По лесам, по болотам

ЭМИЛИЯН СТАНЕВ

ПО ЛЕСАМ,

ПО БОЛОТАМ

*

Перевод с болгарского Л. ЖАНОВА

Иллюстрации проф. ИЛИИ ПЕТРОВА

ИЗДАТЕЛЬСТВО ЛИТЕРАТУРЫ

НА ИНОСТРАННЫХ ЯЗЫКАХ,

София, 1959

КОПУША И СКОРОХОД

Среди поля, в ложбинке, заросшей мелким кустарником и терном, скрывался еж — невелик собой, да и не так уж мал. Другом его была черепаха.

Ежа звали Скороходом, а черепаху — Копушей. Были они неразлучные друзья.

Днем спали в ложбинке, а вечером, лишь только солнце пряталось за гору, отправлялись на добычу.

Копуша любила кушать маленьких белых улиток и подгнившие плоды, а ее приятель Скороход был падок на полевых мышей, на ящериц и на виноград. Но больше всего любил он лягушатину.

Вечером Скороход просыпался первым и начинал торопить Копушу:

— Ну, поднимайся, пора и нам перекусить чем-нибудь!

— Вот уж мне нетерпеливый! — досадовала черепаха, большая охотница поспать да побездельничать.

Наконец, приятели выбирались из ложбинки. Тогда сороки, ночевавшие в ветвях диких груш, принимались смеяться над ними:

— Берегись, скороходы идут! — кричали они своими хриплыми голосами.

— Дорогу им! Дорогу им! — вторили сорокам перепела с ближайших полей. А дрозды, черные, как бесы, хихикали из зарослей вдоль ложбинки.

Скороход и Копуша притворялись, что не слышат насмешек, и изо всех сил спешили вперед, чтобы поскорее отойти от своих задиристых соседей.

Они всю ночь бродили по соседним виноградникам, рыскали по межам полей и обшаривали огороды у самого села. На рассвете, промокшие от росы, но сытые и довольные, возвращались они к себе в ложбинку и засыпали сладким сном, пригретые утренним солнцем.

Так жили наши ленивцы спокойно и в довольстве и, быть может, прожили бы так еще долгие годы, но крестьяне распахали в один прекрасный день ложбинку и выкорчевали терновник. С тех пор начались злоключения Копуши и Скорохода, которые и описаны в этой книге.

КРАСНОРОТАЯ

Они решили переселиться на высокую межу, заросшую густой желтоватой травой, не ведая про то, что это владения большой змеи с серо-пепельной чешуей, которую звали Красноротой, потому что рот ее изнутри был красным, как черепица.

Когда они пришли на межу, солнце только что взошло и на траве еще лежала роса. Копуша и Скороход, уставшие от ночных похождений, улеглись и тотчас же уснули. Межа понравилась им своей высокой, мягкой травой, укрывавшей их от глаз других животных И птиц. Но они удивились, что не встретили здесь какого-нибудь зайца или вероломную ласку. О существовании же Красноротой, которая сейчас спала в своей норе по другую сторону межи, они и не подозревали.

Красноротая не любила ранние утренние часы, не любила и росу, а предпочитала вылезать, когда сойдет роса и начнет припекать солнце. Тогда она медленно, как важная персона, выползала, свертывалась клубком и грела свое холодное тело, в котором текла еще более холодная кровь.

Согревшись, голодная Красноротая трогалась в путь и скользила вдоль межи, блестя на солнце. Обычно она направлялась к соседнему, засеянному просом полю, где росло несколько кустов, на которые садились воробьиные стаи.

Змея бесшумно подкрадывалась и поджидала, когда сядут воробьи. Тогда она устремляла острый взгляд своих стеклянных неподвижных глаз на ближайшего воробья и смотрела на него, не мигая.

Сначала воробей ежился и прижимал свои крылышки, а затем, словно опьяненный каким-то дурманом, в изнеможении падал на землю. Красноротая проглатывала его целиком и, не обращая внимания на тревожный писк его товарищей, засыпала на несколько часов. Потом она просыпалась, заслышав позвякиванье колокольцев стада коров и крики пастуха. Не раз тот гнался за нею, не раз запускал в нее своим тяжелым посохом. Но Красноротая умела бегать быстро, как стрела, грозно шипя при этом. Как-то она даже сама бросилась ни пастуха, и тот чуть было не умер:, от страху.

В это утро змея была злой и голодной. Она, как обычно, погрелась на солнце и двинулась вдоль межи. В траве полз слизняк. Красноротая заметила его и решила поймать. Только взобралась она на межу, как наткнулась на Схорохода и Копушу.

Оба друга спали беспечным и глубоким сном.

Удивленная присутствием непрошенных гостей, змея сердито зашипела. Ее тонкий язык, раздвоенный наподобие рогатки, злобно метнулся вперед. С угрожающе поднятой головой она направилась к ежу. Тело ее собралось, а затем вдруг распрямилось с молниеносной быстротой. Скороходу был нанесен страшный удар. Он взвизгнул, и, подскочив, перекувыркнулся.

