Кара Джеврие

Парень взял Сераб за руку и они пошли в буфет выпить чаю и отвлечься.

Али пришёл в себя и чувствовал себя нормально. Шеф отпустил всех, но Сераб чувствовала за собой вину и снова осталась с Али. Тургай тоже был с ней.

– Он всегда вляпывался во что-нибудь. Я знаю его очень давно. Эта работа когда-нибудь сведёт его или с ума, или в могилу.

– Но он любит свою работу.

– А ты? Тебе нравится это всё?

– Не знаю. Но я очень остро на всё реагирую, очень мнительна. Может, эта профессия и не для меня…

– Пойдём, поделишься со мной тем, что у тебя на душе.

– Но Али…

– Уже всё улеглось. Смотри, тут полно персонала. Да и мы будем не далеко.

Молодые люди отошли попить чаю и поговорить по душам. Тургай не скрывал своего интереса к новой знакомой, даже находил её привлекательной и интересной, и наделся, что этот несчастный случай обернётся ему счастливой встречей.

Посреди ночи дверь в палату Али открылась. Джеврие остановилась возле постели парня и положила на тумбочку письмо. Она долго смотрела на Али, а слёзы смиренно текли по её лицу. Она поцеловала его в лоб и так же осторожно ушла, как и пришла.

– Ну что, сделала, что хотела?

– Мы-гы.

– Что теперь?

– Едем в Ускюдар. Будем ждать.

– Чего?

– Кого. Каана конечно. Он уже знает, что все, с кем он был связан, убраны. Он знает, что мы придем и за ним.

– Аа! Тогда…Каан!Мы идём!

– Не переигрывай…

– Да ладно тебе.

– От Ферхата есть вести?

– Нет, ничего не слышно. Надеюсь он всё сделал как надо.

– Что сделал? У него было какое-то задание?

– Ты разве не в курсе? Я думал ты знаешь. А ещё удивился, как ты на это согласилась.

– На что, Чето? Ты можешь прямо сказать, не тянуть?

– Эээ, ну этот твой Али… Он же теперь знает.

– И?

– Ферхат сказал, что ты приказала убрать его, ну что б не заговорил.

– Что?! Ты спятил? Я не приказывала ничего подобного, чушь какая!

– Но он пошёл к нему в больницу…

– Что? Вот чёрт!

Джеврие стала судорожно набирать номер Ферхата. Тот ответил не сразу.

– Не смей! Слышишь меня, не смей! Ферхат, этот человек будет жить. Что бы ты не задумал, ничего не предпринимай.

– Госпожа Джеврие, вы знаете, этот человек выдаст вас. Я не могу позволить этому случиться. В этот раз у меня не получилось, парня спасли, но в следующий…

– Не лезь в то, что тебя не касается. Дело гораздо запутаннее, чем ты думаешь. Есть вещи, о которых он еще должен узнать. Я уверена, что будет молчать. А если ты действительно хочешь помочь мне, то заговоришь ты.

– Что вы имеете в виду, госпожа?

– Ты сделаешь это…Приезжай в домик в Ускюдаре. Мы с Чето тоже едем туда. Поговорим с глазу на глаз.

– Как прикажете, моя госпожа.

Джеврие швырнула от злости телефон. Она была поражена тем, что Ферхат мог натворить дел, которые нельзя было бы исправить.

– Почему ты просто не сказала ему, что влюбилась в этого парня?

– И ты хочешь получить? …Тогда он точно вернулся бы и убил его.

– Да. Что ты задумала? "Если хочешь помочь, то заговоришь…" Что он должен сказать и кому?

– Ты узнаешь, скоро. Скоро ты всё узнаешь.

Девушка посмотрела на брата блестящими от накатывающих слёз радости глазами.

Сутками ранее

Перевернув полдома в поисках хоть каких-нибудь зацепок по Каану, и где он может прятать деньги, Джеврие наткнулась на шкаф, дверцы которого все были заперты. Повозившись с замками она открыла дверцы, за которыми лежали стопки бумаг, фотографии, шкатулки. Она стала пересматривать бумаги и нашла документы на дом. Маленький старый домик, принадлежавший Каану Булуту, на окраине одного из бедных районов Стамбула. Улыбнувшись, она прихватила бумаги и хотела уходить, но взгляд остановился на одной из шкатулок. Она была больше всех. Порывшись в ящиках стола, за которым Юсуф всегда сидел и вёл дела, она нашла маленький ключик. В шкатулке были фотографии, письма. Несколько фотографий маленького мальчика, которого только привезли из роддома. В лице ребёнка на руках матери, Хюльи, она узнала любимого ею брата. Не сумев сдержать слёзы она прижала фото к губам. Ей было больно от того, что для Четина Юсуф был человеком, отнявший у него родителей и детство, и в то же время он был его родным отцом. Он любил приёмного отца как родного, и в то же время этот человек вырвал его из родительского дома, заставил его родного отца совершить такой страшный, непростительный грех. Как бы она повела себя на месте Чето, узнав правду? Она не думала об этом. Она была слишком злопамятна, чтобы простить такое. И даже если бы Юсуф оказался её отцом, она ни секунды не думая, повторила бы всё заново. Весь путь, что прошла ради мести,все жертвы, что принесла, и все грехи, что совершила, она бы всё повторила.

В шкатулке было и несколько писем. От Хюльи, когда они с Юсуфом ещё не были женаты. Она признавалась, что готова сбежать из дома, бросить отца, только чтобы быть рядом с ним. Письмо Юсуфа своему брату, которое не было отправлено. И ещё несколько писем, которые не дошли до адресата и остались пылиться в шкатулке.

Он писал девушке, которую оставил в прошлом. В каждом из писем он писал, что хотел бы вернуться, но не может. Потом писал, что появилась семья, но забыть прошлое то же самое, что выстрелить себе в голову. В одном из писем он даже просил прощения. Одно из последних написано 2 года назад. В нём было два предложения, последнее даже не было закончено.

" Я не знаю, вправду простила ты меня или нет, но знаю, что даже если простила, я ничего не верну назад. Если бы ты тогда не скрыла от меня, что я обрёл то, что когда-то потерял, что я вновь обрёл сы…" Последнее слово было нечётким.

– Ну, Юсуф! Ай да, Юсуф! Кто же написал тебе это? Что ты потерял, что доставляло тебе такую боль? Сын. Кто твой сын, Юсуф? Есть кто-то ещё, кроме Чето? Как ты жил до Стамбула?

Покопавшись в шкатулке ещё, она нашла какие-то безделушки, фотографии мальчика лет 9-ти, и лицо его показалось ей знакомым. На самом дне шкатулки лежало письмо. Единственное, что было прислано из Анкары в 1999-м году. Все письма после этого он писал туда же, но они остались без ответа.

" Дорогой Юсуф. Через столько лет ты пишешь мне письмо, и я плачу над ним. Я не забыла тебя, но может когда-то забуду. Но то, что я никогда не смогу забыть, так это то, как ты безжалостно бросил меня на той дороге. На той дороге наши пути навсегда разошлись, но и навсегда на ней остались наши следы. Теперь я не одна. Буркан принял меня к себе. Но принял он меня не одну. В тот день, когда ты отвернулся от меня, ты отвернулся и от своего сына, Юсуф. Знай, что здесь, в Анкаре, в твоём старом доме, куда ты привёл меня невестой, а потом оставил, растёт твой родной сын. Твоя плоть и кровь, твоя душа называет отцом не тебя, а чужого человека. Ты и сам знаешь, какой у нас район, как нам тяжело тут жить. Я не хочу, чтобы мой сын испытал ту же судьбу, что и мы все. Он растёт, он хочет учиться, он хочет стать человеком, и я конечно для него тоже этого хочу. Забери его к себе, Юсуф. Пусть он будет твоей надеждой. Искупи свою вину, исправь ошибку, пока её можно исправить. Искупи грехи, спасая моего сына. Когда мой сын встанет на твой порог, не прогоняй его, прими своего сына так, как подобает. Мы не сможем дать ему то, что можешь дать ты. Больше я не прошу у тебя ничего. Я же взамен даю тебе своё прощение и благословление. Ширин"

– Ширин? Кто такая Ширин? Где-то…Где-то уже это было…

На одном из писем, которые Юсуф так и не отправил, она наконец нашла это имя.

– "Ширин Сонмез". Али? Твою ж мать! Али… У тебя есть брат, – улыбаясь сквозь слёзы и хватаясь за голову, шептала Джеврие. – Чето…Что я с тобой то буду делать, а? Ты же не поймёшь, не простишь, скажешь, "ты знала, и ничего не сказала…" Ах, ребята! Вы братья! Чёрт возьми, вы братья!

Сейчас

– Смогли отследить по камерам, кто приходил к Али? Рассмотрели лицо?

– Начальник, если я увижу его, я узнаю.

– Ты уверена, Сераб? – подозрительно посмотрел шеф Селим.

– Конечно, начальник. Если бы настоящий Тургай не пришёл, я бы и не заподозрила…

– Хорошо, что ты вовремя отреагировала.

– Начальник, той ночью Али не смогли убить. Может, попытались ещё раз? Это может быть человек Кара Джеврие?

– Определённо. И мы должны найти его во что бы то ни стало. Отправьте фото ребят в управлении, пусть пробьют. Вот, вот этот ракурс, – указывал шеф Селим на стоп кадр, где лицо Ферхата было видно отчётливее всего.

– Скорейшего выздоровления тебе, Али.

– Спасибо, шеф.

– Али, та ночь была для тебя тяжёлой, ты выжил с большим трудом. Те, кто это сделал, должны понести наказание, сынок. Кто там был, ты помнишь? Ты сможешь узнать его?

Али глубоко вздохнул и заглянул в глаза начальнику. Тот смотрел на него с огромной надеждой в глазах. За одно мгновение в голове Али пронеслось столько событий. Выстрелы, погоня, лицо Бегюм, выстрел, сигнальные огни полицейских машин, крики и шум коллег из полиции.

– Нет, шеф, я никого не видел. Эээ, точнее, никого кроме Адема. Я погнался за ним, он мог сбежать, я выстрелил в него, потом кто-то выстрелил в меня. Дальше ничего не помню.

– А пистолет, найденный рядом с телом Адема?

– Это мой, шеф.

–Ты носил при себе второе оружие, зарегистрированное на умершего человека?

– Я из Анкары привёз его с собой. Как напоминание о тех днях. Тогда, по глупости, из вещдоков стащил.

– Али, ты тот самый человек, который пришёл к нам в участок ради справедливости и порядка? – в разочаровании качал головой шеф.

– Простите, шеф. Не легко расстаться с прошлым.

– Ладно. Уже ничего не поделаешь, правда? Ничего, скоро придут результаты баллистики, поймём, кто в тебя стрелял. Поправляйся. Кстати, на тебе же был бронежилет. Чтобы прострелить его, нужно было стоять очень близко. Ты точно никого не видел?

– Не видел, шеф. Может там и был кто-то, но я был занят Адемом, не заметил.

Шеф понимающе покачал головой, похлопал Али по ноге, и вышел.

– Ты уверена, что он придёт?

– Скоро он побежит за деньгами, чтобы скрыться. А мы оставили ему там записку, где он может найти свои денежки.

– И что, мы тут так и будем сидеть?

– Сейчас нам ничего не остаётся, кроме как ждать.

– Ладно. Ну а Али? Он пришёл в себя, почему ты уверена, что не сдаст тебя сразу же, или уже сдал?

– Я оставила ему ответы на вопросы. Ферхат приехал, пошли.

– Госпожа, я выехал сразу, как только вы сказали.

– спасибо, Ферхат. Заставили тебя в такой час приехать сюда. Извини. Но то, что я хочу обсудить с тобой, важно. Это касается нас двоих, – Джеврие посмотрела на Чето и тот, кивнув, вышел.

Джеврие взяла Ферхата за руки, от чего мужчина потупил взгляд и и стал робким, словно ребёнок.

– Ферхат, мы знакомы уже почти 20 лет. Ты служил отцу Юсуфу, а после его смерти стал преданным мне человеком.

– Все эти годы я старался оберегать вас, госпожа. Ваше место в моём сердце незыблемо.

– Я знаю. Ты никогда не желал мне зла. Единственным из людей Юсуфа, кто был добр ко мне, был ты. Ты боялся его как мотылёк огня, но когда дело касалось меня, ты мог смело выступить против него и защитить меня.

– Да, госпожа. Ваша проницательность всегда находила отклик в моей душе. Всё восхищение вами я прятал далеко в глубинах моей чёрной души. А вы всегда уважительно относились ко мне. Поняли меня даже тогда, когда я сам того не желая и не ведома, стал рабом вашей красоты…

– Ферхат…-Джеврие взяла его лицо в свои руки и посмотрела ему глубоко в глаза, туда, где была вся его душа. – Во имя того, что заставляет биться твоё сердце, во имя всех тех лет, что мы прожили рядом в мире и дружбе…Ты защитишь меня в последний раз?

– Я готов умереть за вас, госпожа. Если нужно отдать жизнь…Осознанно и обдуманно, я отдам её за вас.