Повелители Владений

Тут раздался чей-то рев, рычание и кряхтение. Упавший в грязь слаанешит выкарабкался, бросился на ближайшего товарища и вцепился ему в горло. Теперь они оба кувыркались в бурой жиже, тыкая и лупя друг друга кулаками. Видимо, неуклюжий уродец не терпел насмешек.

Остальные Гедонисты приблизились к дерущимся, сгрудились вокруг них и стали издавать возгласы одобрения и подбадривания. Судя по всему, они никому не отдавали предпочтения, а просто хотели увидеть кровь и увечья. Зато теперь Ферендир смог рассмотреть их и пересчитать.

Семеро.

Семеро на одного! Ему конец…

Правда, в эту минуту они смотрели совсем в другую сторону. Самое время попробовать смыться.

— Вставайте, твари! — проревел кто-то.

Голос, вероятно, когда-то принадлежал женщине, но сейчас это стало неочевидно. Слаанешиты подвергались таким обширным мутациям, что наверняка угадать их исходные расу, возраст и даже пол не представлялось возможным. Хаос уродовал их до неузнаваемости.

«Сейчас или никогда! — подумал Ферендир. — Надо бежать».

Он развернулся, выскочил из зарослей папоротника с дальней от врага стороны и стал нашаривать ногой опору на скользком склоне. Сначала все пошло довольно скверно: альв поскользнулся и беспомощно побарахтался в грязи. Однако потом ему повезло найти выступающий на поверхности склона камень. Юноша стал поспешно карабкаться вверх по склону, не рискуя даже оглянуться.

Он уже отбежал довольно далеко — на расстояние броска камня, — и тут кто-то завопил знакомым голосом:

— Вот он! Я же вам говорил! Это паршивый люминет!

— А ну встать, уроды! — рявкнул один из Гедонистов двум драчунам, боровшимся в грязи. — И бегом за ним!

Ферендир отчаянно карабкался вверх по склону. Его нещадно поливал дождь, густые нависающие деревья, с одной стороны, давали много тени и затрудняли обзор, с другой — иногда пропускали сквозь листву слишком яркий, слепящий луч дневного света. Ферендир работал руками и ногами изо всех сил и прислушивался, стараясь понять, как далеко сейчас были преследователи и как быстро они его догоняли. При этом Ферендир не осмеливался задержаться и оглянуться. Он слышал только буханье тяжелых шагов, покряхтыванье и вопли восторга. Преследователи гнались за ним со страшной скоростью и с невероятным упорством.

Поток грязной воды вымыл прямо у Ферендира из-под ног кусок земли. Юноша упал и соскользнул было вниз, но успел уцепиться за выпиравший камень и торчащий древесный корень. Как только падение прекратилось, Ферендир тут же перекатился вбок и увидел новую тропу — на некотором расстоянии от прежнего скользкого подъема.

Ферендир отважился обернуться назад через левое плечо. Один из преследователей играючи поднимался по холму: он стремительно бежал боком, как краб, и был уже совсем рядом. Молодой альв не стал его пристально рассматривать, хотя заметил тонкие, как у насекомого, ножки, грозные крабьи клешни и жуткий подрагивающий скорпионий хвост. Ферендир побежал еще быстрее — запрыгал по торчащим из грязи камням, стараясь оторваться от преследователей.

Один из них внезапно разразился руганью, и ему хрипло прокричали:

— А ну вставай и дуй сюда!

Еще одна жертва грязи и дождевой воды! Кто-то поскользнулся и съехал вниз по склону. Вот и отлично! Одним меньше!

Ферендир посмотрел вперед: выше по склону перед ним вырос уступ. Может, за ним начнется ровный участок? Надо только туда добежать! Там наверняка можно будет прибавить скорости и убежать от этих страшилищ! Еще немного!..

И тут раздался странный глухой рокот. Казалось, что сама гора гневалась на тех, кто беготней и возней дерзнул нарушить царивший вокруг благоговейный покой.

Непонятный рокот усиливался и с каждой секундой приближался. Ферендир на минуту замер и стал высматривать на склоне перед собой источник шума.

И увидел. Стремительная темная масса обрушивалась с уступа. За ней терялись кроны деревьев и голубые лоскуты неба. Это была сама гора — а точнее, ее подмытый дождем кусок, который под собственным весом несся вниз. Прямо на Ферендира.

— Назад! — закричали позади. — Кому говорю, назад!

Гедонисты завопили, стали ругаться и орать.

Ферендиру же было некуда бежать и негде спрятаться. Оползень приближался слишком быстро и вскоре заслонил собой все остальное.

«Уж лучше погибнуть так, — мелькнула у Ферендира мысль, — чем от рук Гедонистов…»

Потом тяжелая стена из жидкой грязи и камней погребла молодого альва под собой, и его тут же окутала кромешная тьма.

Мир стал холодным. И теплым. Мир стал тьмой. Неподвижной, тихой и душной.

Ферендир попробовал пошевелиться, но не смог. Попытался определить, где верх, а где низ, — и ничего не понял. Распахнул глаза — и увидел только темноту. Он не мог двигаться, ничего не видел и не слышал, но почему-то еще не умер.

«Сколько я так уже лежу?» — рассеянно подумал он.

При попытке сделать глубокий вдох в рот полилась жидкая грязь, и Ферендир закашлялся. Впрочем, даже кашлять было трудно. Он был похож на какое-то злополучное насекомое, увязшее в древесной смоле. Со всех сторон его окружала зыбкая, но тяжелая и липкая субстанция. Молодой альв был буквально погребен заживо и даже не знал, в какую сторону надо копать, чтобы выбраться.

«Может, это и есть лучший исход, — стараясь не поддаваться подступающей панике, подумал он. — Все самое дорогое, что у меня было, уничтожено. Пора и мне самому погибнуть. В конце концов, чем я лучше остальных? Почему все должны были умереть, а я нет?!»

Не хватало воздуха. Легкие горели, голова кружилась, мозг начал пухнуть и воспаляться. Ферендир обнаружил, что начал извиваться — тело инстинктивно старалось вырваться из грязевой ловушки, мечтало добраться до воздуха и жадно глотать его.

«Довольно! — мысленно крикнул он. — Перестань! К чему все эти жалкие потуги?»

Однако глупое тело по-прежнему дергалось.

«Хватит! — снова подумал он, уже более спокойно. — Не бойся. Зачем мучиться перед смертью?»

Движения стали сходить на нет — то ли тело послушалось мысленной команды, то ли смирилось с тем, что здесь просто невозможно было двигаться.

Облепившая Ферендира грязь была прохладной и мягкой на ощупь, влажной, но не противной. Тишина тоже была приятной. Пустота! Как хорошо, когда вокруг ничего нет! Как тут спокойно! Здесь все и закончится!..

«Я только хотел быть полезным! — подумал Ферендир, чувствуя, что теряет сознание. — Ничего не вышло, и, наверное, я заслуживаю именно такой конец… Ведь я так и не прошел последнее испытание. Там тебя тоже хоронят заживо. Там ты тоже, наверное, паникуешь и стараешься выбраться. Стараешься выбраться — вместо того чтобы познать волю горы и смириться с ней!»

Тут из глубины умирающего сознания раздался тихий спокойный голос:

«Так попробуй сейчас».

«Что попробовать?»

«Познать волю горы, — как ни в чем не бывало подсказал внутренний голос. — Ты же погребен в ее недрах. Вот и постарайся постичь ее волю и истину. Ты больше никогда не окажешься так близок к этому… никогда не будешь более подготовлен. Все скоро кончится, и ты уснешь вечным сном в объятьях горы, как ребенок засыпает на руках у матери».

Ферендир попытался приникнуть к горе, хоть как-то ощутить свою близость к ней. К его величайшему удивлению, ничего не пришлось искать. Дух горы и так был тут как тут.

На самом деле дух горы находился не где-то рядом, в стороне. Он был сразу везде: в грязи, со всех сторон облепившей Ферендира, в толще земли, в высоченных деревьях и в напоенных дождями папоротниках, в камнях, щебне и гальке, даже в простых лесных цветах. Он был неподвижной громадой скал и бегущей по их склонам водой, что стремилась в долину.

