На той стороне: Боярин

А вот у Юлии, которая так хорошо отвлекала от него сразу двоих убийц, дела шли плохо. Она попыталась сотворить еще какое-то заклинание, но оно почему-то не сработало. Браток сделал широкий мах ножом, и длинное лезвие не дорастало до ее шикарной груди всего пару миллиметров. И отступать ей было некуда, ее вздернутый зад уперся в столик, оказавшийся у нее за спиной. Тот качнулся, когда она на него налетела, что-то стеклянное упало на пол и разбилось. Нож братка с парными клинками рванулся вперед и пробил насквозь подставленное боярышней предплечье.

— Ааааа, — закричала Юлия, и из раны на пол потекла белесая жидкость, как тогда, когда кошка, зараженная тьмой, ранила прислужника.

— Исчезни, — мысленно заорал Константин, понимая, что следующим ударом ее добьют.

Прямого приказа она ослушаться не смогла и, отпрыгнув в сторону, разрывая дистанцию, растаяла в облаке тумана, через которое с запозданием в одно мгновение пролетел метательный нож второго. Он со стуком вошел в деревянную панель, которой были обшиты стены.

Все это заняло меньше пяти секунд. Ведун уже валялся без сознания, а Беляш продолжил атаку. Не отпуская аркана, одним прыжком кинулся на спину братку, ранившему Юлию, и нанес удар своим мощным клювом в шейный позвонок. Крик нестерпимой боли заметался по комнате, кровь хлынула на пол, тело с перебитым позвоночником рухнуло плашмя.

Остался последний, но он лишился единственного оружия, которое могло причинить вред прислужнику. Убийца отшагнул к окну, вытягивая пистолет, но опоздал, Беляш прыгнул на него прямо со спины раненого, а может, и уже мертвого напарника. Константину, который выбирался из-под тела Дарии, видно было плохо. Раздался выстрел, а затем звук падающего тела. Боевик Братины лежал на спине, пытаясь зажать рукой разорванное горло, на полу валялся его «Монарх», а Беляш сидел на умирающем, высасывая жизнь, превращая тело в очередную мумию. При этом, не забывая держать в энергетическом захвате валяющегося в трех шагах ведуна.

Константин, кряхтя, сел, и зажал раненое бедро.

— Сходил, б…ь, прогуляться, — выдал он сакраментальное. — Юль, ну что, так сложно было выставить щит? — поинтересовался он у боярышни.

— Не вышло, — повинилась боярышня. — Активировалась какая-то блокировка, они могли веды кидать, а я нет.

— Понятно. Та как вообще?

— Да что мне будет? Рана уже затянулась. Правда, энергии потеряла, но не слишком много. Все же артефактные ножи — это плохо даже для нас с прислужником.

— Зачем полезла? — пожурил ее Воронцов. — Я бы сам их вальнул, план был нормальным, а ты мне все карты спутала.

— Я испугалась за тебя, — призналась боярышня.

— Что вообще произошло? Почему меня выкинуло из Астры, как такое возможно?

— Я предупреждала тебя, это артефакт, которым в тебя швырнули в самом начале.

И точно, было что-то подобное. Воронцов озадаченно огляделся и увидел, что кубик по-прежнему сверкает рунами на гранях. Поднявшись, и зажав левой рукой рану, он подошел и, подняв артефакт, начал прикидывать, как его отключить. Разрушать наверняка дорогую игрушку не хотелось, лучше отдать Ладе, пусть изучает. Как ни странно, делать ему ничего не пришлось, в его руках кубик погас самостоятельно, а Константин оказался в Астре.

— Вот теперь нормально, — подвела итог Юлия.

— Спасибо, ты мне очень помогла, но больше так не делай. Не такое уж и неуязвимое у тебя тело.

— Да уж, — согласилась боярышня. — Ладно, больше не буду, добивай ведуна, и пошли.

— Рано, у меня к нему есть пара вопросов. Надеюсь, черное солнце не выжжет ему сердце прежде, чем я получу ответы.

— Ну-ну, — хмыкнула Юлия, — хочу на это взглянуть. Еще никому не удавалось допросить члена Братины и получить информацию.

— А меня не интересует Братина, — ответил Константин, — только одно — кто еще знает, что я жив?

