которых довелось побывать, планете, пришлось многое пережить: постоянные переезды, новые знакомства, войны, эпидемии, разруха, революция, смерть близких, множественные технологические прогрессы…

За дверью тихо прошлись чьи-то шаги. Кто может не спасть в такое позднее время? Ирма заспешила выйти в коридор, чтобы увидеть ночного гуляку, может, даже поговорить с ним. Поверх тонкого нижнего белья на плечи легла тёплая шерстяная кофта, которая, по размеру, больше подошла бы Фабиасу. Ноги моментально нырнули в просторные мягкие штаны. Снаружи комнаты уже давно никого не было, зато со стороны балкона тянул свежий, холодноватый воздух.

Довольно грубые ступни твёрдо шлёпали по голому полу. В просторной комнате с растворённым стеклом лежала ночная темнота, слегка развеваемая голубой бляшкой по имени Ругфала. Маленькая искорка зажглась на конце сигареты, прожигая темень.

– Ирма? Чего не спишь, подруга? – проговорила между затяжками Марла, даже не глядя на собеседницу.

– Волнуюсь перед завтрашним днём, а ты? – немного подумав, ответила Ирма.

– Я только после собрания дорразистов, с ними можно только там нормально поговорить, эти ребята вечно медитируют.

– Кажется, я не слышала про Доразм.

– Дорразизм, – поправила Марла, – Для жителя запланетарки это ничего, по большому счёту, не говорит. Если хочешь побольше об этом узнать, поговори с Клавицем, он с Айроса, там чуть ли не каждый второй молится этому дракону. Я же больше предпочитаю общение без обязательств и привязанностей, знаешь, просто поговорить в компании, или даже тихо послушать.

– Так ты, должно быть, хорошо тут всех знаешь.

– Ну, не лучше их самих, наверное, но да. Тут все друг друга знают в той или иной мере, здесь нет незнакомых людей, кроме тебя, конечно. Но ты новенькая, так что расслабься, успеешь тут ещё обзавестись знакомствами. Слушай, думаю, тебе стоит познакомиться с Мальдуром, он наш повар, живёт как раз с нами на этаже. Для жителя запланетарки это будет довольно интересный опыт, и, к тому же, поможет быстрее осознать тот факт, что во вселенной существуют не только те расы, которые ты видела на своей планете.

– А он… – вопросительно начала Ирма.

– Медуза. Дикая нага. Классификация расы звучит страшно, но в этом ничего такого нет. Кстати, про классификации – у Ръягклинга должен быть справочник, который он сам переписал, когда ещё жил в столице. Если интересно, конечно.

– Интересно, правда. Мне бы ещё Igaezeanorun подтянуть, было бы неплохо.

– Да, подтянуть стоит, – улыбнулась Марла, – Это тебе к Трилату, он лучший учитель в Гнезде, если не на всём Зранбе, не удивительно, что он командир.

– Хорошо, спасибо.

– Ирма, подруга, – докурив сигарету, проговорила Марла, – Ты какая-то потерянная. Ничего тебе не будет, если ты будешь более общительной, поверь мне. Забудь, всё, что… чего бы у тебя не было до этого момента. Тут каждый прошёл через многое, прежде чем попасть в Гнездо. Прошлое уже не имеет значения, просто отпусти его и… начни жить. Да, живи душой, а не внутренними терзаниями. Никто здесь тебя не осудит. Перестань мучиться, и поспи немного, завтра первый день тренировок, – Марла похлопала Ирму по плечу и зашагала в свою комнату.

Зелёные лучи слишком настойчиво резали глаза через закрытые природные шторки голубых глаз. Полувялый мозг молил остаться в кровати, Ирма на секунду даже согласилась, но резкий стук в дверь всё же заставил вылезти из-под соблазнительного мягкого плена одеяла.

Ирма так и не поняла, что за материал стоит на границе её комнаты с коридором, всё-таки это не мешало ей пользоваться им. Дверь тихо приоткрылась, нарисовав за собой чересчур весёлого Мъегкона.

– Ирма! Проснулась, да? Ну, мы ждём тебя внизу, – быстро выдавил парень и стремительно скрылся в коридоре.

На первом этаже, где находилась кухня и довольно большой, даже огромной, стол, собралась целая куча народа, как обычно. Множество обитальцев Гнезда разных рас разбились на небольшие группки, в каждой из которых происходило обсуждение чего-либо. Гудёж стоял такой, что невозможно было определить конкретных слов. Вспомнился шум в кафе и прочих заведениях общепита. В хорошие времена приятно было провести время в компании близких людей в каком-нибудь тёплом местечке, на веранде. Отто любил играть на гитаре, особенно в таких общественных местах, ему нравилось дарить людям музыку. Кажется, так с ним знакомство и произошло, сейчас уже не вспомнить. Грета рассказывает о фильме, в котором получила роль, что-то там про отражение в зеркале. Остальные делятся своими новостями, их имена потерялись где-то в коридорах памяти. Всё это было так давно, ещё до той ужасающей войны, первой, в которой довелось побывать, и самой страшной, думать о которой даже сейчас больно. Тогда оружия даже в руках не довелось подержать, хоть и были возможности. Убеждения были другие.

– Ладно, пора нам заниматься, – громкий голос Трилата выбил Ирму из воспоминаний, – Тем более у нас сегодня первый день тренировок у нашей новой подруги. Так, пойдёмте. Мъегкон, Клавиц, Ирма, Марла.

Снаружи Гнезда оказалось холоднее, чем ожидалось. В прошлом году было чуть теплее в это же время года. В любом случае, зима на Зранбе в разы приветливее, чем на Земле. Если переводить местную единицу измерения температуры на более привычные, даже после года жизни здесь, градусы Цельсия, то в среднем, в самые холодные периоды, воздух Аль Баруда согревает на отметке с числом плюс одиннадцать. Город, конечно, находится не в самом мёрзлом районе планеты, но те, что находятся, падают не сильно ниже этой отметки. Когда был набор в команду на Buenesos, удалось разговориться с одним абитуриентом, здешним. Температура на планете, в переводе опять же на градусы Цельсия, не падала ниже нуля последние лет двадцать. Поэтому, самое тёплое, что можно встретить в Гнезде, так это одеяла и гардероб Ирмы.

– Так, сегодня упражняться будет только Ирма, остальные только помогают ей, – Трилат развёл руками в стороны, жестом разгоняя старых членов команды в стороны, – Так, присаживайся, Ирма, – Наж пригласил девушку сесть за длинный металлический стол с вмятинами и царапинами на поверхности, – Так, здесь мы будем избавляться от реакции на боль, начнём с простого, – тонкая длинная, размером с ручку, игла заблестела в руке белобрысого мужчины, – Так, вытяни обе руки, начнём с правой.

Ирма положила ладони на холодный, мокроватый после ночи, металл, расслабилась, унеся свои мысли подальше от острия иглы. На войне всякое, конечно случалось. И осколки гранат, и попадания пуль, и лезвием мачете по спине, даже разбиться на самолёте довелось. Но к такому никогда не готов, даже если переживал это не один раз.

Что-то тяжёлое, по ощущениям, кажется, метеорит, упало на левое запястье, заломив глаза белыми искрами. В зубы ударила молния, стиснув губы в гримасе боли. Это явно была не игла. Ещё один удар, оглушающий стук металла о металл зазвенел в ушах, не давая думать о чём-либо, глаза потерялись в пространстве. С третьим ударом пришло осознание того, что всё это время гланды надрывались в диком крике, срывающим одежду с души. Бешено бегающие глаза мимолётно проскочили по очагу боли. Кровь вперемешку с разорванной, собственными костями, кожей разлетелась по столу вокруг запястья. Другие нетвёрдые природные ткани перемололись вместе с мелкими обломками костей и застыли на останках левой руки. Стало невыносимо холодно, сердце провалилось в живот. Боль запенилась в глазах, груди, горле. Мир поплыл и затроился в голубых глазах, любой звук превращался в бульканье. Облака текли прямо перед глазами. Всё тело придавило бетонной колонной, виски начали кипеть, отогревая уши.

– Шок прошёл? Вольгас? – голос Марлы звучал чересчур спокойно.

– Подождите ещё немного, не каждый же день ей кувалдой дробят запястье, – отозвался незнакомый голос.

Абсолютно белые волосы стекли белой пряжей на лоб Ирмы. Зелёные глаза светились чем-то приятным, завораживали…

– Вот, кажется оно, – проговорил обладатель белоснежных волос, – Всё, разогреть больше никого не надо?

– Нет, думаю, пока что нашей подруге хватило, – не глядя кинул Трилат.

Сердце всё ещё стучало в ушах, сбавляя ритм. Спина похолодела, осознав, что лежит на земле, однако мягкое облачное одеяло согревало всё остальное тело. Запястье ныло тянущей болью, хоть и поддавалось движениям. Регенерация иляхта делает своё дело, но фантомные боли никуда не деть.

– Ирма, ты как, подруга? – взъерошенные волосы заслонили Альвакис.

Золотоволосая девушка взглянула в лицо Марлы, и не нашла там ни тени мрачного настроения. У остальных сокомандников наблюдалась та же ситуация, Мъегкон же, как всегда, был в более приподнятом расположении духа, чем остальные. Каждый из них прошёл через то же самое, а то и хуже…

– Всё хорошо, я могу продолжать, – неожиданно выдала Ирма.

– Так, ну ладно, Клавиц, верни Вольгаса к нам тогда.

Ночное небо не может не завораживать. Тёмное полотно с частыми крошечными просветами, обтянувшее потолок. Даже без Солнца воздух не перестаёт кипеть после запредельной температуры днём. Кузнечики и прочие стрекочущие создания зарылись в траве для исполнения своего концерта. Спать в такие деньки, когда конец этому кошмару так близко, не очень-то хочется. Особенно, рядом с ним. И плевать на капитана, пускай дальше тявкает. Верка ему не даёт, вот и ходит, других тормошит. Как в следующий раз орать начнёт, надо будет ему так и сказать. Победа близко, надо уже как люди нормальные начинать жить, не всё же из автомата да зенитки палить.

– Юль, о чём думаешь? – рука Фёдора прошлась по прикрытой юбкой ягодице, перешла к ляжке, заглянула под подол.

– Уже ни о чём, – гладковыбритая щека мужчины оказалась в ладони Ирмы, – Хотя… знаешь, я всё думаю, чем бы нам заняться, ну… после войны.

– Вот это по-нашему! – грубые губы Фёдора мягко коснулись лба, – Ну, и что надумала?

– Ну… я бы хотела свою цветочную лавку, так, чтобы…

– Юля, может что-нибудь более законное, ещё на лапу давать, чтоб не прикрыли «капиталистическое проявление», не люблю я всё это…

– Может, тогда переедем куда-нибудь?

– Куда, в Америку?

– Ну а почему нет?

– Нет, нас туда не пустят, нужны мы Штатам, – отмахнулся Фёдор.

– Ну, тогда хотя бы в Европу куда-нибудь, или Турцию, она совсем рядом и войны там не было.

– Не знаю, давай подумаем об этом, когда мир наступит. Тогда сразу будем искать, куда переехать, обещаю, – Фёдор сильнее приобнял Ирму.

Грубые губы вцепились в ключицу, подогревая грудь изнутри. Небо заслонили кудрявые брюнетчатые волосы, крупная фигура возвысилась над Ирмой, но не слишком высоко, чтобы не выдавать себя среди мрачной ночной картины луга. Снизу приятно потеплело, всё тело расслабилось от резкого всплеска эмоций. Небо неожиданно загудело нечеловеческим воем. Яркий свет пробил ночную темень среди далёких звёзд. Огромные стальные птицы пикируют на добычу.

– Восемьдесят седьмые, мать твою, – Фёдор резко вскочил на ноги.

Заревела сирена, отрывая остальных ото сна. Одиночный тянущийся свист бросил в землю снаряд. Взрыв…

– Какого… – Ирма резко покинула подушку, тяжело дыша. Кожа обросла холодным потом, в ушах пульсировала сирена, – Просто кошмар после шока… – прошептала Ирма, откидываясь обратно на кровать.

Спать не хотелось почти до самого утра. Первые лучи выбили Ирму из состояния полудрёма. Босые ноги нехотя упали на мягкий коврик, про который девушка вспомнила только после окончания вчерашней тренировки. Скользящее движение руки впустило свежий холодок в комнату, рассыпав мурашки по коже. Лёгкий, неоттаявший после ночи, морозец окончательно выбросил из головы мысли о сне.

– Да ладно тебе, расскажи, не заставляй себя упрашивать, – протянул Мъегкон.

– Захочешь узнать – сам в столице побываешь, – прошипел змеёй Мальдур.

– Да когда это будет…

– Вот когда будет – сходишь и посмотришь, – очередная рыбья голова отлетела в сторону, к остальному пищевому мусору, – Хватит донимать меня пустой болтовнёй.

– Посмотрите на меня, я важный медузий Zero, – руки Мъегкона карикатурно заходили волнами, голос сломался под шипением, – я с дурачками-иляхтами не разговариваю.

– Тебе стоит подтянуть актёрские навыки, дружище, – спокойно прошипел Мальдур, выгребая ножом внутренности из очередной рыбьей тушки.

– Поможешь мне в этом? – усмехнулся Краб.

– После того, как ты побываешь на Карокусе.

– Доброе утро, ребят – послышался голос Ирмы со стороны лестницы.

Клавиц, увлечённый чтением книги, слегка кивнул в знак взаимности, Мъегкон энергично помахал рукой. Мальдур, что из диких наг медуз, продолжал готовить, будто и не слышал девушку. Тускло-зелёные маленькие чешуйки разрослись по всей поверхности оголённых участков тела медузы. Каждая из шести рук была вовлечена в процесс готовки. Множество длинных отростков, находивших своё начало на поверхности головы, где у остальных присутствующих на кухне, росли волосы, повисло чуть ниже конца шеи. Это было что-то вроде огромного количества, выросших не в том месте, хвостов какого-нибудь зверя. Треугольное лицо напоминало змеиную морду, только сплюснутую, как поверхность планеты, нанесённая на плоскую карту.

– Ирма, чего там остановилась, не бойся нашего повара, он не кусается, – Мъегкон с наигранной опаской посмотрел на Мальдура, – Хотя, не уверен, но ты всё равно подходи.

– Эм, здрасте, – чуть ли не спрашивая, неуверенно выдавила Ирма.

– Привет, землянка, – не отрываясь от своего занятия, ответил Мальдур.

– Сегодня, кстати, мы у этого мастера на все руки будем заниматься, – Мъегкон указал на медузу.

Ирма молча села за ещё ненакрытый стол, пытаясь скрыть страх перед поваром, размеры которого, чуть уступали Фабиасу.

– Будем работать над сознанием, медитировать, думать и всё такое, – продолжил Мъегкон говорить в пустоту, – У нас так всегда. Тренировки на четыре недели разбиты: на первой болевые упражнения, потом духовные, потом опять болевые и так до конца недели. На второй играем в какую-нибудь командную игру, например, в волейбол, так два дня подряд, потом опять медитации, потом ещё два дня игр. На третьей…

– Нашёл ты себе жертву, – голос Марлы вышел из-за спины, – Привет, Ирма, Клавиц, – девушка с тёмно-каштановыми волосами прошла мимо медузы, – Мальдур, – Марла села рядом с Ирмой, – Он может болтать так до скончания времён, ему только тему назови.

– Мне кажется, я ей не особо нравлюсь, – ухмыльнулся Мъегкон, садясь рядом с Марлой.

– Будь моя воля, обменяла бы на тебя на пачку хороших сигарет.

– Мне казалось, ты так с любым бы поступила.

– Ты будешь первый.

– Как скажешь, детка.

Всё оставшееся, до завтрака, время, и, даже во время него, пришлось слушать бесконечный трёп Мъегкона. Как можно столько говорить, при том делать это всегда? После утреннего перекуса отправились на родной этаж, в один из медиатриев. Это помещение оказалось чем-то похоже на балкон. Такое же просторное и опустевшее, хоть тут и была некоторая мебель. Что-то вроде кушетки улеглось возле стены, не мешая просторам комнаты. Множество ковриков с различными рельефами составили компанию этому ложу. Небольшой сундучок остановился возле входа в медиатрий.