Ферендиру не пришлось долго искать: он и так был частью всего…

«Прости меня! — подумал он и внезапно осознал в присутствии какой колоссальной, непреходящей и вечной силы находился, каким маленьким и ничтожным казался в сравнении с нею. — Прости меня за то, что я так невежественен, о Мать Гора, и за мою неспособность понять!»

И тогда какой-то иной голос произнес:

«Тебе не за что просить у меня прощения».

Ферендир одновременно удивился и испугался. Это был не его внутренний голос. Неужели дух горы?.. Сама гора заговорила с ним!

«О Мать! — взмолился Ферендир. — Я подвел тебя».

«Неправда, — сказала гора, — пока не подвел. Ты просто оступился».

«Еще как подвел! — упорствовал Ферендир. — Не оправдал доверия наставников. Не оправдал твое доверие. Не смог выжить на твоих склонах!»

«Это еще неизвестно, — изрекла гора. — У тебя все еще впереди».

«Что у меня впереди? — пробормотал Ферендир. — Только смерть!»

«Если бы тебе было суждено умереть, ты бы уже умер».

Ферендир как следует обдумал сказанное горой. А ведь верно! Воздух давно должен был кончиться. Почему же альв не умер? Или, может, это и была смерть?

Нет! Воздух остался. Ферендир вдохнул носом и выдохнул ртом. Воздух был затхлым и спертым, но для жизни хватало.

Гора даровала ему воздух!

О Мать! Сердце Ферендира внезапно забилось сильнее, но не от страха, не от паники и отчаяния, а от вспыхнувшей надежды!

Ферендир дышал, а точнее, гора дышала для него.

«Не может быть! — подумал Ферендир. — Я же не прошел испытание, не доказал, что чего-то стою!»

«Ты все доказал, Ферендир, — произнесла гора мягко. — В том нет никаких сомнений. Честь, возложенную мной на тебя, нельзя забрать назад».

Это был голос его матери.

«Мама?»

«Ты выдержал испытание, Ферендир, — произнес тот же спокойный голос. — У тебя все получится… если будешь верить в себя!.. А теперь ступай».

«Идти?»

«Иди, иди, — уверенно и по-прежнему ласково велела гора. — Пошевели правой рукой. Земля там рыхлая, она расступится перед тобой».

Ферендир так и сделал. Он слегка пошевелил правой рукой, отгребая в сторону землю и грязь. Пальцам стало холодно от свежего воздуха.

«Иди! — сказала она. — Пока я не передумала!»

Ферендир стал поспешно рыть в ту сторону, откуда, по его представлению, шел чистый воздух. Где-то там были небо и облака.

Он даже не успел понять, что докопался до поверхности. Неожиданно кто-то подхватил его под руки и вытащил наверх.

Ферендир вдохнул влажный вечерний воздух подобно тому, как перешедший пустыню путник большими глотками пил бы холодную воду. Воздух был таким приятным, бодрящим и ароматным, что юноша чуть не лишился чувств. Вылезти из подземной ловушки ему помог Луверион, Хранитель Знаний с Зайтрека, — в его грустных глазах неопределенного возраста мелькнула едва заметная улыбка. В сумеречном лесу еще моросил дождь. Ферендир уселся на куче камней и земли, под которой был только что погребен, и долго не мог надышаться чистым и прохладным воздухом, нарадоваться жизни.

Луверион явился не один. Рядом с ним стоял сиарский великий воин в сияющих от эфирокварца доспехах. Таурвалон не без любопытства разглядывал Ферендира.

— Как вы меня нашли? — умудрился выговорить Ферендир между двумя глубокими вдохами.

— Я почувствовал, что ты здесь, — негромко ответил Луверион и присел рядом с Ферендиром на насыпь из земли и камней. — Уловил луч твоего внутреннего света.

— Да, он уловил луч твоего внутреннего света, — немного раздраженно пробасил Таурвалон. — Побрел себе куда-то в сторону, никого не предупредил. Этот ненормальный ускакал от нас на добрую лигу, прежде чем мы вообще заметили, что он отправился назад.

Ферендир не верил своим ушам. На бесстрастном лице Лувериона при этом не было никаких следов раскаяния или смущения.

— Я не сомневался, что друзья заметят мое отсутствие, подоспеют вовремя и помогут тебя вызволить.

Ферендир не очень хорошо понимал слова Лувериона, а только смотрел на него, ловил воздух ртом, тщетно старался утихомирить бешеное сердцебиение и успокоить натянутые, как струны, нервы.

Поблизости на лесистом склоне в фиолетовых вечерних сумерках с видом победителей двигались знакомые фигуры. Сераф, Дезриэль и их товарищи перебили гнавшихся за Ферендиром слаанешитов. Страшилища уже лежали мертвыми или корчились в предсмертных судорогах. Все они повстречались с молотом Серафа, пикой Фальцеи, алмазным чеканом Дезриэля и луком Меторры — она как раз ходила среди трупов и собирала выпущенные стрелы. Довольно долго члены отряда еще бродили среди деревьев и обследовали поле битвы, не замечая — или игнорируя — выжившего юношу. Только Луверион восседал в позе лотоса рядом с послушником на куче земли и камней и терпеливо дожидался, пока кто-нибудь все-таки соизволит заметить чудесное возвращение Ферендира.

Молодой альв понимал, что все еще перемазан в грязи. Капли моросящего дождя не могли ее полностью смыть. Как ни странно, Ферендир не стыдился своего вида и даже, напротив, чувствовал на себе благодать. Эта грязь стала для него священным знаком пройденного испытания, доказательством восхождения на новую ступень просветленности и могущества.

Стоявший ниже по склону Сераф внезапно поднял голову и увидел спасенного из-под осыпи послушника. Долгий взгляд наставника был таким тяжелым, что Ферендира буквально придавило. Остальные постепенно заметили, что всегда бесстрастный Каменный Страж застыл, раскрыл рот от изумления и уставился на что-то, словно загипнотизированный. Все проследили за его пристальным взглядом и наконец обнаружили Ферендира.

— Что ты здесь делаешь? — резко выпалил Сераф, не скрывая недовольства.

Ферендира обожгла обида. Зачем Сераф так жесток? К чему этот вопрос? Неужели появление ученика так его разозлило?

К счастью, тут вперед выступил Дезриэль. Он, судя по всему, был неподдельно рад видеть Ферендира.

— Как ты сюда добрался? — спросил он.

Все еще тяжело дыша, Ферендир махнул рукой в сторону валявшихся на склоне мертвых слаанешитов.

— Я шел за вами, а потом они на меня напали…

— Тебе было велено отправляться в другой храм, — ледяным тоном произнес Сераф. — Выходит, ты ослушался и нарушил прямой приказ!

Ферендир ощутил ребячий стыд — так всегда бывало, когда Сераф тыкал его во что-то носом. Всегда накатывала волна смущения от провала и собственной никчемности. Всегда казалось, что он тяготил наставников как самый бестолковый среди множества куда более талантливых и усердных послушников. Однако на этот раз тошнотворный приступ недовольства собой отступил перед новым чувством.

Это была гордость — чистая и непоколебимая. В ней не было привкуса незаслуженности, самонадеянности или излишества. Она заполнила сердце юного альва и утвердилась там, потому что он действительно совершил сегодня то, чем стоило гордиться.

Ферендир больше не опустит глаз и не сожмется в комок под градом упреков Серафа! Он встал на ноги и вернул наставнику гневный взгляд.

— Я поднимался за вами по склону и за мной погнались эти твари. Почти догнали, но тут из-за дождя случился оползень. Меня завалило так, что я уже распрощался с жизнью.

— И все-таки ты жив! — изумленный Дезриэль повернулся к Серафу и проговорил: — Понимаешь, что к чему? Мы тут сражались довольно долго, Ферендир не выжил бы все это время под землей без воздуха.

— Без посторонней помощи — точно, не выжил бы, — негромко сказал сидевший рядом с Ферендиром Луверион.

Сераф посмотрел на Дезриэля, а потом снова обернулся к Ферендиру:

— Ты хочешь сказать, что тебя спасла гора?