Глава 7

Чтобы выйти из Астры, пришлось снова активировать кубик, к счастью, Юлия знала, что это за артефакт, и подсказала, в какую руну нужно нажать, чтобы тот включился. Удобная штука, вот только очень по глазам светом бьет, даже через опущенные веки. Константин отложил кубик в сторону и занялся ведуном, перевернул того на спину и связал его же поясом руки за спиной.

На улице раздались крики, стрельба в доме не осталась незамеченной, кто-то уже барабанил в ворота, которые в реальности еще стояли. Так что, лучше свалить до того, как их сломают.

— Все, Беляш, отпускай, нужно быстро допросить эту падаль и уходить.

Аркан исчез. Ведун дернулся и уставился на Воронцова, сидящего прямо перед ним.

— Я ничего не скажу, — упрямо заявил он, с ненавистью глядя в глаза боярина.

— Да мне ваши тайны не особо и нужны, — пожал плечами бывший детектив. — Но вопрос у меня все же есть. Кто еще на меня охотится, или все теперь здесь лежат?

В ответ — гордое молчание. Константин протянул руку и поднял один из артефактных клинков, валяющихся в шаге от него, после чего засунул в пасть ведуна полу его же кафтана и с силой всадил кинжал в коленную чашечку. Тот без сопротивления пробил кость, пригвоздив ногу к полу. Ведун забился, замычал, глаза наполнились слезами. Воронцов протянул руку и поднял второй кинжал. Они оказались абсолютно одинаковыми, парные, видимо, погибший браток был специалистом в бою на клинках. Хорошо Беляш его уделал в спину, могло выйти неприятно.

— Мне повторить?

Черное солнце, по идее, не должно его убить за подобный вопрос, ведь Константин не спрашивает об организации, он спрашивает только за себя.

Мычание в интонации «да пошел ты» было ответом пленника. И Константин всадил второй клинок, уже в левое колено. Снова крик, приглушенный импровизированным кляпом.

— Говори, — прислушиваясь к звукам с улицы, приказал Воронцов, — и уйдешь легко. Если нет, заберу тебя с собой, и уже в Астре придумаю, где тебя держать и выбивать нужный мне ответ. Ну, живее.

Кивок.

— Правильный выбор. — Константин вытащил полукафтана изо рта ведуна. — Итак, повторяю — кто еще знает про меня? И чтобы два раза не спрашивать, знает ли про меня остальная Братина?

— Нет, мы узнали случайно, и только потому, что Гром, тот, что у стола, участвовал в твоем убийстве полтора года назад. Мы никому не сообщали, хотели сами, чтобы Братина не узнала о его провале.

— Еще кто-то знает?

Ведун с тоской посмотрел на застывшее лицо Дарии, которая лежала почти у его ног, и покачал головой.

— Больше никто. А теперь, боярин, сдержи слово — убей быстро.

Константин кивнул и, вытащив нож из Беловодья, всадил его в самое сердце. Ведун дернулся и затих, Константин же начал собирать трофеи, но первым делом достал из под шкафа свой «Монарх» и вернул его в кобуру. Все остальное отправлялось в небольшую сумку — кинжалы, метательный нож, засевший в стене и проморозивший дерево вокруг себя на ладонь, еще пара пистолетов, пара револьверов, жезл ведуна, который было интересно изучить, какая-то тетрадь со стола, золото из ящика, прилично так, с полкило мешочек. Большой ящик в тумбочке стола был зачарован, и хорошо так зачарован. Константин вытащил нож из Беловодья и, подумав, всадил его в замок. Полыхнуло неслабо. Лезвие на пару секунд окуталось темной дымкой, а затем из двери ударила молния, которая угодила в стену, пробив ее насквозь. Крики с улицы стали гораздо громче.

Воронцов вытащил нож, тот не пострадал. Загнав его в ножны, он аккуратно пальцем поддел искореженную дверцу. Три полки. На средней что-то вроде портфеля, наверняка что-то ценное, но проверять некогда. На средней с десяток артефактов и амулетов размерами от перепелиного яйца до гранаты. Все они отправились в сумку, которая уже прилично потяжелела. На нижней полке лежал старый револьвер, древний, но в идеальном состоянии. Даже калибр у него был крупнее стандартного «Улана». Ствол — сантиметров двадцать в длину. Неудобная рукоять под наклоном. Барабан на пять выстрелов. Вообще выглядел тот нелепо. Но вот рунные вязи, которые гравировкой нанесли на него, вызывали большой интерес. Тот отправился вместе с патронам в сумку. Пара не слишком больших мешочков отправились следом, потом взглянет. Больше в столе ничего не было.

