Детектив на даче

- Петь, ты веришь в эти сказки? Русалка, леший, Баба-яга…

- Черный кот, золотые рыбки, зеленые человечки! - с энтузиазмом подхватил Петрик. - А почему нет? Смотри, какая местность фантастическая! И, кстати, ночью я видел НЛО.

- Ночью ты и ведьм в шифоновых платьях видел, - напомнила я, - только это было во сне. А летающая тарелка как именно тебе явилась?

- Фрагментарно, - признался дружище. - Я заметил ее бортовые огни в щель между ставнями.

- Это мог быть самолет.

- Самолеты так не летают - по затейливой кривой.

- В твоей комнате такая широкая щель между ставнями, что в нее помещается траектория движения НЛО?

- Если прильнуть к ней глазом - вполне.

То есть все в доме льнули щеками к подушкам, а Петрик - глазами к щелям! Я вздохнула: что-то дарлинг наш никак не наиграется в робинзона на затерянном острове.

- О! Дуб! Тот самый! - громко обрадовался дружище.

- Я не уверена, что это дуб. - Я подошла поближе к могучему дереву с раскидистыми ветвями.

- Неважно! Какое-то лукоморское дерево. - Петрик, одной рукой придерживаясь за толстенный серый ствол, пошел в обход предполагаемого дуба, полностью скрылся за ним и уже оттуда, невидимый, громко ахнул.

- Что? Что там? - Я поспешила нагнать товарища, влипла в его закаменевшую спину, извинилась, не получила ответа, поглядела, куда он смотрит, - и тоже издала возглас изумления.

За дубом прятался замшелый бревенчатый дом.

- И впрямь избушка Бабы-яги?! - Я не поверила своим глазам.

- Деда-яги, - поправил меня Петрик и присел так поспешно, словно у него живот прихватило.

Я не успела заботливо справиться о его самочувствии - дружище и меня потянул вниз:

- Спрячься, Люся! Что-то мне подсказывает: незваным гостям тут не рады.

Я тоже опустилась на корточки и, опасливо выглядывая из подлеска, рассмотрела избушку.

Куриных ног у нее не было, но это меня не успокоило. Голые черепа неведомых зверей, водруженные на колья забора вперемежку с глиняными горшками и прозаическими стеклянными банками, намекали, что курьи ножки свободно могли быть сожраны. Вопрос - кем?

- Почему ты сказал, что это избушка Деда-яги, а не его однофамилицы-бабы? - шепотом поинтересовалась я у Петрика.

- Туда смотри! - Он указал мне направление подбородком. - Видишь, там стирка сушится? Рубаха и штаны. А Баба-яга носит юбку. Хоть у Васнецова на картинах посмотри, хоть у Билибина.

- У Билибина Баба-яга в ступе нарисована, - припомнила я. - По-моему, там не видно, какой у нее низ. Может, как раз штаны.

- Люся, серые?! Совсем без декора и с прожженными дырочками? - Петрик всплеснул руками, и мне пришлось несильно стукнуть его по шее, чтобы пригнулся и не высовывался. - Какая представительница прекрасного пола наденет такие убогие порты? Кроме того, внимание на рубаху: она отчетливо мужская.

- Откуда ты знаешь?

- Из истории русского костюма, Люся, откуда еще? Ты посмотри: это же косоворотка с воротником-стойкой, и она удлиненная - до середины бедра!

- И что?

- А то, что женская рубаха длинная - до пят!

- Ладно, убедил. - Спорить с дарлингом по поводу нарядов - дело гиблое. - Это костюмчик Деда-яги. А где же сам старичок?

- В ступе? - предположил Петрик и, как был на корточках, так и двинулся к забору.

Вперевалку, но довольно шустро.

Почти как русский народный танцор, идущий вприсядку.

Я на такие коленца неспособна. Пришлось встать и последовать за другом в полусогнутом виде - а-ля старушка, скрюченная ревматизмом.

«О, сойдешь за Бабу-ягу!» - своеобразно подбодрил меня внутренний голос.

