На Запад!

– Пан Марич, я седмицу назад прибыл из Господина Великого Новгорода, и купец Строков Путята Селянович повелел вам лично передать следующее: «На Новгородском торгу шкурка белки в цене хорошо выросла, ну а кунья зато вниз пошла».

– Ты что, дурной?! – воскликнул, багровея, Марич. – На кой ляд мне все эти шкурки сдались?! Я тебе что, торгаш мехами?! Да я!.. – и он вдруг резко замолчал, не докончив начатую было фразу.

Дернувшиеся вперед охранники схватили русского под руки, готовые сделать с ним все то, что прикажет их господин. Русский не вырывался. Он даже не дернулся и все так же продолжал стоять, ничего не говоря и не сопротивляясь.

– Отпустите его, – тихо проговорил шляхтич. – Отпустите и сами выйдите вон.

Вдали, в доме затихли шаги воинов, а Марич и русский, все молча, смотрели друг на друга. Наконец посетитель глубоко вздохнул и опять произнес ровным голосов все ту же заученную им наизусть фразу: «На Новгородском торгу шкурка белки в цене хорошо выросла, ну а кунья зато вниз пошла».

– Как зовут тебя и от кого ты на самом деле ко мне пришел? – нахмурившись, проговорил недовольным голосом литвин.

Русский молчал, все так же продолжая глядеть на него.

– Ну, хорошо, – поморщился Марич. – «Так куниц-то ныне Карела много стрелой набила, вот и сбросила она оттого свою цену в четверть», – медленно произнес он. – Теперь будешь говорить?

– Меня зовут Назар, пан Марич, – спокойным голосом ответил посетитель. – Я пришел сюда от хорошо известных вам людей. Имена Будай или Варун вам что-нибудь говорят?

При этих словах шляхтич заметно напрягся и до боли в пальцах сжал оголовье меча. «Зарубить его прямо здесь, – думал он, – прямо сейчас, а уж как объясниться, я потом придумаю». Но нет, просто так они от него не отстанут. Такие люди даже здесь, в Вильно, до него добрались, как и обещали тогда в том вонючем сарае три года назад. А ведь была еще и первая встреча в разоренном торопецком селище, где погибли все его воины. И был тот разговор в лесу, где он получил рану. Марич непроизвольно почесал вдруг вновь зазудевшее плечо.

– Не серчай, пан Марич, – как-то легко улыбнулся русский. – Я не принес тебе худых вестей, а только лишь заверение о дружбе и пожелание доброго здравия от моих командиров. И еще у меня для тебя есть подарки и серебро. Мы ведь знаем, что при княжьем дворе очень трудно быть тому, у кого мало денег. Пост старшего чашечника, наверное, весьма дорого стоил, и у тебя сейчас не все хорошо со средствами? Мое начальство просило тебе передать, что мы снова можем быть полезны друг другу. А ты, по их мнению, вполне себе достоин более высокого места при дворе, ну, скажем, должности старшего княжьего кравчего. Да и ремонт твоего родового замка на Немане можно будет продолжить и уже наконец-то даже его завершить.

– Вы слишком много знаете обо мне, – немного помолчав, ответил литвин. – И слишком глубоко лезете в мои дела. Не боишься лишиться своей головы, русский?

– Наше дело служивое, – пожал плечами Назар. – Тут уж кому какая судьба выпадет, умирать-то все одно каждому когда-то придется.

– Так и умирать можно по-разному, – фыркнул Марич. – Бывает так, что человек и сам смерти просит, как избавления от мук. Ан нет, голуба, пока все, что он знает, не расскажет, ну, или не отдаст, не идет она к нему, эта смерть-то.

– Моя смерть ничего хорошего тебе не даст, пан, – с улыбкой произнес Назар. – Серебра при мне сейчас мало, ничего нового даже и под пытками я тебе не скажу, все ты и так уже знаешь. Прости меня за такие слова, но вот потом за твою жизнь я бы и сам даже худой векши не дал. Неужели ты думаешь, что некому будет поведать Миндовгу, от кого вот это твое нечаянное богатство прибыло и с чьей помощью ты в княжьем дворе наверх пошел? Да и старая твоя, былая помощь по Торопецкому набегу – она ведь большой крови всему объединенному литвинскому войску стоила. Как бы, узнав про такое, князь и сам тебя головы не лишил, уважаемый пан Марич. После вдумчивых и о-очень долгих разговоров.

– Ты мне угрожаешь в моем же доме, пес?! – Литвин побледнел и приподнялся со своего места.

– Нет-нет, что ты, пан Марич! – воскликнул русский и примирительно поднял обе руки. – Я ни в коем случае тебе не угрожаю. И нам незачем сейчас ссориться. Я просто хотел сказать, что мы можем быть полезны друг другу. А вот любое противостояние приведет лишь к одному – к смерти, причем для нас обоих. Оно разве нам надо?

Шляхтич молча, пристально глядя на русского, постоял и потом опять сел в свое массивное дубовое кресло.

– Что вам сейчас-то от меня нужно? Уж не думают ли в Новгороде, что я готов подвергать себя опасности, отрабатывая их подачки?

– Нет, конечно же, нет, пан, – примирительным тоном ответил Назар. – Мы не хотим, чтобы ты рисковал собой и своим добрым именем. Нам от уважаемого пана нужно лишь одно – чтобы он внимательно слушал и передавал нам все то, что касается внешних сношений князя Миндовга с соседями. И особенно с нашими общими врагами, то есть с немцами. Больших трудов для тебя, пан, это же вообще не составит, ведь по своей придворной должности ты и так присутствуешь при этих встречах и бываешь на всех пирах. А какое же может быть застолье с иноземными посланниками да без доброго и обильного хмельного? И за все эти маленькие услуги, уважаемый пан Марич, тебя будет ждать весьма и весьма богатое вознаграждение. При котором ты, как я думаю, вполне даже сможешь занять более высокую должность при дворе. Кравчий[4] Раймондас уже ведь весьма стар, и ему давно пора уходить на покой. А у него на выданье сейчас есть красивая младшая дочь. С нашими средствами, уважаемый пан, ты вполне сможешь породниться с этим главным придворным, а потом и вообще взять у него эту должность. И это, заметь, совсем даже не предел, со временем ты сможешь подняться еще и выше. Тебе для этого нужно будет только лишь время и дружба с нами.

– Вы уже, как видно, и так все за меня рассчитали и решили, – покачал головой шляхтич. – Хорошо, я подумаю. Приходи через месяц, скоро к нам прибудет посланник от нового рижского епископа, канонник Балдуин. А потом можно будет ждать и представителей от братьев Ордена меченосцев. В Ливонии после смерти епископа Альберта между этими двумя силами сейчас нет единства, и идет большой раздрай. Вот они и тешат себя надеждой склонить князя Миндовга на свою сторону. Каждому нужна опора из литвинских полков. А у нас и своих забот с куршами хватает.

– Вот, пан Марич, я сейчас слышу речь умудренного мужа, – улыбнулся русский. – Нам это все очень интересно. А чтобы тебе там и дальше лучше слушалось, я оставлю здесь небольшой подарок, – и он положил на стоящий рядом с ним столик кожаный кошель. – Это только малая часть того, что ты получишь, если расскажешь мне интересующие нас новости. Я буду у тебя, пан, через месяц.

Русский ушел, а Марич еще долго сидел молча у камина. Наконец он поднялся с кресла, подошел к столу и высыпал на него содержимое кошеля. На столешнице поблескивала кучка серебряных монет самого разного достоинства, от дальних южных, арабских дирхемов и западных любекских пфеннигов до соседских киевских и новгородских гривен. Лежала здесь и пара золотых монет с выбитыми на них профилями правителей.

– Хм, небольшой подарок, – покачал головой шляхтич. – Скупыми русских назвать язык точно не повернется!

Глава 6. Поместные хлопоты

– Парфен Васильевич, ты уж сам смотри, где и что лучше сеять, – устало ответил своему главному хозяйственнику Сотник. – Ты и твои агрономы теперь во сто крат лучше меня со всем этим разбираются. Вскрывай все наши семенные амбары и готовь зерно к выдаче. Когда после большого половодья будут уходить в дальнюю дорогу ладьи, все они захватят с собой, помимо товаров, еще и часть яровых. Сам ведь понимаешь, у крестьян семян вообще в заначке не осталось, погодное лихолетье закончилось, а сеять-то им нечего. Вот тут мы хоть чем-то нашему русскому мужику поможем. По поводу подмоги людьми ты можешь не беспокоиться. Отправку воинов на смену дальним крепостным дружинам я покамест немного задержал, ибо сейчас упор у всех на посевную. Нам нужен такой урожай, чтобы осенью он всех смог накормить, а еще и чтобы с него большой избыток его иметь. Серьезных военных дел до первого снега не предполагается, так что работников у тебя будет все это лето в избытке.

– Очень хорошо, – удовлетворенно кивнул управляющий. – Люди, конечно же, нам нужны будут. А то у нас из поместья сейчас много народу по своим селищам разъезжается. Две, а кто так даже и три лихие годины здесь пережил в тесноте, но вот далее оставаться им уже более не хочется. На родную землю человека, словно бы птицу, тянет. Уж я им и хорошие наделы за Ямным и за Полометью пообещал, и плотников в помощь, чтобы избы рубить, да и всякой другой подмоги. Нет, мало ведь кто согласился. Сотня семей вот уже за этот месяц к себе выехала. Некоторые аж по самой грязи потянулись, из тех, кому подальше до своих росчищ добираться. Две сотни лошадей и мешки с зерном для семени и для прокорма каждому семейству было выделено. Чуть попозжа, когда посевная пройдет и у нас маненько поспокойнее станет, мы к ним, али они сами к нам, глядишь, доберемся, вот и посмотрим, чем бы еще кому можно помочь.

– А зерновой сев закончится – потом я на огороды людей выведу, – делился далее своими планами управляющий. – Вон как у Архипа это дело-то задалось, за ним и соседи по Лосиной пади теперь повторяют. Первуша половину земельного надела под посев овощей в этом году выделил. А что, выгодное дело, ничего тут не скажешь. Один даже только жгучий, стручковый перец – и тот вон как все труды оправдывает. Его у нас с руками и ногами чуть ли не на драку иноземные купцы забирают. Не знаю, заметил ты или нет, Иванович, что за стеклом в избах у многих теперяча вообще ничего не видно? Не заглядывал ведь в окна, поди?

– Да не знаю, – пожал плечами Сотник. – Окна как окна везде. В каждой избе их по два небольших под стеклами. Да я как-то и привычки-то подглядывать в них не имею.

– Э-э-э, да я не про то! – фыркнул Парфен. – Окна те все изнутри в зелени. Вот потому и прикрыто там все. Народ-то у нас смекалистый. С февраля месяца все их ящичками с землей заставили, а потом уж семенами этого самого жгучего перца засадили. Вот как только тепло встанет, так бабы всю свою рассаду на гряды под солнце высадят. А по осени серебром по весу за урожай возьмут. Это ведь какой доход для семьи! Во-от, ну и нам, конечно, торговать с немцем – это тоже прибыток. Я вот думаю, может, вообще этих самых заморских перекупщиков сюда не пускать? Ну а чего, мы и сами, что ли, не в состоянии его размолотый к ним на торг поставлять? Хоть в Булгар, хоть в Любек, а хоть даже и к англам или франкам. Везде же наши ладьи ходят, и всюду эта вот самая приправа дороже золота идет.

– Может быть, ты и прав, Васильевич, – задумчиво сказал Сотник. – Уж больно любекские приказчики сюда в последнее время повадились заходить. Пользуются моим к ним покровительством. Уже раза три ведь пытались у нас семена выкупить или выкрасть, и все то они подглядывают, что у нас тут нового появилось. Вот так вот один самострел реечник стащат, разберут его у себя по самой малой детали и копировать, ну-у, в смысле вот так же, как и мы, делать их начнут. А оно нам надо – давать в руки возможному врагу такое мощное оружие?! Напишу я, пожалуй, бургомистру, пусть он более не засылает ко мне своих купцов. И верно, будем мы лучше сами туда на торг свои ладьи отправлять.

Весна была дружная, люди истосковались по крестьянскому труду, и всюду в огромном поместье шли полевые работы. Да и вокруг него на пару сотен верст крестьяне распахивали свои заросшие за годы лихолетья росчища и бросали в землю семена.

Ратное обучение на время прекратили даже в школе. Посевное дело очень важное, тут, как говорится, один день – он потом весь год кормит. Производства не простаивали, вот-вот уже уйдет большая вода с рек, что несет сейчас по ним бревна, деревья и крупный мусор, и с причалов или пологих берегов скатятся по особым мосткам вниз ладьи. Два-три дня погрузки – и побегут они из поместья во все стороны. Какая-то с выделанным тканым полотном и с уже готовым пошитым платьем. Какая-то с гончарными изделиями или стеклом. А какая даже и с бронным или с оружным железом, починенным из тех трофеев, что были захвачены в прошлые походы.

Домой Андрей приходил уже к ужину. Марта укоризненно ворчала:

– Целыми днями тебя дома нет, а осенью так и вовсе на полгода в поход уйдешь. Ленька и я ведь скучаем. Хоть иногда, но нужно себе выходной делать!

– Ну ты и зануда, сестренка, – подшучивал над ней Эрик. – Наши предки в набегах по два, а то и три года бывали, и то ведь ничего. Привезут на своих кноррах и драккарах из заморских стран золотых безделушек и красивых одежек, а жены и рады. Муж живой пришел – хорошо, все одно не вдова, а ведь замужняя женщина.

– Ну, ты тут это, не особо его защищай, братец! – грозила пальцем Марта. – Он совсем скоро в поход от нас сбежит, а ведь тебе с женщинами предстоит здесь оставаться. Уж мы тогда тебя с Ингеборгой точно тут одолеем!

– Может, и правда с собой возьмешь, ну что я тут с женщинами сидеть буду? – спросил как-то после ужина Андрея Эрик. – Чувствую я себя хорошо, обузой в походе уж точно не буду. Да и вся моя дружина тогда рядом в одном кулаке будет. За последний год вон сколько из Швеции от этого кровавого Кнута Хольмгерссона сюда народа сбежало. Уже целых три пеших сотни и несколько судовых команд в этом поместье с нами живут.

– Нет, Эрик, извини, никак тебе нельзя со мной идти, – покачал головой Андрей. – Одно дело, когда под моим началом в дружине твои воины состоят, а вот другое – когда они при своем короле на войну идут. Прости, ты хоть и в изгнании, но ведь все равно остаешься властителем из славного рода Эрриксонов. Все это потом может сильно осложнить тебе возврат своего законного трона. Твое дело, как сказал Ярослав Всеволодович, – это ждать удобного момента и собирать вокруг себя сторонников. Пусть этот Кнут в королевстве сейчас шишек набьет и настроит против себя побольше людей. Не зря же его уже прозвали в Швеции «кровавым». Как видно многие подданные сейчас там тебя добрым словом вспоминают и сильно жалеют, что отказали в свое время в поддержке. Ну, вот и пусть трижды подумают, как потом бунтовать, когда ты уже обратно на свой трон вернешься.

– Ох, как ты далеко заглянул! – засмеялся Эрик. – Я вообще даже об этом не думаю. Мне вон, как только занятия снова в школе начнутся, сразу же семь уроков там нужно будет проводить. Когда они по два, по три раза в неделю, это все как-то спокойно для меня проходит. А тут из-за этой вот посевной, что их так сдвинула, столько ведь разом навалится. Даже волнуюсь я вот теперь. Мальчишки – это ведь, я скажу, те еще слушатели, они сразу же чувствуют незнание или лень учителя. Ладно, Андрей, ты тогда возьми с собой побольше моих людей. Они воины добрые, засиделись уже здесь без дела. Да и мне тут, ну, вот для чего такая огромная охрана и свита? Здесь и так вся округа дозорными крепко-накрепко держится. И захочет даже чужак проскочить, а все равно у него ничего не получится. Вон ведь всех моих подданных, что сюда из королевства бежали, они еще загодя, при заходе в Полометь перехватывали, не один еще самостоятельно сюда не явился. Все лишь под оружным конвоем.

– Людей я возьму, – согласился Сотник. – Видно, что воины они годные. Из двух Фолькунгов один ярл при тебе, здесь останется, а вот второго я с собой в поход заберу. Хоть Ульфа, а хоть Биргена Магнуссона, это уже ты сам с ними решай.

В двадцатых числах мая первые ладьи спустили на воду, и по перекинутым мосткам в них забегали с мешками за спиной крепкие мужики. Грузили каждую под контролем управляющего и старшего ладейной дружины Бояна Феррапонтовича. Помимо ремесленного товара, в них закладывалось еще и семенное зерно с провиантом.

Готовился к выходу и караван из семи судов в Волжскую Булгарию. Старшим ладейным на него был назначен Молчан, а вот за его охрану отвечал пластунский командир Лютень.

– Не переживай, Риночка, – успокаивал он, обнимая на прощание, жену. – К месяцу августу можешь меня обратно ждать. Сейчас мы по большой воде на волоках пороги проскочим, а там уже совсем скоро и возле Торжка будем. По пути опять в твое родное селище загляну да и в самом Булгаре у нужных людей поспрашиваю, глядишь, и отыщется кто-нибудь из родичей. Мальца береги, – и он прижал к груди жену с младенцем.

– Отходим! Всем к веслам! – крикнул Боян, и прощающиеся с друзьями и родными воины побежали к своим ладьям.

– Отдать концы! – последовала новая команда.

Лодейные выбрали толстые пеньковые канаты, а затем оттолкнулись баграми от бревен причала. Речные, тяжелогруженые суда медленно отошли от длинной поместной пристани. Впереди у них была долгая дорога и множество тревог и опасностей.

После суматошной посевной жизнь в поместье начала входить в привычное русло. Готовился к выпуску очередной курс ратной школы. Шло расширение и боевое слаживание бригадных подразделений. Дозорный эскадрон было решено преобразовать в полк или в тысячу. Под началом берендея Азата формировалась Вторая Степная сотня. Орудийная дружина, состоящая из пушечной и камнеметной сотен, разбившись на расчеты, осваивала свое новое и грозное оружие.

В подготовленных к войне людях недостатка пока не было. Слава об Андреевской дружине прокатилась по многим русским княжествам и соседним с ними землям. А в славной и крепкой рати любому воину за честь было служить. Так что принимали к себе не каждого, вдумчиво и внимательно изучая прежде всего самого кандидата, стараясь понять, каков он человек и что умеет. Да и ратная школа отроков готовилась уже к третьему выпуску, а это ни много ни мало больше трех сотен пусть и молодых, но умелых бойцов.

– Конницы, считая Дозорный полк, Обережный эскадрон и две Степных сотни, у нас уже, в общем, более полутора тысяч, – перечислял начальник штаба бригады Филат. – Две пластунские сотни, крепостные, орудийные и ладейные дружины. Плюс имеем судовую рать, большую обозную и приличную лекарскую службу. А это уже две с половиной тысячи воинов. Если к ним еще прибавить три сотни рубак Эрика, то мы чуть-чуть только до трех тысяч не доходим. А ведь я даже про ратную школу пока не сказал, ну и так по всякой мелочи. В общем, братцы, мы по своей силе ничем любой княжьей дружине не уступим. Теперь нам можно и на большие дела замахиваться.

Андрей сидел за столом перед расстеленной на нем огромной собственноручно расписанной картой. В самом центре ее лежала Северная Русь, окруженная самыми разными соседями. Было среди них немало союзников, однако врагов или явных недоброжелателей тоже хватало.

– Ярослав Всеволодович считает, что сейчас самое время бить по немцам, – наконец поднял он глаза на своих первых помощников и друзей. – В Ливонии со смертью рижского епископа сейчас творится полный раздрай. Местный капитул выбрал епископом магдебургского каноника Николауса, однако бременский архиепископ, который претендует на верховенство во всей Восточной Прибалтике, назначил туда своего кандидата – бременского каноника Альберта Зуербеера. Папа Григорий IX поручил разобраться в смуте легату Отто де Монферрату и его помощнику вице-легату Балдуину. Посланники папы, прибыв в Ригу, поддержали местного кандидата, но этому категорически воспротивились рыцари Ордена меченосцев. Они наотрез отказались признавать власть Николауса и пожаловались на злоупотребления легата германскому императору Фридриху, главному сопернику папы за власть в Европе. Каждая из сторон, соответственно, обратилась за внешней поддержкой. Но в германских землях, а особенно вокруг Бремена, сейчас бушуют большие крестьянские восстания, и массово набрать пилигримов в Прибалтику пока никому не удается. Я это к чему вам сейчас так подробно все рассказываю? Вижу же, как вон Лавр Буриславович горестно морщится и тяжко вздыхает. Все это для того, чтобы вы поняли: сильной централизованной власти, как прежде, в Ливонии сейчас нет, там разгорается великая смута, и порой дело доходит даже до открытого военного противостояния. Разумеется, нам все это на руку. Именно такого разобщенного противника и удобнее всего бить. На большую помощь Ярослава Всеволодовича нам рассчитывать пока что не приходится, ибо он будет разбираться с Михаилом Черниговским и со всеми теми, кто его поддерживает. А это, я вам скажу, такая тяжелая свара, в которую нам соваться ну никак нельзя! Так что мы будем начинать давить на немцев сами, а там по мере решения всех своих княжьих вопросов, глядишь, к нам в Ливонию и Ярослав со своей дружиной подтянется. Первая наша цель – это оказать помощь литвинскому князю Миндовгу. Он Ярославу союзник, и его боевитые и опытные воины будут большим подспорьем в битвах с ливонцами. Лишь бы они его к себе в друзья не сосватали, давно ведь вокруг да около ходят и все пытаются охмурить. У нас в Вильно сейчас люди Варуна Фотича во главе с Назаром находятся. Ждем вот от них вестей, что у литвинов сейчас творится, да и они сами, я думаю, там бездействовать не будут. Хотя, конечно, и маловато воинов у Шумиловича.

– Хорошие все люди, надежные, – подтвердил Варун. – И, главное, с понятием. Назар уж точно не подведет.

– Хорошо, – кивнул Сотник. – По крепкому пути в начале ноября месяца Дозорный полк с обозом идет к литвинам и помогает там князю Миндовгу против куршей. Ко второй половине зимы мы всеми остальными силами направляемся ко второй своей цели – это к освобождению Пскова от меченосцев. Ну и если все удачно сложится, то будет и третья – это удар по Дерпту и Оденпе, или, как ее еще называют, по крепости Медвежья голова. Для похода на Ригу у нас пока сил явно не достаточно, и ее мы будем оставлять на следующую зиму. Как вам такие планы?

Помощники Андрея, сидевшие с ним за одним столом, загомонили:

– Давно пора немцам укорот дать! И по Риге можно попробовать ударить! А еще стоит и пруссам супротив псов-рыцарей помочь!

– Смело! – подвел итог всем обсуждениям начальник штаба. – Если немцы сразу не объединятся перед лицом внешней угрозы, то все может и получиться. По моим сведеньям, у меченосцев сейчас тысячи две с половиной воинов, никак не больше. У дерптского епископа под началом примерно столько же. Тысячу имеет Оденпе. Про рижского епископа я сейчас не скажу, но и у него войско уж точно не больше орденского. И нужно еще учитывать, что, помимо всех этих войск, у ливонцев еще есть дружины местные князей из племен Ливов, Латгалов и Угандийцев. А все местные к своим захватчикам особой любовью не пылают. Думаю, у них большого желания проливать за немцев свою кровь сейчас нет. И на этом, кстати, я полагаю, нам тоже можно сыграть.

– Обязательно сыграем! – воскликнул Сотник. – Для того-то в Рижский залив и ушли три наши ладьи под командой Святозара. Не доходя устья Западной Двины, на которой и стоит Рига, верстах в сорока к северу есть речка Гауя. Если по ней подняться немного вверх, то можно дойти до главного городища ливов. Вот туда-то и держит сейчас свой путь Святозар, а что лежит в трюмах его ладей, вы и так уже прекрасно знаете. Думаю, рижскому епископу и его людям очень не понравится, когда по ним будут бить из лесной чащи пусть даже из простых, но все-таки мощных самострелов, а ливская дружина вдруг окажется вооруженной не только одними копьями, но и мечами. Так что, думаю, Риге в этом году будет уж точно не до дел на востоке. Усидеть бы за своими каменными стенами и удержать город. Еще бы на начальном этапе Псков от Дерпта отвлечь, так и вообще бы хорошо было. А вот для этого мне придется уже тебя, Варун Фотич, снова к виронцам посылать. Ты там у них в доверии, как-никак за их главное городище в прошлом году воевал, вот и попробуй эстов склонить к набегу на угандийцев. Угандийцы ведь союзники Дерпта, и думаю, что Герман Буксгеведен со своими рыцарями будет вынужден им помочь. Вам брать каменные крепости или даже лесные городища вовсе даже не нужно, навяжешь противнику лесную войну, отвлечешь его на себя – вот и будет уже хорошо. А там, глядишь, и мы к Пскову подтянемся.

– И не нужно забывать, братцы, про нашествие монголов, – вздохнул Сотник. – Всего пять лет, по моим прикидкам, до него. Степняки сейчас на самом дальнем Востоке государство Коре завоевывают и с чжурчжэнями бьются, а потом за саму Поднебесную возьмутся. Ну а после того, добив половцев и разорив Волжскую Булгарию, они уже к нам придут. К этому времени мы должны разобраться с западными врагами и быть готовы противостоять нашествию. Если Ярославу Всеволодовичу удастся сплотить хотя бы центральные и западные русские княжества, хорошо, а если нет, так мы все ляжем. Нам против монголов, разумеется, никак не выстоять, хоть ты сколько пушек отливай и самострелов готовь. Там великое и сплоченное войско с железной дисциплиной и с огромным боевым опытом. Мы с Азатом много думали, как против монголов воевать, потом придет время – своими соображениями и со всеми вами поделимся, а пока нам нужно начинать разведку. Это уже твоя епархия, Варун Фотич, думай, как это сделать, но нам нужны хоть какие-нибудь сведенья о них. Сам понимаешь, пять лет пролетят, что их даже и не заметишь. Купеческими караванами или еще как, но мы должны начинать приглядывать за Чингизидами.

Глава 7. Удобное для засады место

Подскакавший в сумерках к русскому купеческому подворью всадник забарабанил кулаком по крепким воротам.

– Ну, ты та-ам, почто расшумелся-то?! – выглянувший из башенки вниз страж укоризненно покачал головой. – Здеся я, давно уже тебя узрел. Чего тебе надо? А ну говори!

– Что смотришь тогда?! Мог бы и отворить ворота уж, коли увидел! – спесиво ответил ему всадник. – Передай своему хозяину, что пан Марич ждет его приказчика срочно у себя. И пусть захватит с собой обещанное.

– Дык подожди маненько, я это, я сейчас доложусь и приду обратно с ответом, – засуетился страж.

– Вот еще, ночь скоро, некогда мне тут ждать! – бросил гонец и, резко развернув своего коня, поскакал прочь.

– Ох и гоношистый этот народ – литвины, – ворчал, спускаясь по лестнице, старый воин. – Человек так себешный, а ведь гонору-то с него, гонору!

Буквально уже через час Назар стоял все в той же светелке у главного чашечника князя Миндовга. Тот же сидел за дубовым столом в своем кресле и потягивал из небольшой кружки тракай – медовый напиток, изготавливающийся из липового меда, желудей и ягод можжевельника. Рядом стояли тарелки с кусками жареного мяса, колбасами и сыром. Шляхтич вытер жирные руки о свой кафтан и сытно отрыгнул.

– Ну-у, ты принес мне то, что в прошлый раз обещал? – проговорил он наконец с кривой усмешкой, даже не соизволив пригласить посетителя за стол. – Я порядком поиздержался за то время, что мы не виделись, а ты все не идешь.

– В прошлый раз пан сам не захотел со мной разговаривать, – вежливо напомнил ему русский. – И я все это время ждал гонца, чтобы не докучать уважаемому господину своими визитами.

– И правильно сделал, нечего лишнего тут глаза мозолить, – проворчал литвин. – Не хватало еще, чтобы обо мне среди шляхты дурная слава пошла, что я с русскими дружбу вожу.

– В дружбе с нами нет ничего плохого, – сузил глаза Назар. – Но я понял твои опасения, пан.

– Пустое, – отмахнулся Марич. – Чего мне бояться?! Ладно, сегодня я позвал тебя по делу. Месяц назад было действительно рано о чем-либо говорить. Зато вот сейчас – самое оно, – и он шумно отхлебнул из кружки. – Подойди поближе и слушай меня внимательно. Две седмицы назад здесь у князя побывали люди папы Григория IX. Старшим в этой делегации был вице-легат Балдуин, он привез богатые дары Миндовгу, и они долго разговаривали с глазу на глаз. Об этой беседе знают только несколько человек, в том числе и я, так что цени!

– Мы очень тебя ценим, пан Марич, – кивнул русский, – даже не сомневайся. И умеем быть благодарными. Продолжай, пожалуйста, мне уже стало интересно.

– Еще бы, – самодовольно усмехнулся шляхтич. – Ладно, слушай дальше. Итак, новому рижскому епископу Николаусу нужна поддержка в разгорающейся сваре с рыцарями-меченосцами. У него в землях и так идут волнения среди вассальных племен латгалов и ливов, а тут еще это противостояние с Орденом начало принимать весьма ожесточенный оборот. Вот потому-то епископ и пытается склонить Миндовга на свою сторону, лишь бы он решил все его тревоги и волнения мечами княжьей дружины. А за это взамен ему обещано много серебра и поддержка в войне против куршей. Ну и папа с епископом Николаусом через Балдуина просили у него разрешения проповедовать монахам среди подданных князя, а также строить на его землях монастыри и обращать народ в латинскую веру.

– Очень интересно, – покачал головой русский. – Ну и что же ему ответил на все это Миндовг?

– Ха! – воскликнул Марич. – Ничего! – и громко расхохотался. – Мой князь хитрый, как лис. Он не отверг его предложения, обещав вице-легату подумать и дать свой ответ осенью. Дары он тоже все принял. Сказал, что монахов к себе не пустит, ибо за ними, такими мирными и благостными, через какое-то время приходят уже и воины с мечами, а монастыри превращаются в неприступные каменные крепости. В общем, ничего у рижского епископа тут не получится, ловить ему в Вильно пока нечего. Но это все не главное, а главное в том, что позавчера с порубежной западной заставы прискакал гонец с вестью, что три сотни из дружины жемайтов вторглись в наши земли и сожгли два селения, людей же и скот они увели с собой. Князь решил не дожидаться зимы и хочет свершить возмездие уже этим летом. И ему прямо сейчас нужны союзники в предстоящей войне. А вот тут у Миндовга только два варианта – это вы, русские, с кем он уже в свое время сговаривался о совместных действиях против ливонцев и даже пошел было войной на них. И вторые – это рыцари-меченосцы. С вами сначала все было хорошо, князь Ярослав Миндовгу очень понравился. Они с ним даже чем-то похожи, ведь оба князя – воины и хозяева своей земли. Но потом твой князь остался без Новгородского стола, и все их договоренности оказались просто пустым звуком. Моему князю даже пришлось развернуть свои войска, идущие на ливонцев, и возвратиться ни с чем назад. Он был очень сильно этим рассержен и обижен, – покачал головой Марич. – А вот обиды он просто так уж точно не забывает. Теперь вот его дружбы ищут рыцари-меченосцы. Они давно его обхаживают и делают хорошие предложения. И, как всегда, им опять же нужна помощь в противостоянии с рижским епископом. Меченосцы сильные, – пробормотал Марич, задумчиво почесывая бородку. – У них хорошо обученное, многочисленное и экипированное войско. Не зря же ваш Псков так быстро лег под них, выбрав более крепкую руку. И теперь, когда война с жемайтами и куршами за объединение всей Литвы становится неизбежной и очень скорой, я не удивлюсь, если Миндовг предпочтет союзу с Новгородом рыцарей-крестоносцев.

– Разделяй и властвуй, – отчетливо произнес Назар.

– Что-о? – протянул шляхтич, удивленно посмотрев на него.

– Я говорю, принцип латинян во все века был один – это стравливать все окружающие племена и народы, тем самым ослабляя их, а уже потом добивать. Вот потому и правило их поведения со всеми соседями – это «разделяй и властвуй». Немцы поскандалят между собой и потом примирятся, а вот вас они ослабят, как только смогут, и после сожрут. Вот увидишь, пан, они потом и на нас будут вашего князя натравливать. Или уже? – и Назар пытливо вгляделся в глаза шляхтича.

Тот же даже подавился, делая глоток из своей кружки. Наконец откашлявшись, он выдавил из себя:

– Догадливый какой. Да, в прошлый свой визит они делились своими планами с Миндовгом и поведали ему, что когда заберут под себя всю Ливонию, то организуют большой поход на Русь. И предложили князю в нем участвовать. Дескать, Литва заберет себе Полоцкое, Смоленское и еще пару мелких западнорусских княжеств, а вот крестоносцы возьмут всю Новгородскую землю с ее вассалами ижорой, водью и карелой. «Пришла пора рассчитаться с русскими за кровь Усвят», – так вот дословно и сказал их рыцарь Готфрид. И это его предложение, я скажу, находит понимание в ближайшей свите Миндовга.

– Вы ничего от них не получите, – спокойно и как-то даже буднично произнес Назар. – Потому что с вами повторится все то же самое, что было на льду этого озера и под стенами Торопца. А вот немцы, толкнув вас на наши копья, сумеют себя сохранить и потом приберут к своим рукам ослабленные и разрозненные литвинские племена. Зачем им сильный враг к югу от своих владений?

– А зачем он вам, русский? – с прищуром спросил его шляхтич. – И вам ведь не нужна сильная Литва!

– Мы не враги и не претендуем на ваши земли так, как это делают немцы. У нас и своих неосвоенных много, и мы не лезем насаждать вам свою веру, как это опять же делают латиняне. Сколько раз объявляла Русь крестовые походы, идя войной на Прибалтику? – и Назар сам же после паузы ответил: – Ни одного! А вот балты и финские племена уже третий на своей собственной шкуре прочувствовали. Каково вам такое, а, пан Марич?

– Складно говоришь, – немного помолчав, произнес тот. – Ладно, тогда вот тебе последняя весть на сегодня. А уж ты сам думай, что с ней делать. Мы ждали прихода делегатов от рыцарей Ордена меченосцев через пару недель. Оттого Миндовг и придерживает свою дружину, готовую уже выйти на куршей и жемайтов. В сумерках прискакал гонец, от самой дальней северной заставы из-под Даугавы, или, как вы ее называете, Двины. Переправившись на наш берег напротив Динабургского замка, в Вильно идет делегация меченосцев. Во главе отряда в пять десятков воинов стоит главный переговорщик ордена рыцарь Готфрид. Завтра утром для их встречи в северную сторону выйдет отряд из дружины Миндовга. У меня все. Теперь можешь идти и не забудь оставить здесь то, что принес. Надеюсь, теперь в твоем кошеле будет гораздо больше золота?

– Да, пан Марич, мы очень благодарны тебе за твою помощь. – Назар сделал легкий поклон и выложил на стол сразу два кошеля. – Надеюсь, что в следующий свой приход сюда я смогу оставить здесь особый дар от моего начальства. И он придется как раз впору для будущего сватовства и свадьбы.

– Я тоже очень надеюсь, – усмехнулся шляхтич. – Лови, русский! – и он бросил ему серебряный кругляш.

В руке у Назара был похожий на серебряную монету кругляш с оттиском в виде скачущего с поднятым мечом воина.

– Это княжий знак, – пояснил литвин. – С ним пропускают через любую заставу даже ночью. А теперь ступай и помни, что ты обещал ко мне явиться не с пустыми руками!

* * *

– Малмыш, Ипатий, собирайте людей, кровь из носа, но не позже полуночи мы должны выйти северной дорогой в сторону Двины! – после короткого рассказа о своей встрече с Маричем отдал распоряжение Назар. – Время дорого, братцы, мы должны перехватить делегацию меченосцев до того, как их встретят люди Миндовга, а в запасе у нас всего лишь одна ночь. Литвины, в отличие от нас, хорошо знают дорогу, да и воинов у нас здесь совсем мало. Так что дело будет непростое.

– Я могу дать трех своих людей, – предложил купец Гостена. – Все они из бывших дружинных и к тому же хорошо знают здесь местность.

– И у меня тоже трое боевитых есть среди обозных, – сказал, немного подумав, Малмыш. – Раньше они на ушкуях в набеги к свеям и еми ходили. Для ближнего боя с бронными, как воины, может, и будут слабоваты, но вот зато лучники из них отменные. И я с вами тоже пойду. Обузой мы вам четверо уж точно там не будем.

Два полных десятка всадников, и еще плюс двое к ним же, вышли на северную дорогу в полной темноте. Княжий знак сделал свое дело, и лишних вопросов стража им не задавала.

– Мы литвинов часов на восемь опережаем, а может, и того больше, – делился своими мыслями Назар. – Пока они поедят там, в трапезной княжьего детинца обильно, пока соберутся все и выедут, мы к этому времени уже далеко будем. Вторую ночь тоже будем двигаться, благо перекладные лошади у нас с собой есть. Люди Миндовга вечером на постоялый двор зайдут для ночлега, а вот нам придется даже и в темноте ехать. Так что у нас еще время оторваться от них подальше будет. Понятно, что в темноте ехать гораздо тяжелее и медленнее, чем днем, но нам нужно потерпеть, братцы.

– Впереди, Назар Шумилович, есть одно удобное место для засады, – поделился своими мыслями пожилой ветеран из купеческой охраны. – Мы ведь по этим местам еще и с князем Василько, да и со Святославом Мстиславовичем полоцкими в их дружинах или в охране посольства проходили. А потом бывало, что и торговые караваны здесь же, на этом пути охраняли. Так что дорога эта мне хорошо известна. В половине дня пути перед нами откроется большой озерный край. Зимой-то оно сподручнее там по льду идти, а вот летом те озера уже обходить приходится. Земли ведь низинные, много всяких болот и затопленных участков вокруг. В одном месте путь между двумя озерами Илгинас и Малкетас проходит. Перешеек там с заросшим лесом косогором есть, а дорога как бы в низине и сбоку от него идет. Я почему это все так запомнил? Годков двадцать тому назад я там стрелу получил, – и дядька Чеслав потер кулаком плечо. – Били бронебойной, граненой, и она порвала звенья кольчуги. Засаду из литвинов мы там, конечно же, всю посекли, но и наших тоже немало на этом вот перешейке легло. В общем, если хорошо на том возвышенном косогоре расположиться, то можно много крови с меченосцев взять.

– Интересно ты глаголешь, дядька. – Назар задумчиво покрутил ус. – Я думаю, что мы к утру хорошо от литвинов оторвемся, а совсем скоро уже и немцы должны будут показаться. Если встречающие их раньше времени не подойдут, то, значится, в том самом месте, про которое ты нам толкуешь, мы, пожалуй, меченосцев и встретим.