Четыре встречи. Жизнь и наследие Николая Морозова

А разве те, что наблюдали первоначально свойства водяных паров, поднимающихся из домашнего кухонного котелка, или старались выяснить причины прилипания маленьких обрезков бумаги к кусочкам янтаря, потертого о шерстяную материю, думали, что это поведет к изобретению паровых машин и электрических двигателей, и таких приборов, которые произведут самый крупный переворот в общественной и индустриальной жизни человечества? Ведь кто бы что бы ни говорил, а это они были истинными родоначальниками и нашего современного капитализма, и нашей современной социал-демократии, и всех наших других политических и социальных партий и течений, которых ведь не могло бы существовать даже и в зародыше в первоначальном цеховом и патриархальном строе!

Так и современный работник положительной науки бескорыстно трудится в поисках скрытых еще от нас тайн природы. А обнаруженные им тайны вкладываются в сокровищницу общечеловеческой мысли и невидимо производят глубокие улучшающие изменения во всей психике людей, делая их постепенно более гуманными и великодушными, а потому и пригодными для лучшего общественного строя.

Вот почему и осуществление Института Положительных Наук, о котором хлопочем мы теперь, является очень важным для дальнейшей правильной и спокойной эволюции нашей русской жизни после ее современного бурного периода.

Дело в том, что у нас в России сравнительно ничтожен гот класс богатой буржуазии, дети которой в Западной Европе и Америке дают главный контингент ученых-исследователей.

Обеспечивая им среднее и высшее образование, на которое при современном высоком состоянии положительных наук надо потратить много лет, для того чтобы потом иметь под собой прочный фундамент для самостоятельной плодотворной работы в этой области, западноевропейский и американский капитал и после окончания курса освобождает их от необходимости тратить свое время на чисто заработный труд и этим дает возможность посвятить всю свою жизнь науке.

У нас же в России, вследствие сравнительной малочисленности людей, обеспеченных от рождения, ученому приходится обыкновенно десять или одиннадцать месяцев в году тратить не на разработку намеченных им научных вопросов, а на зарабатывание средств для обеспечения своего существования и существования всех зависящих от него лиц.

Очевидно, что при таких обстоятельствах работа его в области чистой науки, всегда требующая напряженных непрерывных занятий, не может быть плодотворной.

Институты свободной науки, вроде основываемого нами теперь в память 27 февраля, являются для России существенно необходимыми и как можно скорее.

Да, гражданки и граждане, время не ждет! Наша страна, среди великих военных потрясений и их еще предстоящих для всей Европы катастрофических последствий, переходит в новую эру своей жизни, в основу которой ложится демократический строй.

Но я уже показывал вам здесь, что такой строй неустойчив без высокого развития человеческого интеллекта и имеет непреодолимую склонность переходить (через общий произвол, заменяющий в малокультурных обществах гражданскую свободу) к диктатуре отдельных классов и партий и, в конце концов, к наследственному деспотизму одного какого-нибудь лица над всеми остальными.

Обезопасить нас от этого может только быстрое развитие просвещения и положительных наук.

Свобода и наука при демократическом строе опираются друг на друга, как две балки крыши общественного здания, охраняя его экономический фундамент от разрушительного влияния непогод на длинном историческом пути человечества в светлое будущее. Будем же беречь их обе одинаково и не забудем никогда великого завета нашего поэта Некрасова, что

Свет и свобода — Прежде всего.

«КАК ПРЕКРАТИТЬ «ВЗДОРОЖАНИЕ ЖИЗНИ»?

ОСНОВНЫЕ ЗАКОНЫ ДЕНЕЖНОГО ХОЗЯЙСТВА»[13]

ПРЕДИСЛОВИЕ

— Ах, если б я была царицей, — сказала мне раз одна горничная, — я всех моих подданных сейчас же сделала бы миллионерами. Чего мне стоило бы тогда отпечатать на каждого по миллиону рублей и раздать им?

— Но ведь тогда за каждую булку вам пришлось бы платить в булочной не менее как по тысяче рублей!

— А я бы заставила продавцов через полицию не притеснять покупателей и продавать им по прежней цене.

— Но тогда они закрыли бы свои булочные, так как ни один пекарь-миллионер не согласился бы печь хлеб иначе, как за миллионы рублей в год. Содержателям булочных самим каждая булка обошлась бы немногим меньше тысячи рублей… Так было бы и со всеми остальными товарами. Всякая мелочь стала бы оцениваться десятками тысяч рублей.

— Сколько же я могла бы тогда раздать своим подданным денег, без того, чтобы все вздорожало? — в раздумье спросила она, пораженная своим бессилием в этом отношении.

— Нисколько. Даже и в том случае, если б вы раздали ваши деньги не даром, а накупили бы себе на них у ваших подданных всевозможных вещей по их обычной цене, все вздорожало бы.

Это значит, что вы пустили бы в оборот больше бумажных денег, чем сколько нужно для житейского обихода, для ежедневных покупок, трат и плат. Весь избыток ваших бумажек сейчас же стал бы возвращаться в ваши казначейства с требованием обмена на золото, а в случае отказа ваши бумажные деньги сейчас же упали бы в цене, и вашим подданным за все пришлось бы платить дороже.

Этот давнишний разговор с горничной не раз воскресал в моей памяти, когда мне приходилось слушать современные рассуждения даже в среднеобразованной среде о причинах теперешнего вздорожания всех предметов.

В особенности трудно было выяснить на словах, хотя бы путем наглядных аналогий с какими-нибудь общеизвестными явлениями природы и жизни, что если правительство выпустит в обращение больше кредиток, чем сколько нужно для общей хозяйственной жизни страны, даже и не раздавая их даром, как проектировала горничная, а в уплату за службу или за покупаемые для этих служащих многочисленные товары, то результат будет тот же самый, хотя бы в государственном банке и казначействах лежал большой, но неразменный золотой фонд. А еще несравненно труднее было убедить, что более или менее длительного — хотя бы на несколько недель — повышения цен на все товары нельзя осуществить никакой «стачкой торговцев».

На «стачки торговцев» теперь сваливают всю вину, и едва заходит разговор о продавцах, все горят негодованием и мечут на них громы и молнии.

Однако и в государственных делах, как в частных, для указания средств, действительно способных поправить дело, а не произвести одну лишь вредную муть, полезны не те убеждения, которые высказаны наиболее пылко, а те, которые беспристрастнее и глубже заглядывают в основы общественной жизни.

Но что же может быть глубже и беспристрастнее математического анализа какого-нибудь доступного ему предмета?

После многих бесполезных попыток выяснить на словах основные причины современного всеобщего вздорожания мне пришло в голову обработать этот предмет математически, т. е. дать в алгебраических формулах взаимоотношения основных факторов общественного хозяйства, изучением которых мне особенно много приходилось заниматься в первый период моей жизни, когда я исключительно посвящал себя общественной деятельности в «Земле и воле», в «Народной воле» и в годы эмиграции и моего первого заточения. А математический анализ вопроса привел меня к настолько простым формулам, что они легко понятны для реалиста или гимназиста старших классов. Вот почему я и надеюсь, что читатель, которого я предполагаю среднеобразованным человеком, не будет на меня в претензии, если свое изложение, которое я стараюсь здесь сделать общедоступным, я буду время от времени базировать на своих формулах и приведу их в нескольких местах настоящего исследования.

С математикой теперь приходится мириться не только в физико-математических науках, куда она давно проникла, но и в биологических, и в социальных. Всякая наука выходит из состояния простого знахарства лишь тогда, когда ее основные законы начинают формулироваться математически.

Я не знаю, были ли такие формулы кем-либо найдены ранее меня. Ведь при богатстве современной политико-экономической литературы никто не может поручиться, что читал в ней все статьи и трактаты. Скажу только, что они были выработаны мной совершенно самостоятельно и потому я надеюсь, что моя книжка, кроме вопроса о вздорожании цен, поможет осветить попутно и ряд других политико-экономических явлений общественной жизни.

Март 1916. Николай Морозов, Петроградские высшие курсы имени Лесгафта.

Глава I

Рыночная цена предметов торговли в золотой валюте. Основная и добавочные части этой цены

Что такое рыночная цена?

Вы сами знаете, что цена (Ц) тем выше, чем больше вы даете торговцу денег (Д) и чем меньше получаете за него предмета продажи (П). Математический анализ дает для этого явления формулу:

Общая формула цены

Но деньги (Д) во второй части равенства можно расчленить на несколько категорий.

При обычном одиночном посредничестве торговца между производителем и покупателем (т. е. когда торговец покупает прямо у фабриканта или кустаря и т. д.) и при золотой валюте (Д_о) расчленение это всегда можно математически выразить так:

Формула цены и прибылей

Здесь в первой части равенства символ рыночной цены (Ц_o) определяет количество золотых денег, даваемых вами торговцу за каждую единицу меры нужного вам предмета продажи, т. е. за каждый его аршин, фунт и т. д.

Во второй части равенства эти самые золотые деньги рассортированы уже на три категории. Здесь, в последнем множителе, символ Д_о обозначает ту долю золота в вашей цене, «трудовая» стоимость которой равна «трудовой» стоимости получаемого вами предмета продажи (П). Символ б в среднем множителе обозначает в процентах (сотых долях) ту часть вашей цены, которую торговец отлагает в свою «прибыль» на каждой единице товара, а символа в предыдущем множителе обозначает ту часть цены, которую торговец берет с вас в уплату «прибыли» производителя, от которого он получил этот товар, если такая прибыль была. Если же производитель, будет ли он частное лицо или фабрикант, продал торговцу свой товар прямо по трудовому эквиваленту золотой монеты, то символ а обозначается в нуль, и потому множитель

перестает влиять на цену. Если же производитель был принужден продать свой товар в убыток, то символ а принимает отрицательное значение, и тогда может оказаться, что торговец будет в состоянии продать вам товар с выгодой для себя и по его трудовому эквиваленту на золото, рассматриваемое как превращенный в монету товар.

Все эти прибыли и убытки моя формула дает в процентах. Так, если, например, торговец при продаже вам продукта П получил с вас 25 % прибыли, а продавший ему производитель получил убытку 20 %, то вы кладете в формуле а = -20; б = +25 и, перемножив между собой обе суммы, находящиеся в скобках, видите, что при таких условиях они обращаются в единицу, а данная вами торговцу цена определяется выражением:

т. е. вы дали ему в ваших деньгах такое количество золота (Д_о), «труд добывания» которого равен «труду добывания» купленного вами продукта П. Все свои 25 % прибыли торговец получил в Этом случае не с вас, а с производителя (будет ли он частное лицо или фабрикант), которого он ввел в 20-процентный убыток при скупке у него товара.

Понятно, что когда товар доходит до потребителя не через одного посредника, а последовательно, через двух или трех, то для каждого нового торговца-передатчика нужно прибавлять в формулу новый множитель вида

где х будет обозначать процентную прибыль или убыток этого самого передатчика. Так, при двойном посредничестве моя формула цены принимает вид:

Но такие случаи бывают только уже при мелочной торговле в глухих местах или при кустарной производительности, а средние торговцы покупают свой товар обыкновенно у фабрикантов, и тогда коэффициент в = 0 и эта формула обращается в формулу 2 нашего исследования. Если же потребитель покупает прямо у производителя, то, конечно, и б приравнивается к нулю и остается действующим только первый коэффициент, т. е.

К таким результатам приводит математический анализ основного явления современной торговли, т. е. рыночной цены товаров, формулу которой я старался вывести здесь в наиболее приспособленном к житейской терминологии виде, т. е. давая и прибыли, и убытки в процентах, а не в общих математических отношениях.

Разберем теперь подробнее возможные колебания прибылей, т. е. величин а, б, в, в нашей формуле.

Первая величина (а), выражающая число процентов, которые торговец передал или недодал непосредственному производителю или его заместителю (фабриканту, заводчику), принимает значительные положительные или отрицательные числовые значения лишь в периоды промышленных пертурбаций, т. е. когда в данном производстве возникает какое-нибудь техническое усовершенствование или, наоборот, затруднение. Но как только они миновали и дело пошло спокойным темпом, так символ а стремится стать равным нулю, т. е. торговец начинает платить производителю, в случае золотой монеты, прямо по «трудовому» эквиваленту заключающегося в ней золота.

Это неизбежно. Ведь торговец одинаково нуждается для своей деятельности в производителе, как и производитель в торговце, будет ли производитель частное лицо или владелец большой фабрики с тысячами рабочих. Конечно, каждый из них может «прижать» при удобном случае другого, но это будет вызывать только временные колебания первичных цен около указанной мной нормы, где Д_о = П по трудовому эквиваленту, да и золотопромышленники едва ли когда-нибудь согласились бы долго продавать государственному банку и выделывателям золотых вещиц добываемое ими, как товар, золото за низшую, чем трудовая, оценку, т. е. давать им свое золото в большем количестве, чем сколько находится в получаемых ими за него монетах.

Таким образом, основной закон торгово-промышленного равновесия заключается в том, что при наличности золотой монеты и долгого, беспрепятственного, спокойного производства и распределения производитель вообще отдает торговцу-распределителю продукты своего труда по трудовой оценке, без прибыли и убытка, и всякие отклонения от этой нормы тем больше встречают упругого противодействия со стороны производителя или со стороны скупщика-торговца, чем большей величины достигают они не в его пользу.

Значит, при нормальном ходе производства всех предметов торговли «прибыль» торговца собирается в среднем исключительно с потребителей товара. Другими словами: величины бив в наших формулах, при нормально идущей торговле, должны обязательно иметь положительное числовое значение, т. е. при каждом обороте вынесенных в торговое дело денег торговец должен получать несколько процентов прибыли, а не убытка или простого отсутствия прибыли. Здесь мы видим, как отличаются величины б и в от величины а. Величина а, так сказать, органически стремится приравняться нулю, а величины бив органически стремятся отклониться от него как можно более в положительном направлении. Золотая монета, попав в руки потребителей, как бы уменьшается в своей величине и возвращает ее себе сполна, как только попадает в руки торговца. Это свойство делает из нее как бы насос, перекачивающий при каждом торговом обороте часть обращающегося в стране золота или заменяющих его отчасти бумажных денег в торговые кассы, с тем большей силой, чем больше проценты бив.

Нетрудно видеть, что этот процесс в несколько месяцев перекачал бы туда все деньги на земле, если б то, что мы назвали выше процентной прибылью отдельного торгового оборота, была чистая прибыль торговца. Но этого нет. Торговец на свою процентную прибыль должен содержать себя и свое семейство, должен платить налоги, содержать приказчиков, помещения, и если на это не уходит вся его прибыль и он богатеет, то никак не в том смысле, что у него скопляются в кассах или банках груды золота. Все его золото и заменяющие его бумажные деньги, попав в банк, ссужаются банком различным предпринимателям, т. е. лицам и обществам, занимающимся устройством разных промышленных предприятий, фабрик, заводов, жилых домов, железных дорог и т. д., и благодаря этому переходят снова в руки трудящихся масс и их семейств, т. е. к главным потребителям страны, обусловливая этим ее экономический прогресс.

Залежи денег в банках характеризуют только периоды остановки или замедления в экономической эволюции страны, происходящие от каких-либо внешних влияний, например, войн или внутренних расстройств, неразрывно связанных со всяким ослаблением общественного контроля в государственных делах. Экономический же прогресс страны при капиталистическом строе и при отсутствии залежей денег в банках, как мы видим из формулы, неизбежно связан с кажущимся богатением торговцев и пропорционален их чистым прибылям, т. е. процентам б и в, которые, как мы увидим далее, не могут при золотой монете достигать очень больших величин.

Глава II

Физиологический эквивалент продуктов производства. Основные законы равновесия цен на всенародном рынке

Но возвратимся снова к рассмотрению нашей основной формулы (2), т. е.:

В ней символом Д_о мы обозначаем ту часть золота в цене, которая по трудовой стоимости его добывания из недр земли равна такой же стоимости покупаемого нами предмета продажи (П), это, так сказать, трудовой эквивалент данного товара.

Однако термин трудовой эквивалент, вошедший в современную политическую экономию, не вполне ясно выражает сущность дела, и для отчетливости представлений лучше заменять его физиологическим эквивалентом.

По этой новой терминологии физиологическая стоимость всякого товара определяется количеством химической энергии человеческого организма, тратящейся при занятии данным производством, и притом не во время одних часов работы, а длительно, при отнесении этой траты к целому году занятия. Дело в том, что физиологическая стоимость производства зависит не от одной утомительности непосредственной работы, необходимой для выделки данного товара, так как физиологические траты организма происходят даже и при самом легком труде (например, церковного сторожа) и они лишь на несколько процентов меньше физиологических трат при занятиях самыми тяжелыми работами, благодаря тому что при последних больше уделяется времени на отдых. Вот почему естественной единицей производительного труда или занятия и должен быть не рабочий час и даже не рабочий день, а рабочий год (трудо-год), в состав которого входят, во-первых, все необходимые отдыхи, уравновешивающие своей разной продолжительностью разные виды труда по размерам физиологических трат организма, и, во-вторых, все праздники и часы сна, в которые организм ведь тоже совершает физиологические траты[14].

Значит, в наших формулах цена (Ц₀) всякого товара (при золотой монете или возможности обмена на нее бумажных денег по номиналу) математически определяется как отношение количества (Д_о) золота, производимого в год, например, сотней рабочих, к количеству какого-либо обычного, не привилегированного предмета продажи (П), производимого в то же время и тем же числом рабочих. Свести же дело к одиночному работнику здесь нельзя, так как энергия их различна.

Это лишь новая и более точная и рациональная постановка того же самого основного закона обществен но-экономическо-го равновесия, самопроизвольно приводящего цены всех товаров к одному и тому же жизнетратному уровню, о котором мы говорили в главе I.

Он нивелирует на этом уровне все обычные предметы обмена в общественной жизни народов, как сила тяготения нивелирует на земле все моря и океаны, и это отражается в нашем человеческом сознании понятием о справедливости. Всякий другой обмен обычных товаров, кроме этого — жизнетраторавного (с прибавкой необходимых процентов б, обеспечивающих жизнетраты торговцев с жизнетратами их семей и достаточно быструю эволюцию культурной жизни человечества), мы называем несправедливым обменом, и по только что формулированному нами закону участники производства, оказавшегося по каким-либо посторонним влияниям на высшем жизнетратном уровне, стремятся, как волны отлива, отхлынуть к производству, оказавшемуся на низшем, и этим поднимают жизнетратный уровень последнего производства, сбивая в нем цену продуктов труда, а в своем прежнем понижают ее до нормального уровня.

Но чувства и побуждения, сводящие в человеческом обществе цены всех обычных товаров к одному и тому же жизнетратному уровню, постоянно борются с чувствами и побуждениями своекорыстия, еще сильно господствующего в экономической жизни современных народов и стремящегося понизить естественный жизнетратный уровень своего труда за счет повышения его в чужом труде. Огромное большинство современных производителей, капитализированы они или кустари, не прочь воспользоваться первым затруднением в посторонней отрасли и взять себе при рыночном обмене более трудо-годов чужой работы — или лучше их сотых долей, которые я предложил бы назвать биафейдиями[15] (жизнетратами), т. е. основными единицами стоимости, — чем сколько сами употребили на свои товары или на заработание соответствующих им денег. Эти своекорыстные стремления, а также и аналогичные стремления торговцев воспользоваться редкостью на рынке того или другого товара, чтобы поднять в нем проценты — бив своей прибыли, вызывают на естественном уровне торговой стоимости товаров как бы приливы и отливы. Но они, как и морские приливы и отливы, не способны понизить или повысить уровень всех цен сразу, а только — одни цены временно за счет других, вызывая этим их колебания совершенно так же, как понижение одной чашки весов сначала вызывает повышение другой, а затем оба стремятся, колеблясь, прийти к одному уровню.

Все это очень ясно выводится из даваемых мной формул. Пусть рыночная цена одного какого-нибудь товара при обычной однозвенной передаче от производителя к потребителю будет (по формуле 2):

и цена другого товара (по той же формуле 2):

Так как П₁ и П₂, по предварительному условию нашего анализа, представляют одинаковые по жизнетратной стоимости количества обоих товаров, то П₁ = П₂, и тогда отношение рыночных цен обоих товаров определяется через: