Бентли Литтл, Глория

Были ли в Хиксвилле свободные квартиры?

Съемный дом, значит. Как вариант, на первое время.

— Машина сзади, — сказал Лукас, потянув ее за руку.

— Я знаю, — сказала она ему, — но давай немного прогуляемся, переварим наш обед, растрясем жиро-о-ок.

Эта фраза всегда вызывала смех у ее мальчиков, поэтому она ее и использовала. Конечно, они начали хихикать. Когда они свернули за угол, Брэдли выпятил живот, и Лукас похлопал его. Затем он похлопал ее по животу, и Глория улыбнулась, убрав его руку.

За пределами Главной улицы Хиксвилл быстро приходил в упадок. Они прошли мимо шиномонтажной мастерской, которая представляла собой не более чем грунтовую площадку, на которой были свалены штабеля использованных шин, и все это было окружено тусклой цепной оградой. Откуда-то прибежал гиперактивный питбуль, злобно лаял и следовал за ними по другую сторону забора. На противоположной стороне улицы смуглый крепыш сжигал мусор в металлической бочке, установленной на его заросшем сорняками переднем дворе. В центре проезжей части мальчик примерно возраста Брэдли проходил мимо со своим отцом. Оба были одеты в камуфляж, и у обоих были винтовки. У ребенка — игрушечная, но покрашенная в цвет хаки.

Кого я обманываю? — подумала Глория. Им здесь не место. Брэдли и Лукас были бы заживо съедены в школе, наполненной такими детьми, как эти. Вся ее идея была глупой, беспечной фантазией, основанной на ошибочной предпосылке. Несмотря на то, как их изображают в фильмах, маленькие города не были странными и пугающими общинами, населенными удивительно эксцентричными людьми, которые с радостью терпят причудливые различия друг друга. Чаще всего они представляли собой экономически неблагополучные регионы, жителей которых разорял национальный кризис.

Она внезапно почувствовала усталость, единственной мыслью в ее голове были бесконечные часы вождения, которые ей предстояло провести за рулем, возвращая их в Южную Калифорнию.

— Мамочка. — Брэдли дергал ее за рукав.

Она посмотрела на него сверху вниз.

— Что?

— Там человек.

Они прошли мимо шинного двора и оказались перед не огороженным пустырем. Сзади участка высилась линия высоких деревьев, а перед деревьями стоял небольшой деревянный сарай, размером чуть больше пристройки. По грунтовой дорожке, ведущей к тротуару от сарая, к ним шел мужчина и махал рукой. Казалось, что он пытается обратить на них внимание.

— Я думаю, он хочет поговорить с нами, — прошептал Брэдли.

Глория остановилась, все еще держась за руки своих мальчиков. Действительно, мужчина быстро приближался, на его лице было целеустремленное выражение. Пожилой белый мужчина с короткими волосами цвета соли с перцем и седыми усами Сэма Эллиотта был одет в синий деловой костюм. Инстинкт подсказывал ей, что нужно как можно скорее уходить отсюда, но мужчина явно хотел поговорить с ней, и она ждала, пока он подойдет.

— Мамочка... — обеспокоенно сказал Брэдли.

— Все в порядке, — заверила она его. Хотя отчетливо услышала биение собственного сердца.

Мужчина тем временем вышел на тротуар. Он не улыбался, но и не выглядел сердитым или расстроенным. Его выражение лица было безучастно-нейтральным.

— Глория Джеймс? — спросил он.

Она была слишком потрясена, услышав свое имя, чтобы даже ответить.

Он протянул ей руку.

— Мы ждали вас.

Глава шестая

Мы ждали вас.

Что это значит?! Как такое возможно в принципе — метались мысли Глории, — Я же сама не знала куда еду! И главное — кто такие мы?

Глория крепко держалась за Брэдли и Лукаса, отказываясь пожать протянутую руку мужчины. Она была напугана больше, чем когда-либо, но вместо того, чтобы уйти, вместо того, чтобы убежать, вместо того, чтобы поспешно вернуться к машине и уехать, она осталась стоять на месте. Она смутно осознавала, что на улице стало многолюднее, что появилась небольшая группа жителей, но ее словно загипнотизировали неподвижностью. Она просто стояла, ничего не говоря, и смотрела на стоящего перед ней мужчину.

Откуда он узнал ее имя? Встречалась ли она с ним раньше? Глория посмотрела на него внимательнее. Возможно, он действительно выглядел знакомым. Его отличительной чертой были усы, и она не могла припомнить, чтобы встречала кого-то с такими усами, но ей показалось, что крупный нос над седыми волосами и тонкий рот под ними выглядят несколько узнаваемо. Или нет?

Возможно, она просто искала логическую причину, чтобы объяснить то, чего, возможно, не было.

— Идемте, — сказал мужчина и призывно махнул рукой.

Ей следовало бы сказать "нет" и уйти, но, необъяснимым образом, Глория обнаружила, что идет за ним по узкой грунтовой дорожке к сараю на задней части пустыря, все еще держа своих сыновей за руки. Она понятия не имела, почему она была такой покладистой, особенно в незнакомом районе незнакомого города, так далеко от дома, но почему-то она не чувствовала физической опасности, и, по правде говоря, ей хотелось знать, как это возможно, что этот человек и кто бы ни был с ним...

...знал, кто она.

И почему они ждали ее?

Вблизи сарай оказался более самодельным и ветхим, чем казался издалека. Увидев его с тротуара, Глория решила, что это одна из тех сборных конструкций, которые она видела перед магазинами "Луис" или "Хоум Декор", но теперь она могла сказать, что он был построен из не совпадающих досок, взятых из других мест, и покрыт лаком и белой краской, которая начала выцветать и скалываться.

Мужчина потянул за деревянную ручку, и дверь в сарай открылась. Он отошел в сторону, приглашая ее войти.

— После вас, — сказал он.

Глория покачала головой.

— Я не пойду туда.

Впервые на губах мужчины заиграл намек на улыбку.

— Я так и знал! Я войду первым.

Он шагнул в сарай, и Глория услышала его шаги по деревянному полу. Внутри было темно, солнце светило на западную сторону сарая, а не на дверной проем, выходящий на север, поэтому она не могла видеть, что находится внутри.

— Пойдемте, — послышался голос мужчины из пристройки. — Смелей!

Нет. Она поставила точку в этом вопросе, особенно с детьми на руках. Куда ей деваться? Но ей было любопытно узнать, что находится в маленьком домике.

Глория отпустила руки своих сыновей.

— Оставайтесь на месте, — сказала она им. — Мамочка скоро вернется!

Она шагнула вперед, положила одну руку на край открытой двери, другую на дверную раму, наклонилась, чтобы увидеть интерьер.

Это было святилище.

Алтарь. Ее алтарь.

Персиковые волосы на ее шее зачесались, когда она уставилась на собственный огромный портрет в рамке, висевший на задней стене. По бокам висели или были прикреплены другие ее фотографии, рисунки и фотографии. Сарай оказался больше, чем казалось вначале, — он был узким в ширину, но уходил назад гораздо дальше, чем она могла себе представить, — и все же единственная комната была небольшой. В центре сарая был приподнятый участок пола, и на этом прямоугольном участке стояли на коленях двое мужчин и смотрели на нее с выражением благоговения. Рядом с ними стоял человек, который привел ее сюда.

— Ч-что это?

Мужчина снова улыбнулся.

— Это Глория.

Он произнес ее имя так, словно она сказала какую-то ласковую глупость.

С нее было достаточно, но, отвернувшись, намереваясь взять своих сыновей, вернуться к машине и убраться отсюда, она обнаружила, что мальчиков нигде не видно.

Ее сердце учащенно забилось.

— Брэдли? — позвала она. — Лукас?

Глория обвела глазами небольшое сборище, выстроившееся на краю участка, но увидела только взрослых, никаких признаков ее мальчиков.

— Брэдли! — позвала она снова. — Лукас!

— Где мои дети? — потребовала она объяснений. В ней бурлила ярость. Ее кулаки были сжаты, глаза пылали, когда она надвигалась на собравшуюся толпу, и ее крики, вероятно, были слышны на всем пути обратно в "Ла Кочина". — Где мои мальчики? Что вы с ними сделали?

— Брэдли! — кричала она во всю мощь своих легких. — Лукас!

Позади нее, из дверного проема сарая, заговорил мужчина с усами.

— Нет никакого Брэдли. Или Лукаса.

— О чем ты говоришь, сумасшедший сукин сын? — Она кричала так громко, что у нее болело горло.

— У вас нет таких детей, — спокойно сказал он.

— Брэдли! Лукас!

Она повернулась к нему лицом. Он уже направился к ней, а за ним, выйдя из дверного проема сарая, стояли на коленях двое мужчин. Оуэн Портис и Чарльз Уистер.

Как она узнала их имена?

У Глории голова шла кругом. Что, ради всего святого, происходит?

— Просто подождите, — сказал мужчина с усами, оглядываясь на них.

Рассел. Его звали Рассел. Вот почему он был так знаком. Конечно они виделись раньше. Но вот где?

Глория побежала прочь от адской пристройки.

— Брэдли! Лукас! Дети!

— Нет! — крикнул Рассел ей вслед. — Остановись!

Глава седьмая

Иногда Глория думала: Хорошо было бы родиться в маленькой семье.

Она не очень-то верила в это, не очень понимала, почему ее вообще посетила такая мысль, но в такие суматошные праздники, как этот, Четвертое июля, когда ее сестры, брат и все их семьи приехали к ней домой, когда она провела почти всю предыдущую неделю, заперевшись на кухне, а Бенджамин пропустил большую часть праздника, работая над барбекю на заднем дворе, Глория не могла отделаться от мысли, что было бы облегчением взять отпуск на год, просто провести день вместе, посмотрев марафон "Сумеречной зоны", сходить на пляж или в кино, без десятков навязчивых родных и их родственников.

Если бы у них с Бенджамином были свои дети, она, возможно, чувствовала бы себя по-другому. Не то чтобы она не любила своих племянников и племянниц — конечно, любила, — но становилось утомительно, когда столько их бегало по дому целый день, а после того, как все уходили, всегда оставался ущерб, который нужно было подсчитывать. Когда-то, думала она, хотя бы раз, было бы здорово отметить праздник в чужом доме, прийти гостем и уйти, когда удобно, и не оставаться до самого конца и убирать за собой. Но дом Джанин находился в новостройке и не имел ни переднего, ни заднего двора, Майра с детьми после развода жила в двухквартирном доме, а закрытый поселок Пола не одобрял подобные сборища; Глория даже не была уверена, разрешает ли его авторитарная ассоциация домовладельцев устраивать барбекю.

Джанин вошла на кухню с пустой миской.

— Сальса закончилась! — объявила она. — У вас есть еще? Это хит сезона!

Глория провела половину прошлой ночи, готовя эту сальсу с нуля по рецепту, который ей дала подруга Лупе, но она должна была знать, что ее семья будет просто поглощать ее, не обращая внимания не только на подлинность вкуса, но и на то, сколько труда на это было затрачено. С таким же успехом она могла купить галлон самого американизированного дерьма в "Коско" и вылить его в миску. Посолить и подать к столу.

— Извини, — сказала она. — Это все, что я приготовила.

Она намеренно подчеркнула тот факт, что приготовила его сама, но, как обычно, это замечание пролетело мимо ушей Джанин.

— Я проверю кухонный шкафчик, — сказала ее сестра. — Может, у тебя там что-нибудь есть.

Там была маленькая баночка с фасолевым соусом, который один из ее коллег подарил ей в знак благодарности в конце последней выставки, но прежде чем Глория успела сказать: "Оставьте это, пожалуйста. Я храню ее как сувенир", Джанин уже взяла банку с полки.

— Выглядит съедобно! — И она ушла.

Обескураженная, Глория отошла к раковине и выглянула в окно на задний двор. Уит и Кенни, сыновья Пола, два ее старших племянника, о чем-то сговаривались, стоя у угла забора. Уит постоянно поглядывал на дочерей Майры, бегавших кругами вокруг дерева авокадо, и Глория знала, что это не сулит ничего хорошего. В последний раз, когда они были здесь на Пасху, мальчики убедили свою младшую кузину Лиззи подсыпать немного грязи в лимонад ее сестры Линды. Все они попали в большие неприятности, а Пол и Майра в итоге разозлились друг на друга из-за поведения своих детей и уехали раньше положенного времени. Если она хотела предотвратить подобный инцидент сегодня, Глория должна была пресечь это зло в зародыше.

Она вышла на улицу. Пол и муж Джанин Садин стояли рядом с барбекю, разговаривая с Бенджамином. Майра и Джанин сидели за столом для пикника, раскладывая чипсы и соус с обычным для них сочетанием сотрудничества и соперничества. Она посмотрела на своих племянников, которые теперь шептались и хихикали, их план явно срабатывал. Она могла бы подойти к ним и попытаться отвлечь их, предложить им еду, привлечь их к какой-нибудь работе, но это было бы неловко, очевидно и, скорее всего, не сработало бы. Где была жена ее брата, Даниэль? Она смогла бы разрядить обстановку, не обидевшись, как это, несомненно, сделал бы Пол.

— Извините.

Глория отошла в сторону, когда Даниэль вышла из дома следом за ней. Должно быть, она была в туалете.

— Даниэль, — просияла Глория, коснувшись руки своей невестки.

— О, вам нужна помощь?

— Нет, нет. — Через плечо Даниэль увидела, как Уит и Кенни направились к дереву авокадо. Глория притворно нахмурилась, глядя в том направлении. — Как думаешь, что делают мальчики?

Даниэль повернулась, увидела хихикающих мальчишек, пробирающихся к своим кузинам, и мгновенно понял ситуацию.

— Ой-ой. — Она целенаправленно пошла через двор, чтобы перехватить их. Неумолимо и при этом грациозно.

Кризис предотвращен. Планета — спасена! Кто молодец? Глория — молодец.

Глория подошла к столу для пикника, где Джанин и Майра молча ели закуски, каждая из них, несомненно, чувствовала себя оскорбленной чем-то, и причиной этому была одна из них. Странно, подумала Глория, как динамика их детства ничуть не изменилась, даже когда они стали взрослыми, даже после смерти родителей. Они были теми же людьми, что и всегда, и она задалась вопросом, были ли их характеры заложены с самого рождения, если бы их взаимодействие друг с другом происходило по одной и той же схеме, независимо от того, где они выросли или что-то произошло в их жизни. Будучи самой младшей, она всегда ладила с обеими сестрами, но Джанин и Майра, казалось, всегда находились в режиме войны друг с другом, готовые обидеться на случайное замечание или невинный вопрос, воспринятый как имеющий двойной смысл и скрытый подтекст.

Глория села за стол для пикника, взяла из миски чипсы тортилья и зачерпнула ими немного фасолевого соуса. Это было очень вкусно, и она пожелала, чтобы сестра не нашла это блюдо, и они с Бенджамином могли бы есть его в свое удовольствие. Возможно это научило бы ее прятать и откладывать вкусняшки на потом или держать их в секретном месте, чтобы когда никого поблизости нет, достать и наслаждаться приятными блюдами.