Сладкий грех. Падение

— Это не моё имя, — цокаю я.

— Но здесь так написано, — она указывает на мой бейджик.

— Что здесь написано? — Показываю пальцем снова на стену. Боже, какая она тупая.

— Член.

— Это член?

— А-а-а, я поняла, — хихикает Дейзи. — Поняла, это не твоё имя. А почему тебе не выдали бейджик с твоим именем? Я ещё думала, надо же, у неё мужское имя и, может быть, она была мужчиной раньше, поэтому и приехала в нашу дыру из Америки. Из-за того, что ты сменила пол, от тебя могли отречься родители. Но я всегда считала, что Америка самая толерантная страна.

— Потрясающе, — бубню я. Теперь я бывший мужчина.

— Прости, я не хотела тебя обидеть. Ты выглядишь как девушка. Ну, была бы симпатичной девочкой, если бы немного приоделась и подкрасила ресницы.

— Свали, а? Просто свали, прошу тебя, — скулю я, жмурясь. Мне хочется её тоже головой о стенку ударить.

— Это было невежливо. Это грубо, Рик или как там тебя, — фыркая, Дейзи уходит обратно в кафе, хлопая дверью. Истеричка.

— Ну да, а называть город, в котором ты обманываешь мужчин и живёшь за их счёт, дырой это сама вежливость, как и продавать в принципе себя за бумажки. Ага, это я грубая невежа, — хмыкаю себе под нос и тушу сигарету. Пальцы ужасно воняют, но я стою ещё немного в одиночестве, стараясь отдохнуть от шума кафе.

Я возвращаюсь обратно, мою руки несколько раз с мылом, и мне кажется, что на моей коже остались отпечатки крови. Я смотрю на своё отражение, и оно меня раздражает. Поэтому в моей квартире нет зеркал. Я ненавижу себя. Кажется, что все люди видят мои шрамы, хотя они скрыты одеждой. Они всё знают обо мне. Они вот-вот придут за мной, ведь я не собираюсь прятаться. Мне просто не на что спрятаться, вот и всё.

— Эй, ты обидела Дейзи, а ещё ты куришь, — меня пихает в бок Перри, когда я вбиваю заказ.

— Ещё раз тронешь меня, и я обижу тебя, — мрачно произношу я. Парень прочищает горло и отходит от меня на шаг.

— Вижу, ты всё понял. А теперь иди работать. Я…

Неожиданно меня хватают за руку, и я вскрикиваю. Меня рывком затаскивают за угол. Я замахиваюсь, чтобы ударить нападающего, но вижу перед собой Дейзи.

— Ты рехнулась? — Шиплю я.

— Прости, но мне нужна твоя помощь. Мы же подруги. Как я выгляжу? — Взволнованно шепчет она.

— Что? — Недоумённо приподнимаю брови.

— Ну, я хороша? Тот клиент вернулся. Я тебе вчера о нём рассказывала. Тот самый. Мужчина моей мечты. И я хочу его зацепить. Так как я выгляжу? Мне не нужно подкрасить губы? — Быстро произносит она.

— Хм, лучше сразу делай пластические операции. Иисусе, — закатываю глаза.

— Всё так плохо? Я страшная? Боже мой…

— Нет. Чёрт, не ори ты так! Всё нормально. Ты такая же, как и вчера. Слушай, Дейзи, какая разница, как ты выглядишь. Ты же не товар, не вещь, чтобы выставлять себя на торги. Где твоё достоинство?

— Достоинство — это туфта для дурочек. Если хочешь хорошей жизни, то надо продать себя подороже. Это закон жизни, Рик, — хмурится она.

— И стать чьей-то рабыней. Ты серьёзно? То есть ты готова терпеть побои, насилие и жестокость, ради денег?

— Нет, мой принц не поступает так. Он суровый с другими, а со мной нежный и отзывчивый. И он здесь.

Какая тупость. Она перечитала сказок. Не бывает такого в жизни.

— Понимаешь, в этом мире каждой твари по паре. То есть красотки должны быть с такими, как он. Средние со средними. Страшненькие… ну на них мне плевать. Я выгодно смотрюсь на их фоне. То есть я должна быть с таким мужчиной, как он. Ты, к примеру, с Перри. Понимаешь? — Она щёлкает пальцами у меня перед лицом.

— Спасибо, — цокаю я. Хоть не чудовище, уже день стал лучше.

— Поэтому я хочу знать твоё мнение. Я хороша? — Она поправляет волосы и улыбается.

Ты дура.

— О-о-о, да. Иди, покори его своей задницей. Именно туда он тебя пошлёт, — язвительно улыбаюсь я.

— Хм, то есть он захочет анального секса? — Кусая губу, спрашивает она.

Снова хочется её ударить о стену.

— Ага. Именно так. Ты готова на это? — Усмехаюсь я.

— Плевать. Я пошла, — Дейзи выпячивает грудь и покачивает бёдрами. Прыскаю от смеха и качаю головой. Какого чёрта я, вообще, оказалась в этой ситуации? У меня своих проблем выше крыши.

Мне не интересно посмотреть на то, как Дейзи будет соблазнять одного из клиентов. Я работаю в другой зоне, слыша её переливистый смех. Ладно, она красотка, и я думаю, что ей удастся соблазнить любого мужчину. Но у мужчин же должен быть мозг, правда? Ну, по крайней мере, иногда функционировать. Хотя все люди тупые. Мне уже жаль того, кто попался на удочку Дейзи.

Подсчитываю свои чаевые и тяжело вздыхаю. Почему мне никто не платит по сто евро в день? Я ведь улыбаюсь и пусть моя улыбка — это пародия на фильм ужасов. Я вежлива в большинстве случаев, когда меня не хватают за задницу. Я быстро и чётко обслуживаю посетителей, когда кухня не задерживает заказы. Я идеально знаю меню и ингредиенты всех блюд. Я хорошая официантка. Но я получила за сегодня только девять евро. Дерьмо. Такими темпами я никогда не выберусь из своей ямы.

— Сегодня у меня свидание, — радостно тянет Дейзи, пока я переодеваюсь.

— Тебе удалось соблазнить его?

— Ох, нет. Не с этим. Он странный. Его странность стала проблемой для меня. Это другой. Тоже красавчик.

— Хм, в чём его странность?

— Он посмотрел на меня так, — Дейзи долго тянет последнее слово.

— И ты быстро кончила? Или он быстро кончил? Или вы оба быстро кончили? — Усмехаюсь я.

— Нет. Совсем нет. Мне стало страшно. Не знаю почему, но его взгляд… он словно обещал меня придушить, если я буду дальше стоять рядом с его столиком, — признаётся шёпотом Дейзи.

— У тебя очень богатая фантазия. Не думала вести блог и писать о каждом мужчине, которого встретила? — Хмыкаю я.

— Вау, крутая идея. Правда, Рик. Завтра займусь этим вопросом. Но я не выдумываю. У него такие холодные голубые глаза. Они даже не голубые, а больше белые.

— Белые глаза? — Смеюсь я. — Ты перечитала книжек, что ли? Как у человека могут быть белые глаза?

— Ну, они не белые, но цвет очень-очень светлый, как будто серебро, но ещё светлее. И там есть немного голубого. Сложно объяснить. Цвет красивый, но я прямо так ярко представила, как он душит меня. Бр-р-р, — она передёргивает плечами.

— То есть тебя напугал цвет глаз? — Уточняю я.

— Он весь. Он большой. То есть он высокий. В чёрном пальто, брюках и свитере. Он стильно одевается, но… но он такой спокойный и суровый. Если честно, когда он на меня смотрел этим самым взглядом, то мне захотелось расплакаться. Я почувствовала себя такой ничтожной дурой, — причитает Дейзи и даже наигранно всхлипывает.

— Вау, надо познакомиться с ним. Тоже хочу так смотреть на людей, — улыбаюсь я.

— Это вряд ли. Он не твоего круга.

— Спасибо, — хмыкаю я.

— Ой, прости. Я не хотела тебя обидеть, просто это больно, когда тебя отвергают. Я красотка, но и меня отвергают. Раньше не отвергали, сегодня отвергли. Это так паршиво. Не знаю, как вы, не красотки, с этим справляетесь постоянно. Я вот пойду с другим красавчиком на свидание, чтобы снова ощутить себя красоткой. Это же так противно, когда тебе говорят нет. Мне никто не говорит нет. Я имею в виду мужчин. Они таращатся на меня и глотают слюни. А этот… ой, он гей. Точно он гей. Ему, наверное, понравился Перри, — хихикает Дейзи.

— Мда, как сложно живётся с короной на голове. Я всё думала, в чём твоя проблема. В ней. Она сдавливает твою голову, и кислород не поступает к мозгам, — бормочу я, окидывая взглядом девушку.

— Правда? Ты думаешь, что я бы выиграла конкурс красоты? Боже мой, спасибо, Рик, — смеётся счастливо Дейзи.

Нет, здесь даже стена не поможет. Это клинический случай.

— А ты чем сегодня займёшься? — Интересуется Дейзи, надевая пальто.

— Займусь. До завтра, — бросаю я и выхожу из комнаты для персонала.

В кафе все стулья подняты и приглушён свет. Морозный воздух ударяет по моим щекам и я, ёжась, направляюсь к автобусной остановке. Я, топчась на одном месте, чтобы согреться, бросаю взгляд на вход в кафе. Толпа ребят, с которыми я работаю, хохоча, стоит на улице. Они все оживлённо болтают и смеются. А я не могу так. Я бы тоже хотела быть похожей на Дейзи, которую окружают ребята. Но я другая. Мне некомфортно рядом с людьми. Особенно, рядом с мужчинами. Я на них не смотрю. Я никогда не смотрю на мужчин, чтобы не разочаровываться. Мне уже достаточно разочарований в жизни.

Мой автобус подходит, и я сажусь в него. Господи, я бы каталась на автобусе всю ночь и спала бы здесь. В нём теплее, чем в моей квартире. Работает обогреватель, и я ощущаю, как мои ноги дрожат от усталости. Но сегодня мой рабочий день ещё не закончился.

Я прихожу в офис компании, где я работаю и забираю несколько пакетов на ночную доставку. Снова идти по улице, греться в автобусах и встречаться с людьми. Но плюс этой работы в том, что я получаю деньги сразу же, а не в середине или конце месяца. Я могу уйти отсюда хоть завтра, потому что я подаю заявку на работу в тот день, когда у меня выходной на третьей работе. Да, у меня много работ. Без образования сложно заработать приличные деньги. Или без тупости и внешности, как у Дейзи.

Я возвращаюсь в свою холодную и пустую квартиру. Я не включаю свет. Это экономия. Чем меньше я трачу на личные нужды, тем больше я сохраню денег ради своей мечты. Это единственное, что заставляет меня жить.

От усталости и от сложного прошлого дня, я забываю о том, что, вообще, стало причиной моего подавленного настроения. Мой желудок болит от недоедания. Но я хочу сначала принять душ. Тёплый душ. Конечно, мне и здесь не везёт. Идёт исключительно ледяная вода. Хныча от неудач, я тру своё лицо, чтобы не расплакаться. Я устала быть чертовски сильной и бороться за выживание. Я тоже хочу кушать хорошую еду, а не то, что осталось от клиентов. Я как свинья доедаю за ними чуть ли не из мусорного ведра, пока никто не видит, ведь тратить деньги на еду я не могу.

Но я не позволяю себе быть девчонкой. На это у меня тоже нет разрешения. Я должна взять себя в руки, иначе кто-то другой это сделает и тогда мне будет хуже. Сначала разобраться с тем, что имел в виду тот мужчина. Да, я боюсь, что за мной придут, хотя я не сделала ничего плохого. Это они мне сделали больно и плохо. Они.

Зло отбрасываю от себя губку, которой протирала своё тело и обматываюсь полотенцем. Мурашки тут же бегут от холода по коже. Выхожу из ванной и в этот момент я замечаю, что в моём кресле кто-то сидит. Я вижу силуэт. Точнее, голову и широкие плечи. Сглатывая от страха, слегка поднимаю руку и щупаю стену, чтобы найти выключатель. Надеюсь, что это просто моя фантазия. Этого быть не может. Не может…

Я щёлкаю светом, и он ослепляет меня на несколько мгновений. Я визжу от ужаса и залетаю обратно в ванную. Хлопаю дверью, мои пальцы дрожат, когда я пытаюсь закрыть замок на двери, но его нет. Я просто упираюсь в дверь плечом и жмурюсь.

Там был незнакомый мужчина. Клянусь, он сидит в моей квартире, в этом чёртовом кресле. Он прямо сейчас там. Он живой.

Нет-нет-нет, пожалуйста, нет.

Глава 4

Обнимаю свои ноги и раскачиваюсь взад-вперёд. Я смотрю впереди себя на грязную и сломанную плитку на полу. Из крана капает вода. А по полу дует сквозняк. Меня теперь трясёт от холода, потому что одежда моя вся грязная, я не могу переодеться в чистую. Полотенце не спасает меня. Но это всё ерунда. Самое страшное за этой дверью. Там какое-то чудовище и я его видела. У него чёрные волосы и чёрная одежда. Это чёртов дьявол во плоти пришёл за мной. Клянусь, он там. Но он не бьётся в дверь. Он не ломает её.

Я продолжаю сидеть очень долгое время. Я тру свои плечи, покрытые мурашками, и слушаю, как капает вода из крана. Это всё, что я слышу. Больше ничего.

Может быть, мне показалось? Может быть, я придумала кого-то в своей квартире, потому что у меня были сложные дни? Если это была моя фантазия? Признаться, то жизнь в последнее время у меня очень паршивая. Вдруг там никого нет? Если бы там был кто-то и хотел бы причинить мне боль, то меня бы уже убили, но я долго сижу здесь. Дверь открыта, нет никакого замка. Поэтому я это всё выдумала. Просто нервы.

Поднимаюсь на ноги и медленно поворачиваю ручку. Дверь издаёт неприятный скрип. В квартире до сих пор горит свет, но нет никакого движения. Я выхожу из ванной и кричу от ужаса.

В кресле сидит мужчина. Он сидит там! Я не сумасшедшая! Я не безумная! Он сидит в чёртовом кресле и смотрит на меня!

Воздуха в лёгких не хватает, и я просто открываю, и закрываю рот. Всё моё тело трясётся, я вою, поднимаю голову к потолку. Скулю и топаю ногами, чтобы не обосраться чёрт возьми от страха. Я готова! Клянусь, ещё немного и я просто сдохну на месте.

Тихо хныча, жмурюсь и мотаю головой.

Он сидит в кресле. Он сидит и ничего не делает. В чёрном. Во всём чёрном. Он сидит и смотрит на меня своими чёртовыми глазами.

Я не знаю, что мне делать. Не знаю. Бежать на улицу? Я дёргаюсь в сторону двери, но останавливаюсь. Я в одном полотенце. Я умру от переохлаждения. Напасть на него с ножом? Он вряд ли даст мне это сделать. Я не знаю… не знаю… я в такой панике.

— Я не причиню тебе вреда, Энрика. Прекрати нервничать, — раздаётся грудной и спокойный голос. Его явный ирландский акцент бьёт по моему слуху. Мои глаза распахиваются шире, когда я узнаю этот голос. Это он. Тот самый человек, который убил тех, кто притащил меня по ошибке к нему. Это он!

Визжа, несусь к тумбочке и достаю оттуда крестик. Резко поворачиваюсь и снова ору, когда он оказывается уже напротив меня. Он высокий. Он как чёртова скала против меня. Я поднимаю крестик перед собой.

— Изыди. Изыди, дьявол, — шепчу я. Он смеётся. Его смех приводит меня в помешательство. Я снова хнычу и дрыгаюсь. Я трясу крестом перед его грудью и очень хочу, чтобы он сгорел.

Из моих рук резко вырывают крест. Я опять ору и отпрыгиваю назад.

— Красивая вещица. Ты верующая? — Спрашивает он, рассматривая крестик.

— Да… да, если это поможет. Я верующая. Я верю в Бога, в демонов и в ад. Я готова произнести даже молитвы, если ты исчезнешь, — выдавливаю из себя.

— Надо же, мне ещё никто не молился по-настоящему. Женщины клянутся, что боготворят меня, падают на колени, но искренне нет. Они боготворят мой член, мои деньги и мою власть. Они боготворят комфорт, который я даю. Но они не могут боготворить меня, потому что они меня не знают. Что ты будешь боготворить во мне, Энрика? — У него очень необычный голос. Он убаюкивает. Он, правда, спокойный, бархатный и вкрадчивый, как у настоящего дьявола. То есть я так себе его представляла. Не сказала бы, что я очень верующая, но я думала об этом. Да, дьявол должен быть соблазнительным и добрым с виду, а на самом деле он дьявол.

— Ты сильно задумалась над моим вопросом, Энрика. Это был риторический вопрос, не более. Но я готов вернуться к его обсуждению в другой раз, — дёргаюсь от голоса незнакомца.

Он бросает крест на мою кровать, и я смотрю туда. Потом смотрю на его туфли. Они такие чистые. Потом снова на кровать. Опять на его ноги. У меня сдают нервы. Глаза режет настолько сильно, что они начинают слезиться.

— Прошу… уходи. Просто уходи. Я ничего не знаю, клянусь. Ничего. Она ничего мне не сказала… просила доставить какой-то пакет, но я напала на неё. Я не помогала ей… оставь меня в покое, — вою я, захлёбываясь слезами. Одной рукой я держу полотенце на своей груди, другой закрываю глаза, чтобы он не видел, как реву. А я реву. У меня истерика.

— Я больше не могу так… не могу. Я боюсь. Я не хочу умирать. Я ничего не делала. Ничего… это вы сделали со мной… оставьте меня. Я ничего не знаю. Я никому ничего не говорила. Никому, — скулю я, продолжая плакать. Слёзы потоком бегут по моему лицу. Я не в силах даже их остановить. Я сдаюсь. Я, правда, так устала от этого ада в моей жизни. У меня нет сил, чтобы бороться снова, ведь я знаю, кто передо мной. Плохой человек. Он убийца. Он бандит. Он пришёл, чтобы убить меня за что-то. Меня предупреждали. Я должна была спрятаться, но я не сделала этого.

— За что? Что я… сделала всем вам? — Плачу я, всхлипывая. Я трясусь вся перед ним. Я стою на дрожащих ногах, покрытая шрамами и внутренними гематомами из-за той ночи. Я не готова умирать, но бояться устала.

Неожиданно мне на плечи ложится что-то тёплое и мягкое. Часто всхлипывая, убираю руку от глаз и вижу, что на мне его пальто. Оно полностью закрывает моё тело и в нём очень тепло.

— Сейчас ты умоешься, затем оденешься, выпьешь стакан воды, и мы поговорим в нормальной обстановке без ножей, без крестов, без крика, хорошо? Я пришёл не убивать тебя, Энрика, — и я готова поверить. Правда, его мягкий и спокойный тембр меня завораживает.

Но я помню… помню, как больно, когда доверяешь.

Я быстро киваю и иду к шкафу. Открыв его, хватаю спортивные штаны, свитер, носки и трусики. Мигом скрываюсь в ванной. Бросаю одежду на корзину с грязным бельём и принюхиваюсь к мужскому пальто. Пахнет очень приятно. Чем-то тёплым и терпким, ещё сладким. Я не хочу снимать пальто, потому что оно кашемировое, мне так кажется, на ощупь очень приятное и внутри него я, как в коконе. Но я снимаю его и аккуратно вешаю на ржавый крючок. Переодеваюсь в свою одежду и не хочу выходить. Если я останусь здесь до утра, ему надоест меня ждать, и он решит, что со мной бесполезно иметь дело, а потом сам уйдёт? Я не верю в то, что такой человек пришёл просто поговорить. Они не разговаривают. Они бьют. И им не важно, кто перед ними девушка или ребёнок. Они убивают.

Кусаю губу, нервно обдумывая, что мне делать. Я бросаю взгляд на пальто, затем на дверь. Он не входит сюда. Это хорошо. Здесь нет окон. Это плохо. Да и прыгать с пятого этажа довольно глупо. Я хожу взад-вперёд, продолжая искать варианты, как сбежать отсюда. Я готова схватить свои вещи и спрятаться. Ничего. Я выживу. Мне не привыкать жить на улице, но не зимой. Я жила на улице летом, хотя лето здесь не такое жаркое, как дома. Но зима просто ужасающе холодная. Нет, я не выживу.

— Энрика, тебе придётся выйти оттуда. Обещаю, что сегодня я тебя не укушу, — вздрагиваю от стука в дверь.

— А если не выйду? — Быстро спрашиваю я.