Вслед за Петриком я подобралась к забору и пережила дежавю: вертикально поставленные бревна разделяли такие же щели, как и ставни в нашей хате. Дружище прильнул к одной такой древнерусской амбразуре, я - к другой, и с минуту мы молча обозревали дом и двор Деда-яги.

Картина показалась мне пугающей. Художник Билибин, нарисовавший Бабу-ягу в виде страшной ведьмы с крючковатым носом, пронизывающим взглядом и длинными когтистыми пальцами, оценил бы антураж.

Участок за забором густо зарос сорняками, на заднем дворе вообще стеной стоял чертополох в полтора человеческих роста! Старый бревенчатый дом глубоко ушел в землю. Рассохшиеся деревянные ставни на окнах перекосились и пропускали свет. Причем не снаружи - внутрь, а наоборот: пугающее синее сияние лилось изнутри!

- А пойдем домой, Петрик? - тщетно сдерживая дрожь в голосе, предложила я.

- Ага, сейчас! - ответил дружище.

Я подумала, что он со мной согласился, но нет - то был сарказм. Дарлинг вытащил из сумочки-кофра, повешенной через грудь, профессиональный фотоаппарат и принялся тыкать объективом в забор, пытаясь снимать сквозь щели.

Камера предательски защелкала, оповещая имеющих уши о ведущейся репортажной съемке.

Я беззвучно застонала.

«Сейчас я тебя, Ванька, зажарю и съем, - молвила Яга, - предсказал дальнейшее развитие событий мой внутренний голос. - Садись-ка во-о-он на ту большую лопату и в печь полезай».

Ваньки среди нас не было, но что-то мне подсказывало: Дед-яга удовлетворится и Петькой - на первое. А Люськой - на второе!

В самом деле, никто не любит папарацци, но если они хорошо прожаренные - это меняет дело…

Донесшийся со двора длинный пугающий скрип, похожий на мучительный визг, пронял даже Петрика.

- Ай в самом деле, пойдем-ка. - Он ловко крутнулся на месте (ансамбль «Березка» завистливо вздохнул) и по-прежнему вприсядку двинулся прочь от забора.

Я, преодолевая порыв перекреститься раз-другой, поспешила за ним.

Скрывшись за дубом, как за каменной стеной, мы остановились и, тяжело дыша и смущенно переглядываясь, привалились к стволу.

- Ты и теперь не веришь в сказки? - наконец спросил меня Петрик необоснованно горделиво, как будто в том, что мы увидели, была какая-то его личная заслуга.

Я не успела ответить.

- Ш-ш-ш! - змейкой зашипел чуткий дарлинг и толкнул меня, повалив лицом в мох.

Мы оба замерли. А вот муравьи, в чью караванную тропу я ткнулась носом, наоборот, засновали энергичнее, и я определенно почувствовала:

- Сейчас чихну!

- Не смей! - зашептал Петрик. - К дубу кто-то подходит - услышит!

Я сердито засопела, удачно сдув докучливых насекомых.

Мимо размеренно прошуршал кто-то крупный.

Мы на всякий случай полежали еще немного, как насмерть убитые, но потом муравьи окончательно обнаглели и, кажется, всерьез вознамерились утащить на свой провиантский склад наши бренные тушки.

- Да заразы такие! - Петрик ожил и множественными легкими шлепками дал понять запасливым насекомым, что они ошиблись - мы еще живы. - Все, Люся, можешь вставать, оно уже ушло.

- Кто? - уточнила я, тоже охлопав себя, чтобы избавиться от муравьев.

- Откуда мне знать? Кто-то. Оно выбрело с того самого двора и направилось в лес. - Дарлинг присмотрелся к тропинке. - Или не в лес? Мы не по этой дорожке сюда пришли?

- Другой тут вроде нет, - рассудила я, тоже поозиравшись.

- То есть оно на наш хутор поперло?! - напрягся дарлинг. - Это меня уже действительно пугает!

Я не смогу спокойно спать, не зная, что за фантастические твари бродят вблизи нашего дома!

- А зная это, ты будешь спать спокойно?

Петрик задумался.

Я не стала дожидаться ответа и выбралась из зарослей на тропинку:

- Идем. С опушки леса тихонько посмотрим, кто это. Оно же по мосту пойдет, а он длинный, успеем его рассмотреть.