Ошеломленный еж не мог понять, с кем он имеет дело. Но, услышав шипение змеи и почувствовав, как ее зубы впиваются ему в морду, он свернулся в клубок и выпустил свои иглы. Тогда змея натянулась, как провод для того, чтобы уберечься от его колючек. Началась борьба не на жизнь, а на смерть. Оба врага катались в высокой траве, и оттуда слышались приглушенные взвизгивания Скорохода и злобное шипение Красноротой.

Разбуженная шумом, Копуша высунула голову из-под своего толстого панциря и долгое время безучастно взирала на бойцов. Наконец ее медленный и неповоротливый ум осознал тяжелое положение Скорохода. Привстав на своих кривых широких ногах, она двинулась на змею.

Красноротая совсем не ожидала этого внезапного нападения. Она оставила ежа и обратилась к черепахе. Но Копуша тут же юркнула под свой панцирь. Обманутая змея снова двинулась на ежа. Однако Скороходу удалось подняться на ноги. Защищенный своими иглами, словно щитом, он в свою очередь перешел в нападение. Тщетно пыталась Красноротая ужалить его куда-нибудь. Колючки оберегали его и делали неуязвимым. Змея видела налившиеся кровью глаза ежа. Она то и дело натыкалась на его иглы и, злобно шипя, отскакивала в сторону.

Вдруг еж сделал прыжок, и когда она отпрянула, чтобы уберечься от него, он ухватил ее за хвост. Красноротая изогнулась дугой и запищала от боли. Последним усилием ей удалось вырваться. Тело ее щелкнуло в воздухе, словно кнут, и сверкнуло на солнце. Еж не смог удержать ее и отлетел в сторону.

Почувствовав себя свободной, Красноротая пустилась наутек. Проворно изгибая свое длинное тело, она быстро достигла норы и вползла в нее.

ПОМОЩЬ МУРАВЬЕВ

Разгоряченный схваткой и недовольный тем, что ему не удалось убить змею, Скороход бегал вокруг норы Красноротой и придумывал, как бы заставить ее выползти наружу. Он пробовал разрыть землю, однако земля оказалась твердой, а змея была глубоко. Копуша ничем не могла ему помочь, и он бросил эту пустую затею.

— Я должен выкурить ее оттуда! — горячился он, грозно выпуская свои колючки. — Я ей покажу! Будет знать в другой раз, как нападать на спящих! На куски ее разорву! Я прикончу ее и раз навсегда избавлю от нее бедных воробьев! Но как, как мне ее выкурить из ее убежища?

Вдруг он остановился и хлопнул себя полбу.

— Беги скорей к муравьям! — крикнул он Копуше, и, прежде чем она поняла, как ему могут помочь эти маленькие насекомые, Скороход сам помчался к муравейнику, находившемуся поблизости, меж корней старой груши. Копуша в недоумении последовала за ним.

Муравьи в это время были заняты делом. Они запасались на зиму, тащили к ходам муравейника всякие зерна, соломинки и семена.

У входа в их жилище стоял на страже большой черный муравей. У него были длинные усы и суровое лицо воина.

— Что вам нужно? — спросил он строгим голосом.

— Мы пришли к вам, как к своим друзьям, — сказал еж, — а не затем, чтобы украсть у вас ваши запасы.

— Что вам нужно? — вновь так же строго проговорил страж.

— Нам нужна ваша помощь для того, чтобы расправиться с одной большой змеей, — ответил Скороход. — Мы только что сражались с ней. Она напала на нас, когда мы спали вон на той меже.

— Змея? — воскликнул муравей. — Да ведь это была наверняка Красноротая, присвоившая себе нашу межу!

— Она ранена и лежит сейчас в своей норе, — продолжал еж. — Мы пришли к вам с просьбой помочь нам прикончить ее.

— Мы с радостью вам поможем! — воскликнул страж. И, обратившись к одному малюсенькому муравью, который тащил просяное зернышко, велел ему известить об этом муравейник.

Через несколько минут из-под корней дерева потянулись боевые ряды муравьев. Были высланы дозорные, чтобы разузнать, в каком положении находится змея. Скороход и Копуша шли медленным шагом позади последней колонны муравьев, чтобы не оскорбить воинскую честь насекомых.

Возвратившиеся дозорные сообщили, что Красноротая действительно ранена и лежит в своей норе. Тогда первые ряды муравьев ворвались в жилище змеи.

Скороход приготовился к встрече со своим врагом. Он занял такое положение, что Красноротая могла его заметить только при выходе из своего укрытия.

Когда муравьи вступили в темную и глубокую нору, змея лежала неподвижно в своем подземном логове. Ее окровавленное тело было свернуто кольцом. Из раны на конце хвоста сочилась кровь. Обессиленная борьбой, она не услышала тихой поступи насекомых. И только когда их зубы впились в ее раны, она поняла, какая страшная опасность грозит ей.

Злобно зашипев, змея ринулась к выходу. Но по всему протяжению норы двигались муравьиные ряды. Насекомые облепили ее. Красноротая корчилась от боли и быстро пробиралась к выходу. Когда ее плоская голова выглянула из укрытия, Скороход приник к траве и стал ждать, пока змея не выползет наружу. Тогда он набросился на нее. Красноротую прикончили без особого труда. Ее позвоночник был переломлен ежом, а тело почернело от облепивших его муравьев. Через несколько минут она была мертва.

НЕБЛАГОДАРНЫЕ СОСЕДИ

Весть о смерти змеи облетела всех обитателей поля. Сороки распространили ее по всей окрестности. Их болтовня привлекла внимание одного коршуна, который внезапно появился и унес остатки длинного тела Красноротой.

— Ну, теперь-то, я думаю, мы можем быть спокойны, — сказал еж своей подруге. — Никто не станет отрицать за нами права жить на этой меже.

Однако спустя два дня нагрянули перепела и поселились в траве.

Когда Скороход пошел с ними ругаться, они рассмеялись ему в лицо.

— Межа не принадлежит никому, — заявила самая старая перепелка. — Места тут хватит на всех нас. Мы ничем вам не помешаем.

— Дело не в том, кому принадлежит межа, — возразил Скороход, — а в том, что, где вы ни поселитесь, всюду беду накликаете. Мне не хочется иметь дело ни с охотничьими псами, ни с этой разбойницей-лисой, ни с разными там бандитами-ястребами. Вас много, а места тут очень мало. Ради вас самих советую вам покинуть межу и поскорее убраться отсюда.

Но перепела не имели намерения «убираться».

На следующий день явился и заяц. Он расположился в самом лучшем месте, под кустиком, который защищал его от солнца. Перепела сразу же подружились с ним. Чтобы прогнать его, Скороход применял всякие хитрости, но ничего не помогало. Тогда он решил напугать его. Когда заяц уснул, еж пробежал мимо него так стремительно, что испуганный пришелец вскочил как ужаленный.

— Что случилось, дружок? — спросил заяц, вытаращив глаза и двигая своими длинными ушами во все стороны.

— Не видишь, что ли? Охотники идут, — ответил Скороход.

— Охотники? Где они?

— Нет у меня времени показывать тебе их, раз ты настолько слеп, — проговорил еж и отошел.

Он полагал, что заяц убежит с перепугу, по просчитался. Долгоухий пришелец снова улегся калачиком под кустик и так съежился, что стал невидимым.

«Когда и в самом деле придут охотники, он станет жертвой своей собственной глупой хитрости, — подумал Скороход. — Вместо того, чтобы убежать в лес, он торчит здесь, и собаки охотников учуют его и выдадут своим хозяевам».

Через несколько дней межа, где собралось столько всякой дичи, начала привлекать внимание хищных птиц и зверей.

Сокол кружил высоко в небе, подстерегая перепелов. Ястребы спускались так низко, что крылья их касались травы. По ночам бродила вокруг куница, а одна ласка, гибкая и жестокая, напала среди белого дня на зайца, оставив на его шее страшные следы своих зубов. За два дня пропали три перепела.

Скороход и Копуша всегда старались помогать своим соседям в беде. Заслышав вопль старой перепелки, они сразу же спешили на выручку и прогоняли врага. Если бы не Скороход, заяц давно бы погиб, но вместо того, чтобы как-нибудь отблагодарить своего спасителя, он продолжал вести себя по-прежнему надменно.

— Вам надо уйти в поле, — каждый день убеждал соседей Скороход. — Чем дольше вы будете оставаться здесь, тем чаще будут нападать на вас звери. Мне уже надоело повторять вам одно и то же!

— А почему бы вам с горбуньей не убраться отсюда? — ответили оскорбленные перепела.

— Довольно вам кичиться своими заслугами и заботой о нас, — говорил заяц. — Должен вам заявить, что не нуждаюсь в вашей помощи. У меня хватит сил, чтобы самому справиться с врагами.

— Пойми же, что эти ястребы и соколы не из-за меня тут кружат, а из-за вас! — восклицал разгневанный Скороход.

— Это еще неизвестно, — возражали перепела.

Не в силах убедить их, еж выходил из себя и принимался гнать их с межи. Тогда налетали ястребы и хватали бестолковых птиц.

— Оставь их, разве ты не видишь, что, выгоняя их, готовишь им верную гибель! — умоляла его Копуша, у которой было мягкое сердце.

— Нет нам покоя и здесь, — качал головой Скороход. — Придется искать другое место.

Спустя несколько дней оба друга решили покинуть межу и перебраться на один непаханый участок, густо заросший сорняком. Но в день их переселения произошло нечто необыкновенное, что изменило их жизнь и обрекло на новые, еще более страшные мытарства.

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО ВОЗДУХУ

За горой, что синела вдали на горизонте, жил большой горный орел. Его огромное гнездо находилось на высоком утесе.

Каждое утро орел поднимался высоко под облака, где описывал широкие и плавные круги. Так он оглядывал окрестность.

Однажды утром он заметил зайца, возвращавшегося с поля, видел, как тот нырнул под кустик, но не напал на него, так как был не очень голоден. А что касается перепелов, то орел не любил охотиться на них — для него это была мелкая добыча.

Он уже готовился повернуть к утесу, как вдруг заметил на меже что-то похожее на камень, побуревший от солнца и дождя.

Это была Копуша.