Идеал во лжи

– Ясно, а какие-нибудь хорошие новости есть? – спрашиваю я, откидывая волосы за плечи, что бы те не мешали, пока я мою себе чашку.

– Да есть. Мне нужен помощник для уборки конюшен, и это будешь ты!– Свистит чайник, словно свисток, дающий сигнал о начале участникам забега. Только я решила возразить, что я не уборщица, как на кухню вошёл папа.

– Доброе утро, пап,– говорю я.

– Милая поможешь Тони убрать конюшни, хорошо?– Папа тоже берёт себе чашку.

– На «Доброе утро» принято отвечать «Доброе утро»,– Бормочу я себе под нос.

– Ты что-то сказала, Иттани?– Переспрашивает папа, из-за звона посуды он меня не услышал.

– Я говорю «конечно»,– печально отвечаю я, отправляя чашку по столу на другой конец к ухмыляющемуся и еле сдерживающему смех Тони, что бы он налил мне кипяток

– Вот и славно,– папа тоже налил себе чай, ничего не заметив. Ни ухмылок Тони, ни моих сердитых взглядов в его сторону.

***

Чистка конюшен войдёт в тройку моих самых нелюбимых занятий! Когда мы заканчиваем Тони говорит:

– Пошли, сарай с лопатами там.– Он указывает за высокие сугробы. – Надо же убрать инвентарь.

– Хорошо, только если я не утону в сугробах.– Ворчливо говорю я и направляюсь вслед за Тони по скрипучему снегу. Тропинка рыхлая и разъезжается под ногами. Один мой ботинок соскакивает в дорожки, и я вскрикиваю, теряя равновесие.

– Что ты…– Тони оборачивается и тоже оступается. Пара секунд тщетных попыток устоять и я ощущаю под собой холодный влажный снег. Вначале я не знаю, что делать, но потом начинаю смеяться. Тони тоже лежит в снегу. Только ему повезло меньше, он упал лицом вниз. От этого зрелища я ещё сильнее рассмеялась. Перевернувшись на спину и откинув в сторону лопаты, Тони отряхивает снег и недовольно бормочет:

– Чего ржёшь?

Я набираю в руки снег. Через пару секунд он начинает холодить руки всё сильнее, и ладони покалывает.

– Не говори, что сейчас кинешь его,– начинает Энтони.

– О, да,– Улыбаюсь я. Я кидаю рассыпчатый снежок в его сторону. Тони перекатывается на другой бок, но снег попадает ему за шиворот.

– Ну, всё,– сквозь смех, выгребая снег из куртки, говорит он. Я в опасении быстро встаю. Тони тоже ловко вскакивает и бросает в меня снежок. Я взвизгиваю, поворачиваюсь боком и съёживаюсь. Снег рассыпается по моему плечу. Дальше уже всё и так ясно. Война, так война. Громко смеясь и всё ещё отряхивая с курток снег, мы подходим к сараю и убираем лопаты.

– Знаешь,– вдруг говорит Тони – Ты совсем не такая, как я думал.

Я ухмыляюсь:

– Не суди книгу по её обложке.

Вдруг лицо Тони становится задумчивым, но всего на несколько секунд. Потом мы выходим из сарая и идём к дому.

«This is me»

Ник: Литнис Тина

Статус: «Не суди книгу по её обложке»

[Мои последние посты рассказывают о том, как мы встряли по дороге на горнолыжный курорт и остановились у знакомых, к ним прикреплены фото снежных сугробов и моей здешней комнаты.]

Глава 5. Первая помощь

Дома нас ждала не лучшая новость.… Оказалось, что так и не нашли причины поломки машины. Это очень меня расстроило.

– Пап, ты не шутишь? Встречать новый год здесь? – я обвожу взглядом кухню в деревенском стиле.

– А что? Милая, тут не так плохо! Даже твой ровесник есть, тем более… – папа не успевает закончить.

– Тем более что?.. Мне будет веселее убирать конюшни с этим чудаковатым типом от того, что ему тоже 15 лет? Пап, пойми, мы с ним из разных миров… Мне хочется нового года на горнолыжном курорте с едой в номер, либо встречать новый год на самой крутой вечеринке, которую я по твоей милости пропускаю! – последние слова я прокричала.

– Здравствуй, Тони! – сказал папа. Я оглянулась, и мне сразу стало неловко.

– Привет! Тони, я не это имела ввиду – пробормотала я.

– Да, Иттани, ты была права, нельзя судить книгу по первому впечатлению… – отвечает он, проходя мимо. Я тяжело вздыхаю и ухожу к себе в комнату.

Там я сижу до вечера, пока Бритти не подает мне знак, что пора идти гулять: она подвывает и скребет дверь. Мы выходим из дома, и я пытаюсь успеть за Бритти – ей-то легче бегать по снегу. Вдруг одна нога провалилась глубже, и я упала. Бритти подбежала ко мне и стала лизать, заглядывая в лицо. Сначала я ничего не почувствовала, но уже через пару минут появилась боль в безымянном пальце правой руки. Осторожно встав, я зову Бритти с собой и иду в дом. Мы заходим на кухню, но там никого нет.

– Бритти, как думаешь, где тут аптечка? – она внимательно смотрит на меня, наклонив голову, – И я не знаю.

Я заглядываю в шкафчик, но там ничего нет. Смотрю в другой ящик, в еще один шкафчик, снова и снова осматриваю полки.… И вот, наконец, облазив всю кухню, я нахожу аптечку.

– Так… Бинт, мазь какая-нибудь, ну хоть что-то!.. – бормочу я, роясь в жестяной коробочке.

– О, Иттани, – на кухню зашел Тони. Уж кого-кого, а его я точно не хотела встретить. – Что-то не так? Зачем тебе аптечка, да еще просроченная? Странно, почему мама ее не выбросила… – Я замираю.

– Прости, что ты сказал? Просроченная? То есть испорченная? – спрашиваю я, хотя и так все ясно.

– Да, а это вот нормальная – говорит Тони, вытаскивая из-под раковины еще одну аптечку. Это было единственным местом, куда я не заглянула.

– Спасибо, – я беру аптечку.

– Что случилось-то? – спрашивает Тони снова.

– Тебе реально есть дело или так, из вежливости? – иронично спрашиваю я.

– Реально есть дело. Просто на будущее – сам себе руку не забинтуешь.

– Откуда ты…

– Видел в окно и слышал, как ты бормотала про бинт, – он пожимает плечами, – Дом небольшой. Все слышно, непривычно, понимаю, – говорит он. Только сейчас я замечаю, что его лицо слегка покраснело. Неужели ему стыдно, и он принял мои слова всерьез?

– Давай помогу, я уже бинтовал руки, есть небольшой опыт, – он неловко улыбается, я тоже.

– Да, спасибо, вот этим пальцем ударилась, – говорю я, кладя руку на стол. Тони садится напротив. Сначала смотрит на руку, а потом спрашивает:

– Сколько времени назад ударилась? Меньше же часа?

– Да, – киваю я, – минут 20 назад.

Тони смотрит на палец и говорит:

– Опух уже, это не очень хорошо… Можешь согнуть его? – Я пытаюсь пошевелить пальцем.

– Да, только больно и ощущение будто бы кто-то тянет за него всё время.

– Значит, просто растянула, давай наложим шину? – Спрашивает он, и я представляю, как Тони заворачивает мой палец в автомобильную шину. Я задумчиво смотрю на него.

– Повязку, чтобы палец находился в одном положении. – Говорит он.

– Ааа. – Бормочу я, – Да, давай.

Тони осторожно берёт мою руку, она похолодела после удара, а рука Тони тёплая. Мне становится приятно, но только поэтому. Тони медленно разгибает больной палец.

– Не очень больно? – спрашивает он.

– Нет, все в порядке. – Отвечаю я, Тони прикладывает к пальцу палочку и начинает бинтовать. Когда он закончил, палец стал болеть гораздо меньше и оказался зафиксирован в одном положении. Тони всё ещё держал мою руку, оценивая результат своей работы.

– У тебя рука холодная. – Говорит он.

– Прости, что ты сказал?– Я перевожу взгляд с его лица на наши руки.

– Я говорю, что у тебя рука холодная, ещё одно доказательство, что у тебя именно растяжение.

Вдруг в кухню входит папа, напевая себе что-то под нос.

– Что здесь происходит? – Спрашивает он и сморит на нас. Сначала я не поняла, но потом до меня дошло. Картина, которую только что увидел папа, представила всё не в том свете: мы с Тони сидим, держась за руки и мило беседуем.

– Мы просто… – начала объяснять я.

– Она просто, а я потом… – Тони тоже не нашёлся, что сказать.

– Я упала, а Тони просто помог забинтовать мне руку. – Наконец-то говорю я папе и встаю из-за стола.

– А что, папа, что ты подумал?– о, да. Я умею поставить в неловкое положение того, кто только что не сделал этого со мной. Ха!

– Я ничего не подумал, потому и спросил. – Ловко отвечает папа.

– Понятно, Бритти, ко мне, малышка. Пошли. – После этих слов мы с Бритти уходим.

Сегодня 27 декабря, до нового года 4 дня. Я жутко волнуюсь. Как мне известно, ближайшие 3 дня мы будем украшать дом и полянку перед ним… Это будет наш первый новый год вне дома. Он и был бы вне дома, так что в любом случае я бы сегодня дико волновалась. После ужина я почитала какую-то старую книгу, которую нашла в своей гостевой комнате и легла спать.

Глава 6. Подготовка и суета

Я проснулась от… Не поверите! От звона новогодних колокольчиков! Надев халат и тапочки, я сбежала вниз по лестнице. Одевая халат, я вспомнила, что к моему пальцу примотана палка, и если ей зацепится, то будет очень больно. Внизу я в прямом смысле натыкаюсь на Тони.

– Доброе утро! – говорю я, пошатнувшись.

– Доброе, раненый, – он ухмыляется – Что, от руки еще и ориентирование нарушилось? – Тони смеется.

– А вот уже не очень мило! – говорю я, но все равно смеюсь.

– Скоро завтрак, сегодня ты не проспала – говорит Тони. В руках у него картонная коробка, полная новогодних украшений.

– После завтрака будем начинать – он кивнул на мишуру и гирлянды. Мое сердце невольно радостно затрепетало. Так происходит всякий раз, когда я предвкушаю подготовку к чему-либо, особенно к новому году.

– Чего так улыбаешься? – спросил Тони.

– Просто люблю украшать все… – я пожала плечами.

– Ясно, наверно стоило предположить… – он окидывает меня взглядом. Я невольно делаю пару шагов к зеркалу и понимаю, что к моим волосам прицепились две заколки и невидимка. Я силюсь и отцепляю свои «украшения». На кухне моя мама вместе с миссис готовит оладьи.

– Доброе утро! – говорю я.

– Доброе, милая! Здравствуй, дорогая! – говорят они мне.

– На завтрак оладьи с джемом! – говорит мама – Помоги, расставь тарелки, пожалуйста! – я киваю и беру тарелки. После того как все собрались за столом и мы позавтракали, миссис сказала:

– Начнем украшать с гостиной! Ну что, за работу!

После этих слов дом зажужжал как улей, и все и вся засуетилось! Меня попросили беречь руку и сказали:

– Лучше не суйся в суету.

Но меня разве остановишь?! Взяв мишуру, я встала на стул и начала прикреплять ее к карнизу.

– Иттани, что ты там делаешь? – взволнованно спросила мама.

– Я вешаю гирлянду – с каждым словом я подпрыгивала на стуле и со стуком ударяла по карнизу, приклеивая мишуру.

– Ты же упадешь! Слезай! – мама подошла к стулу и протянула мне руку. Я совешила последний прыжок к карнизу и спустилась со стула.

– Лучше вешай мишуру побезопаснее. На елку, например. – сказала мама, стряхивая с меня блестки.

– Ладно, пойду к елке, – говорю я и подхожу к высокой, упирающейся макушкой в потолок сосне… Я начинаю обматывать ее в середине мишурой, которая у меня еще осталась. Я не успеваю сообразить, что происходит, как вдруг врезаюсь в Тони, тоже обматывающего елку мишурой. Почему против часовой стрелки? Мы оба теперь лежим на полу. Я пытаюсь встать, не задев свой палец и не придавив Тони одновременно.

– Опять ты!.. – бормочет он, выбираясь из-под меня.

– Ты вообще нормально ходить умеешь? – зло ворчит Тони.

– Умею – огрызаюсь я, обходя елку, чтобы встать подальше от него. И продолжаю украшать ее.

Через пару часов гостиная просто сияет от блеска украшений. Я, устало вздохнув, плюхнулась на диван, раскинув руки.