К обеду мы опоздали. Пришли не просто после полудня, как велела Доронина, а почти в два часа. Раньше не вышло: слишком долго пришлось добывать информацию. Без помощи интернета это реально непростое дело!

С опушки леса, хоронясь за березками, мы высмотрели на мосту удаляющуюся женскую фигуру, но со спины не смогли определить, девушка это, женщина или бабушка. Длинная юбка и платок на голове затрудняли понимание.

Компанию деревенской даме неопределенного возраста составляло четвероногое - сначала мы решили, что это белый пудель, но позже, уже на пыльном проселке за речкой, увидели характерные отпечатки копыт и уяснили: это коза. Или козел.

- Или братец-козленочек, - сказал Петрик, все глубже погружаясь в сказочный сюжет. - А с ним сестрица-Аленушка!

- Скорее та бабка, у которой Дора утром купила козье молоко. - Я попыталась вытянуть друга из болота зыбких предположений на почву твердой реальности, но он воспротивился:

- Ой, смотри, а там гуси-лебеди! Вот кого мы сейчас обо всем расспросим!

- Кого? Гусей?!

- Нет, Крошечку-Хаврошечку! - Петрик живо сбежал под мост - к оставшейся после весеннего половодья обширной луже.

Вокруг нее с важным видом разгуливали крупные гуси. За порядком приглядывала особа лет десяти. У городской девчонки ее возраста в руке был бы мобильник, а эта крепко сжимала длинную хворостину.

- Небрежно подвернутые джинсы с натуральными прорехами, рубаха с папиного плеча, панама клошара - или эта крошка успешно топит за стиль гранж в одежде, или это дитя из малоимущей провинциальной семьи, - шепотом озвучил свои наблюдения дарлинг.

- Да местная она, ясное дело. - Я обошла его, застывшего в некотором отдалении, чтобы рассмотреть девчонку на берегу лужи, как художественное полотно в галерее - картину маслом «Пастушка с гусями». - Эй, привет!

Пастушка отвернулась от лужи, внимательно посмотрела на нас и ничего не ответила.

- Добрый день, милая девочка! Мы не помешаем тебе, если немного тут… - начал Петрик и сбился, не придумав повод.

- Попристаем к тебе с дурацкими вопросами, - подсказала я ему язвительным шепотом.

- Погуляем! - по-своему сказал дружище.

Девочка пожала плечами и отвернулась.

- Отличные гуси, - встав с ней рядом у края лужи, похвалил птичек Петрик. - Белоснежное подхвостье, акцентный оранжевый клюв и такой плавный градиентный переход серого цвета от пепельного оттенка в цинковый!

- Пятьдесят оттенков серого, - сказала вдруг девочка.

Петрик, явно намеревавшийся продолжить изысканный комплимент гусям, поперхнулся и закашлялся.

- Кха-кхая информированная девочка, - наконец выдавил он из себя. - Ты-то нам и нужна! Скажи-ка, а кто живет в избушке за старым дубом, там, в лесу? - И он махнул рукой, указывая направление.

- А вам зачем? - Пастушка осмотрела собеседника с головы до ног и хмыкнула: - А, понятно. Городские? Сначала к Никитишне идите, она очередь ведет.

- Какую очередь? - Я подошла к ним поближе. - Куда?

- Туда! - Девчонка повторила недавний жест Петрика, махнув за реку.

- В смысле? У вас тут нельзя заходить в лес без предварительной записи? - не поняла я. - Это какой-то заповедник?

- Вот вы смешные! - Девчонка захихикала, потом объяснила: - В лес можно и так, но это если за грибами там, за ягодами…

Тут она оглядела меня так же, как перед этим Петрика, и, видно, решив, что в грибники-ягодники мы с дарлингом не годимся, после паузы договорила:

- А кто, как вы, те сначала у Никитишны записываются. Она их и водит.

- Куда? - опять не поняла я.

- Так к ведьмаку же! - Пастушка поглядела на меня, как на слабоумную.

Я ответила ей аналогичным взглядом.

- О, так в той избушке действительно живет Дед-яга?! - обрадовался Петрик.