Константин уже собирался уйти в Астру, когда Беляш тихонько рыкнул, привлекая внимание.

— Хозяин! А это оставите?!

Воронцов обернулся и увидел горку амулетов и украшений — кольца, перстни, цепочки, браслет с камнями. Среди ювелирки золотые и серебряные монеты.

— Молодец, Беляш, — похвалил он прислужника, пока он сам копался в столе, ушлый зверек отмародерил трупы.

Как ему удалось стянуть цацки? Оставалось загадкой, но она сейчас не слишком интересовала Воронцова. Закинув добычу в сумку, он сунул портфель подмышку и деактивировал кубик. Руны на гранях погасли, и он снова очутился в Астре. Именно в этот момент обеспокоенные и вооруженные соседи взломали дверь, и почти с десяток человек ворвались в дом. Константин окинул напоследок поле боя. Три обычных трупа, две мумии, выпитые прислужником.

Боль в прострелянном бедре, которое к счастью пуля зацепила вскользь. Набитая трофеями сумка, жезл за поясом. Стянув коготь, Константин прошел через выбитую на первом плане дверь, которую сейчас ломали люди, а затем прямо через серые тени. Беляш, идущий следом, возмущенно заворчал и послал Константину образ артефактной мастерской в подвале и шкафа, забитого дорогими материалами.

— Все не упереть, — улыбаясь, ответил Воронцов. — Ты не писец, ты хомяк.

Прислужник возмущенно заворчал и обиженно побежал вперед.

Покинув дом, Воронцов обнаружил еще человек десять на улице.

— А вот это уже нехорошо, — глядя на побитый пулями грузовик, в кузове которого сидело человек десять с карабинами и форме солдатиков из караульного батальона, а сними пара боевых ведунов. — Сваливаем, — произнес Воронцов, свистом подозвав Беляша и уходя прочь от дома. Не ясно, смогут ли ведуны засечь его в Астре, но лучше не давать им повода.

Возвращался Константин задумчивым. Вроде и дело сделано, угроза временно ликвидирована, но ведь не навсегда. Братина пришлет сюда других людей, и им будет очень интересно, кто умудрился зажмурить семерых бойцов. А тут всплывет, что они пытались убить уже убитого боярина. Черт, как же все не очень…

— О чем задумался? — поинтересовалась Юлия.

Константин хмыкнул и в двух словах обрисовал свои мысли по проблеме.

— Понимаю, — согласилась она. — Тебе бы уехать из Тверда на время, а лучше всего навсегда, но ведь ты этого не сделаешь?

— Конечно, нет, — ответил Воронцов, — не к лицу мне отступать. Этих завалил, и следующих к ящеру спроважу. Но уехать-то все равно придется, ведь мне нужно на север, помочь одной боярышне вернуть тело. Но сначала надо запустить дело. Ребят оставлю тут, зафрахтую леткор, и с комфортом отправлюсь спасать тебя.

— Дорого выйдет, — заметила Юлия.

— Ничего, думаю, сейчас дело запустим, будет полегче.

Через час он вышел с капища. Ночь опустилась на Тверд. Здесь, на цивильной стороне города, ходили патрули городовых, горели фонари. Из нескольких кабаков звучала музыка, такая непохожая на ту, к которой он привык, больше всего она напоминала советскую, довоенную, вроде случайного вальса.

«Ночь коротка, — начал напевать себе под нос Воронцов, спускаясь на набережную. -

Спят облака,

И лежит у меня на ладони

Незнакомая ваша рука.

После тревог

Спит городок.

Я услышал мелодию вальса

И сюда заглянул на часок».

— Какая красивая песня, — восхитилась Юлия. — А дальше?

Константин улыбнулся и принялся напевать дальше. Так он спустился к маленькому причалу. Да, паромы в темноте не ходили, но лодочники на небольших моторках возили пассажиров на другой берег, если погода позволяла. Вот и сейчас пяток лодок ожидали припозднившихся пассажиров.

«В этом зале пустом

Мы танцуем вдвоем,

Так скажите мне слово,

Сам не знаю о чем». — Допел Константин.

— Очень красивая песня, — мысленно зааплодировала Юлия. — Спасибо.

— Пожалуйста. Рад, что угодил вам, сударыня, — ответил боярин и спрыгнул в ту лодку, что стояла с самого края.

— Милейший, на ту сторону очень нужно.

— Пять серебром, — последовал незамедлительный ответ.

— Поехали, — легко согласился Воронцов, разглядывая колоритного мужика, с которого, наверное, можно было бы рисовать портрет настоящего «морского волка». Короткая борода, трубка в зубах, китель поношенный, но чистый, на голове фуражка с якорьком. Пожалуй, не хватало только деревянной ноги и попугая-материшинника на плече.

— Тогда садитесь, — указал на скамью по центру лодки «капитан». — Минут через двадцать будете на той стороне. — Он зажег лампу на корме. Та, что на носу, и так горела.

Воронцов кивнул и уселся, скривился, когда потревожил заживающее бедро, все же царапина оказалась довольно серьезной. Хорошо, что сейчас темно, и штаны у него темно-синие, они наверняка намокли от крови, умения останавливать кровотечение у него, в отличие от Горда, не имелось.

Лодка отчалила от причала и на слабеньком движке потащила деревянную пятиместную скорлупку на стремнину.

— Что, опять открылась? — спросила Юлия. — Давай, подлечу?

— Не надо. Не трать силы, скоро сама затянется, а к утру и шрама не останется. Просто нужно поменьше дергаться и получше есть. Надеюсь, Вара оставила для меня что-нибудь на кухне пожевать.

— Наверняка, — заверила его Юлия. — Посуду с руной сохранения тепла, она на второй день заказала. Так что, будь уверен, в столовой тебя ждет горячий ужин.

— А еще там наверняка будут обеспокоенный Горд и нервная Лада. Спать еще рано, так что, они сидят у камина и гадают, где я шляюсь так долго.

— Зуб даю, — рассмеялась боярышня, — как вы, инопланетники, говорите.

Легкая лодка рассекала воду, слегка задрав нос, ветерок бросал в лицо Воронцову холодные брызги. Как и обещал «капитан», через четверть часа они пристали к точно такой же маленькой гранитной пристани, де скучали еще три перевозчика.

Получив две монеты по три куны, кормчий довольно покивал и, пожелав пассажиру доброй ночи, принялся ожидать клиента на обратный путь.

Константин, слегка прихрамывая, взошел на набережную и неспешно переулками, которые были отлично освещены, направился к своему особняку. Пару раз он замечал патруль, но вовремя успевал свернуть в сторону, проверка ему была совершенно без надобности, вызовет подозрения и лишние вопросы.

Спустя час плутания по различным переулкам, он, наконец, вышел к собственному особняку и, обойдя пристройку лавки, вошел в него через кухню.

Стряпуха, ключник, садовник и разнорабочий, две горничные сидели за столом и пили травяной взвар с баранками. Немая сцена длилась пару секунд, а потом одна из служанок, вроде бы Вита, вскочила и бросилась прочь, голося на весь дом, что внутрь проник посторонний.

Константин хмыкнул и поприветствовал всех собравшихся слуг кивком.

— Никанор, — окликнул он ключника, — и кого она хочет оповестить, все же вроде здесь?

— Ну как же, ваше сиятельство, в столовой ваш подручный Горд с Ладой, часа три как вернулись, вас ждут, а еще два наемника, которых Горд привел после обеда, чтобы дом стерегли.

Словно в подтверждение его слов, дверь на кухню распахнулась, и внутрь ввалились два крепких парня в зачарованных панцирях, с незнакомыми короткими карабинами. Хотя больше они напоминали развитие идеи «Императора» с прикладом. Стволы мгновенно навелись на чужака, правда, стрелять парни не торопились. Из-за их спин выглядывала испуганная Вита.

— Неплохо, — оценил действие охраны Константин. — Только у меня вопрос — а кто сейчас сторожит центральный вход?

— А ты, собственно, кто такой будешь? — насупился тот, что был чуть выше, с черными строгими глазами и горбатым носом, про таких говорят — хищное выражение лица.

Второй, с русыми волосами и круглым добродушным лицом, кивнул, поддерживая напарника.

— А я хозяин данного дома, боярин Воронцов, — представился Константин, глядя на растерявшийся наемников, видимо, не так они представляли работодателя. — Реакция хорошая, — продолжил бывший детектив, — одобряю, но вопрос остается. И так, кто охраняет центральный вход?