Помоги проекту - поделись книгой:
Томми думал о предупреждении мамы: «“Скверный характер”? Как же! Ей нужно было так и сказать: “Дом набит всякими ведьмами. А многие из них любят запекать детей в пирогах…” Ну, пусть только кто-то попробует облизнуться на Марго!»
Томми с Кристиной остановились у двери комнаты младшей сестры. Переглянулись. Томми сжал кулаки, а Кристина взялась за ручку. В комнате явно происходило что-то страшное…
Кристина распахнула дверь. Страшное действительно происходило… Бедняжку и правда мучили, изверги! Томми и Кристина содрогнулись.
На Марго было желтое «платье для гостей», которое она просто ненавидела. Еще бы: такого количества рюшечек, оборок, лент и кружев не было даже у ее кукол. Девочка понимала, что выглядит в нем как нелепое пирожное на ножках… Но сейчас ее заставили надеть это платье, ведь она «просто обязана сделать приятное тетушкам».
Вокруг круглого столика, накрытого к чаепитию, действительно с удобством расположились три двоюродные тетки: Эдна, Уиллаби и Макриди. Никто не собирался пожирать малышку Марго, но ни Томми, ни Кристина не спешили вздыхать с облегчением. Компания тетушек могла свести в могилу даже самого жизнерадостного и энергичного человека. Каждая из этих старух была жутко скучной и сама по себе, но когда они собирались вместе, их общее занудство становилось просто невыносимым.
Брат и сестра зашли в комнату. Тетушка Макриди как раз рассказывала о своих семнадцати котах и кошках.
На лице маленькой Марго было написано неприкрытое отчаяние, а во взгляде застыла тоска. Подобную безысходность можно прочитать только в глазах обреченного, которого уже почти засосала трясина.
Ее не могли развеселить даже фарфоровые куклы, принимавшие участие в чаепитии. И это притом, что за столом сидели не обычные куклы! Словно живые маленькие люди, они шевелили ручками и головами, ловко управляясь со столовыми приборами и отправляя в жутко отпадающие рты большие куски пирожного и заливая туда чай. Куклы вели себя церемонно и важничали. Вряд ли они знали, что чашки, из которых они пьют, сделаны из того же материала, что и их головы.
— Ведьмовство, — прошептал мальчик. Теперь он знал, как подобное называется.
В тот же миг одновременно три алчущих взора направились на Томми и Кристину.
— О! Милые мои! — воскликнула тетушка Эдна. — Как мы рады вас видеть!
— Вы не составите нам компанию? — добавила тетушка Уиллаби. — Мы с вами так редко общаемся…
— И это очень досадно! — завершила тетушка Макриди. — Берите стульчики и присоединяйтесь…
В глазах Марго зажглась надежда, что брат с сестрой спасут ее.
Томми, само собой, был рад тому, что никто не хотел причинить вреда сестре, ведь тетушки всегда присматривали за младшими Кэндлами, когда мама была слишком занята, а в доме толпился народ, но он понял: если они с Кристиной сейчас же поскорее отсюда не уберутся, ни его самого, ни Кристину уже не спасти. И кто знает, будет безнадежно потрачен всего лишь один час или придется провести вместе с тетушками весь праздник? Все зависело от степени их «соскучиваемости» по милым племянникам…
Это определенно была ловушка. В глазах тетушек застыл голодный блеск — они явно планировали затащить в омут своего чаепития как можно больше неосторожных путников. И у них получилось… Кристина, словно лунатик, шагнула к столику.
— Конечно, — сказала она чужим почтительным голосом. — С радостью…
— О, дорогая, — обратилась тетушка Эдна к Марго, — приготовь еще один прибор.
— Но не два ли? — уточнила тетушка Уиллаби. — Неужели молодой человек не составит нам компанию?
— О, разумеется, составит, — ответила за Томми тетушка Макриди. — Милая, два прибора, прошу тебя.
Тетушки начали суетиться. Сейчас они напомнили мальчику трех мельтешащих голодных ворон, завидевших труп собаки. Двоюродные тетушки действительно слегка походили на птиц, даже их острые носы можно было принять за клювы, а что уж говорить о высоких старомодных прическах, в которые они вплели черные перья.
Кристина уже отодвигала для себя стул…
Нужно было действовать! Решительно и быстро. Обычно занудные взрослые рассчитывают на то, что никто не сможет просто развернуться и уйти, поскольку это очень грубо и непочтительно. Но Томми был мальчишкой, поэтому мог позволить себе грубость и непочтительность. Он сказал:
— Нет, нам нужно идти. Много дел, — и, схватив Кристину за руку, силой потащил ее из комнаты.
Стоило двери за ними захлопнуться, как сестра сразу же пришла в себя. Она с ужасом осознала, что едва не осталась на самое затянутое и беспросветно унылое чаепитие в своей жизни.
— Тебя что, заколдовали? — хмуро спросил Томми.
— Наверное… Какой ужас… Я едва не села пить с ними чай.
— Да, — поддержал сестру Томми — он ее прекрасно понимал, ведь до недавнего времени сам был вынужден присутствовать на подобных тянущихся бесконечно чаепитиях.
— Спасибо. Ты меня спас.
— Не за что, — смущенно ответил Томми. — У меня ведь есть сердце…
— Как это по-взрослому прозвучало, — усмехнулась Кристина.
— Заткнись. — Томми смутился еще сильнее. — Так мама говорит: ну, про то, что у нее есть сердце…
Они направились по коридору к своим комнатам. На лице Кристины, словно она была зеркальным отражением самого Томми, алела красная отметина. Мальчик только сейчас решился спросить:
— Это из-за лестницы?
Он указал на след от удара.
— Лестницы? — удивилась Кристина и стыдливо прикоснулась к ссадине.
— Ну, вы ведь поскользнулись с Виктором вчера вечером и упали на лестнице, — пояснил Томми.
— А, вот, значит, что она сказала? — мрачно пробормотала Кристина. — Ну да, лестница… но это не из-за лестницы.
Томми все понял.
— Кто тебя ударил? — напрямую спросил он.
— Не скажу. — Кристина надулась, будто это был сам Томми. — А тебя кто?
Она ткнула в его скулу, указывая на дядюшкин «подарочек».
— Не скажу. — Брат решил ответить взаимностью.
— Ну и ладно.
— Ну и ладно.
Кристина покосилась на Томми.
— Хорошо, — произнесла она, поддавшись любопытству. — Давай скажем одновременно.
Брат кивнул, и они остановились.
— Раз, два, три… Дядюшка Джозеф.
— Гоблинский король.
— Что? — поразился Томми.
— Что? — поразилась Кристина.
— Неважно.
Мальчик с досадой поглядел на сестру, подумав, что она решила над ним подшутить. Впрочем, Томми не обиделся — на самом деле его волновало кое-что другое. Он попробовал забросить удочку:
— Слушай, завтра ведь Канун, — сказал он с деланым безразличием в голосе. — Когда мы поедем с папой в «Сову в фонаре» и за подарками?
— Мы не поедем, — ответила Кристина с такой уверенностью, которая не оставляла сомнений: дело в папе и сестра что-то знает.
— Что? — Томми опустил голову: нехорошие предчувствия и догадки окрепли. — Почему?
— Папа болеет.
— Черт! — Томми не сдержался и выдал себя с головой. Но ему было все равно — какая уж тут конспирация. — Я так и думал!
— Правда? — подозрительно спросила Кристина. — С чего бы?
— Чертов дядюшка Джозеф… — со злостью сказал Томми. — Это он во всем виноват.
— Почему? — осторожно поинтересовалась сестра. — Почему ты так в этом уверен?
— Потому что он… — Томми покраснел. — В общем, он очень плохой…
Кристина хмыкнула.
— Рада, что ты наконец понял, хотя всем это и так было… Постой… — Она вдруг застыла, будто прислушиваясь к чему-то. — Что это за шум?
Мальчик тоже услышал странные скрипы и треск. Раздавались они будто бы из его комнаты.
Томми с Кристиной заглянули туда. В комнате никого не оказалось.
— За окном! — догадалась Кристина.
— Только не тыквы! — взмолился Томми. — Не хочу их больше таскать!
Подойдя к окну, они распахнули створки, и ветер тут же проник в комнату. Томми и Кристина выглянули наружу.
— Вот ведь неугомонный! — проворчала сестра. — Сразу видно, что ему уже лучше!
По плющу неловко спускался Виктор. Он выбрался из окна своей комнаты и полз вниз, цепляясь за спутанные лозы. Пальто и штаны уже были все измазаны, руки его время от времени срывались, но упорства — или, быть может, упрямства — брату было не занимать.
— Почему он не выйдет через двери? — удивился Томми.
— Он наказан. Мама запретила ему покидать дом.
— Что он такого сделал?
Кристина помрачнела.
— Мне нужно идти, — сказала она и, словно подхваченная порывом ветра из окна, стремительно покинула комнату Томми.
— А что, когда я стану взрослым, мама по-прежнему будет меня наказывать? — сам себя спросил мальчик.
Закрыв окно, он зевнул и сел на кровать, а после, даже не думая спать, прилег. Глаза закрылись — все же полубессонная тыквенная ночь дала о себе знать.
«Дневной сон — для малявок», — подумал Томми и тут же заснул…
Мистер Эвер Ив любил крайности. Но некоторых крайностей, в силу своей противоречивой натуры, он все же опасался. Подумать только, он едва не лишился дома! Что это было?! Пожар? Потоп? Воры? Вредители? В общем, его вышвырнули за дверь в одной ночной рубашке в обнимку со своим барахлом. Как грубо! Как… неожиданно!
Его сосед остался в квартирке, а он, великолепный Человек в зеленом, оказался за порогом, ничего не понимая и недоуменно хлопая глазами. Его уверенность и бесшабашность исчезли, развеялись, как дым. Он оказался совершенно один, никому не нужный, под проливным дождем. Образно выражаясь, естественно. Дождя не было. Зато горел огонь.
Ведьмы что-то там делали. Кто-то играл на пианино, кто-то курил… У них был праздник — танцы, возгласы, крики. А еще в пролом дул ветер. Он мешал сосредоточиться. Единственное, что мистер Эвер Ив вдруг понял, так это то, что он, не мигая, глядит на кровь, растекающуюся из-под тела, и думает, дотечет ли она до той вот занятной трещины в паркете?
Мистер Ив увидел лежащую на полу рядом с его бывшим местом обитания красотку. Она была без сознания.
Мистер Ив ощутил, как его переполняет злость. Эта девушка… веселая, беззаботная, коварная и острая на язык — она была просто чудом. Она не должна лежать вот так, нелепо раскинув руки, упершись щекой в вывороченный древесными корнями паркет. Ему стало жалко ее, а еще в нем проснулась ярость. Подлинная ярость.
Как можно догадаться, мистеру Иву весьма импонировала эта красотка. Она ему нравилась намного больше, чем тот мрачный тип, его сосед. Его соседа никогда ничего не устраивало — таким уж он был законченным занудой. Сосед во всем искал отрицательную сторону, небо у него всегда темнело раньше, а стаканы, как один, были полупустыми, а то и вовсе прохудившимися. С таким типом не побеседовать, не выпить джина, не переброситься в картишки.
Однажды мистер Эвер Ив прочитал некое письмо и вдруг осознал, что он — это он. Будто впервые в жизни в зеркало посмотрелся. А еще он обнаружил рядом невзрачного незнакомца, с которым отныне был вынужден делить комнату.
То, что им с соседом не ужиться, он понял сразу, поэтому даже не предпринимал попыток наладить общение, не предлагал забрать почту, выбросить мусор или выгулять щенка… А потом — поезд, этот городишко и… вот он здесь, а красотка лежит на полу.
Пусть мистер Ив и злился, но все же он не мог не отметить, что состояние этой девушки ему только на руку. И подумал: «А не пора ли взять вещички и переехать? Благо собирать почти ничего не нужно. Красотка, бесспорно, лучше моего прежнего соседа, глупо кровоточащего на полу рядом».
Мистер Эвер Ив подошел и наклонился к красотке. Она едва дышала. Он положил руку ей на плечо, но тут же отдернул ее, словно обжегшись. А потом понял, что и в самом деле обжегся, будто приложил ладонь к раскаленному чайнику! Что же это такое?!
Долго гадать ему не пришлось: у красотки вокруг щиколотки была обвязана тонкая бечевка с узелками на ней. Проклятье! Ведьмин зам
Внезапно оказавшийся бездомным мистер Эвер Ив тоскливо обернулся. В прежней квартире одиноко догорала свеча — его сосед уже лег спать. И что же делать?
Мистер Ив вдруг пожалел, что рядом нет Котла, — Котел сразу бы понял, как выкрутиться и изловчиться, чтобы получить наибольшую выгоду. Интересно, чт
Человек в зеленом понимал, что выбора у него особо нет и нужно вернуться, как бы это ни было неудобно.
Мистер Ив постучался обратно. Дверь была приоткрыта. Свеча догорала, а сосед уже спал. Человек в зеленом тихонько вошел и, достав из ящика стола запасную свечу, от огарка поджег ее. Комната тут же осветилась.
Мистер Ив огляделся и поежился. Окна были открыты, и он поспешил закрыть их. Кто-то что-то разлил на полу. Ничего, он не гордый. Несколько движений шваброй — и готово. Что еще? Зябко ведь! Ах да, печь и паровой котел! Печь уже погасла, нужно было поскорее разжечь ее. Что он и сделал — кипяток тут же устремился по трубам, согревая квартирку…
Само собой, мистер Ив не был инфантильным, просто он обожал образные сравнения. А если отбросить их, то все было по-настоящему мрачно. Сосед Человека в зеленом, Виктор Кэндл, почти умер. Огонек его сознания почти затух, из ран на груди и животе непрекращающимся потоком текла кровь. Сердце совершало последние удары, а потом остановилось.
Поделиться книгой: