Завистников черные песни

Зазвонил телефон. – алло- это я- смеялся ангельский голос- Я пришла. Выходите навстречу. Я в солнцезащитных очках и с красной сумочкой. Выходите.-она повесила трубку.

Андрей вышел из машины, и сразу увидел ЕЕ. Она стояла вся покрытая каким-то сиянием, вся светилась. На руках у Нее была красная сумочка, а лицо скрывали солнцезащитные очки. Он улыбнулся, помахал, и она тоже улыбнулась и как-то по детски провела в воздухе ручкой. В ЕЕ улыбке было что-то совсем юное, чистое, детское. И все мысли о трахе сами собой выпали из головы Андрея. Он понял, что не посмеет сорвать эту ягоду. Загрязнить этот кристально чистый ручей.

Крылья тоже были при ней. Как на фото вк, вначале незаметно, только свечение видно, но потом все больше больше. И вот когда он подошел вплотную все спина была закрыта крылышками. Андрей остановился и открыл рот от изумления.

Девушка засмеялась – Здравствуйте! Вы такой смешной, как я и ожидала!

–Здравствуй.Ангел- проговорил еле шевелящимся языком Андрей.

– Ахахах, ну что Вы такое говорите? Я не ангел. Я простая девочка, просто с крыльями.

– Нечего не бывает просто так-неожиданно уверенно возразил Андрей

– Но из того, что у меня крылья, вовсе не следует, что я ангел- засмеялась снова девушка. ЕЕ смех был медом, и лился просто рекой. Медовой рекой.

– А что следует?– спросил Андрей

– То, что я другая- уж не смеясь, но продолжая улыбаться проговорила ОНА- просто другой не такой как большинство людей человек. Но человек, не ангел. Ее улыбка была такой искренной и невинной, что Андрей невольно сам улыбнулся.

– Наверное тяжело… Прости, можно перейти на ты?– осмелел Андрей

–Конечно, можно- весело ответила ОНА- да, действительно тяжело. В детстве издевались. Дети жестоки. Им не нравилось, что среди них ДРУГАЯ.– слово другая ОНА подчеркнула с особенной силой.– Да и сейчас тяжело. Все эти взгляды. Все бояться. Как буд-то мутант, ни человек. Да и тяжелы они. На плечи сильно давят. Она шевельнула крыльями и те пропели свою какую-ту стихийную песню.

– Я не боюсь. Прости меня, но кажется я влюбился- Андрей почувствовал что с НЕЙ нельзя не быть искренним. Он не хотел врать ни в чем ЕЙ. Он хотел говорить только правду.

– Ахахаха, а ты точно такой как я ожидала. Скромный, маленький человек, и очень чувствительный.– Не переживай, твое чувство взаимно. Я тоже близка к влюбленности к тебе.– И она взяла его за руку. Рука была очень легкой.

– Полетели!– сказала она неожиданно. – Далеко- далеко отсюда, к звездам!

Андрей улыбнулся ЕЙ. Это означала давай!

ОНА обхватила его крыльями, и понесла. Ускоряясь, ускоряясь. Вот они оттолкнулись от земли. Она держало его крепко, и Андрей ни капли не боялся. Все выше и выше. Вот они далеко парят над землей. Как хорошо и свободно Андрею никогда не было! ОНА остановилась. – Прости, я забыла назвать свое имя. Меня зовут Ангелина.

– Меня Андрей, но теперь это не важно, я думаю теперь мы свободны от каких либо имен. Я люблю тебя, мой Ангел. И буду всегда с тобой.– И они застыли в небе свободные от всего.

2.05.18.

2-

Когда они вернулись было уже светло. Город начинал просыпаться. Вот показались первые трамваи, из безликих панельных домов начали выходить безликие люди с портфелями, словно муравьи, букашки, в траве, выползают из муравейника.

Ангелина укрыла с головой Андрея своими крыльями, как ребенка. Они лежали на крыше девятиэтажки.

– О чем ты сейчас думаешь?– нарушила молчание Ангелина.

– Я не думаю. Потому что счастлив. Раньше, я постоянно думал. Постоянно. И только сейчас я понимаю, то чего же это было глупо. Думать. Зачем думать, когда можно любить?

Ангелина засмеялась в ответ, и ее крылья засмеялись тоже, зашелестели, запели. ЕЕ крылья пели. Пели. И все тут. Пели как не как поют птицы или люди, пели на другом каком-то вымершем языке, но безусловно ранее существовавшем; несколько сотен назад существовавшем, но забытом, бесследно канувшем в небытие.

– А я думаю о многом. О детях. О том, как они смотрят в небо. На облака. Мечтают… Думаю о их взгляде. У детей чистый взгляд на вещи. Они настоящие. Я бы хотела бы быть ребенком.Но, увы. Еще я думаю о тебе, и я понимаю что ты очень хороший, добрый человек. И мне не сказано повезло что мы встретились. Я благодарна Богу. Теперь, когда я встретила человека, который полюбил меня, я могу снять свои крылья. Мне они больше не к чему. Но я не готова сейчас это сделать. Я сделаю это, когда буду готова.

–А это обязательно снимать крылья?

– Нет, не обязательно. Но теперь я могу их снять, а раньше не могла. Понимаешь, всегда есть выбор: жить как прежде ничего не меняя, или решиться на другую жизнь. Пока я делаю выбор. Это мое право- делать выбор, и никто у меня его не отнимет, даже ты.– она хихикнула. И крылья снова закачались из стороны в сторону, напевая на своем мертвом языке.

–Конечно-лишь сказал Андрей.

День жил уже во всю. И дальше оставаться на крыше не имело никого смысла. Они спустились вниз, ко всем. Они продолжили жить как все. Растворились со всеми в пене дней.

Беляк

Я начну свою историю об этом чуваке с того, что Беляк вообще никогда не читал книг и презирал их. « Знания.– говорил Беляк должны приходить из жизни, на собственном опыте, а не из книг» – говорил он.

Беляк был тощий двадцатилетний упырь, нюхающий аношу, и любящий чесать языком.

– Яр? –окликнул он меня однажды- ты бы хотел посмотреть на мое тело, после того как я умру? Я бы хотел увидеть тебя в мертвого в руках с какой- либо паршивой книжкой, которую ты любишь читать. Все книги паршивы, запомни. В книгах нет жизни.

– Не, Беляк, книги влияют на мозг, на сознание- отвечал я.

Но Беляк не слушал. Он был сам себе на уме. В 2014 году его сбил автобус. Меня пригласили на кладбище, и тогда я понял что любил Беляка, той братской любовью, которую многие пытались описать писатели, но так и не написали. Книги действительно паршивы- подумал я тогда. А Беляк за всю жизнь не прочитал даже школьную программу, но все равно был очень умным и эрудированным. Я хочу рассказать историю с ним, которая произошла на пляже Черного моря.

Мы С Беляком пришли в самый центр пляже, по краям все было заполнено ляжаками даже яблоку негде было упасть, и мы с ним решили расположиться на утесе. На самом утесе скалы, как отшепенцы. Беляк очень обрадовался этому. Мы залезли на белесый утес, и сверху смотрели на стоящих друг на друга людей

– Хорошо тут. – говорю .

– А где это тут? – вдруг ни с того ни с сего спрашивает Беляк. Ну, я не растерялся

– На утесе- говорю- Над их головами

– А где этот утес находится?– Беляк страшно любит играть в софиста, вот и сейчас он начал гнуть свою волынку.

– На пляже Черного моря говорю

– Так, а по подробнее?

– На планете Земля, а Земля Космосе, а космос в сознание- этого ты добиваешься?

– Молодец сказал Беляк – правильно. Но не все. Космоса нет во все. И сознания. Есть только этот чертовы понятия, да и их- сощурился Беляк- на самом деле нет.

– Давай сменим пластинку- предложил я.

– Давай- что читаем сейчас? – саркастично спросил Беляк

– Франц Кафка

– Паршивый писатель- говорит- Паршивый, ей Богу- Все они писатели паршивые. Но это твое дело, читай если хочешь, а мне уж предоставь смотреть на Солнце

–Я тебе поражаюсь говорю- Ты умный человек, с тобой есть о чем говорить, но даже паршивенькой газеты в руках не держал. Как тебе это удается?

Беляк не ответил. Он лишь защурился и поглядел хитро на меня.

– Пошли купаться- предложил.

Ну и пошли. Одежду, значит на утесе оставили. Красота! Вода была очень теплая, просто прелесть. Выходить не хотелось. Мы ныряли часа три, а потом поплыли кто первее то, того берега. Беляк оказался впереди. Постоянно он первый, в каких бы соревнованиях не учавствовал.

Смотрим. Глядь, а одежды и след простыл. Кто-то украл. Так и пришлось голыми до дома добираться. Мы решили про бухать у меня всю ночь две бутылки коньяка. Пил Беляк всегда много. Запойно. Бывало пятью месяцами не выходил. Вот и сейчас похоже начинался такой запой, перед недельным затишьем. Беляк был алкоголиком и наркоманом, но умер от автобуса, по причине того что водитель уснул.

–Ну что – говорит Беляк- наливай – А знаешь зачем я пью? Чтобы умереть побыстрее. Мой интеллект решает меня всяческого счастья, я несчастен друг от того, что знаю много. И это несчастье я всегда и запиваю.

Я молчал достал бутылку. Чокнулись.

– Выпьем за океаны и моря- сказал тост Беляк. Выпили. Закусили огурцом. После девятой рюмки. Я понял что больше не хочу пить. Об этом я сказал Беляку, и беляк продолжил один. А я вышел на кухню, взял карманный фонарик и начал им светить в стенку. Вернулся к Беляку. Тот опрокинув очередную стопку, улыбался

– О чего это?– спросил он указывая на фонарик в развязной манере

–Фонарик- говорю- от покойной бабушки остался

–ААА- сказал Беляк. Подаришь?

– Нет же, я же сказал, от покойной бабушки. Прости, не могу

–Вот оно как. – Беляк заморгал.– Точно больше не будешь-поднес он мне опять перед носом бутылку

–Нет

– Ну что же- говорит- одному пить мне не привыкать. И наливает себе очередную стопку. Я улегся спиной на диван, и начал напивать старую всем известную Желтую реку.