Будни самогонщика Гоши - 2. Мир и нир

- Ты хочешь брата или сестру?

Мюи села на кровать и чуть успокоилась.

- Да. Нет. Не знаю. Хочу папе счастья. Но ведь не получится?

Я-то знал, что получится. Медицина от Веруна обнаружила у Насти чужеродный предмет в… понятно, где. Внутриматочную спираль. Девушка жила активной личной жизнью, детей не хотела, всё очевидно. Нынешняя Настя этого, естественно, не помнит.

И что дальше? Хочу семейный клан. Чтоб дерево глея Гоша и глея Клая переплелось, мы вместе стояли… Чесслово, не надо никакой большой карьеры. В судьи не стремлюсь. От министра отказался легко. Дайте мне жить спокойно в моём пограничье! Для чего и нужна крепость «Гош» на два глейства.

Решение, похоже, одно-единственное. Мне нужно брать каросских наёмников. Отряд человек сто.

Дорого? Очень! А ещё Нираг будет против. И я его понимаю. Там – профессиональные упыри. И мама покачает головой, увидев сумму затрат. Я помню таксу. Один дин каждому в десять дней. Самый краткий срок найма – месяц. Три дина воину, десять – вожаку.

Но дрожжи позволят получить дополнительную прибыль. Хватит на кароссцев.

Поселю их к Клаю. И так почти на халяву выбьется из брентов в глеи. Без меня ему не снилось бы. Пусть отрабатывает – пасёт этих бандитов.

***

- У тебя новый глей, твоё величество. Это ант Нираг, ранее владевший мелким брентством Корун, завладел Фиррахом, - секретарь Пинх положил перед монархом копию купчей.

- Проклятье! Анты не успокоятся… Но этот, судя по цифрам, был беден?

- Да, мой король. Как ты велел, мы смотрим за всеми крупными сделками антов. Сам Нираг никогда бы не набрал достаточно серебра. Его поддержал зять, глей Гош. Наш поставщик нира.

- И стекла! – стукнул кулаком по столу Карух. – Наобещал. Выпросил мандат о налогах. Где же он? Обманул!

- Так март, твоё величество. Срок дан ему до конца весны.

- Чертовщина какая-то на том юге… - король вскочил из-за стола, как обычно – нетерпеливый и порывистый в движениях, подошёл к карте Мульда, висевшей на стене. – Где этот пырхов Фиррах?!

- Вот! – Пинх чистым концом гусиного пера как указкой обвёл кусок на южной границе.

- Сколько оттуда получено податей?

- Всего лишь семнадцать динов за весь прошлый год, - ответил секретарь, дальновидно запасшийся бумагами. – Осмелюсь заметить, столь малую сумму набрал и выплатил прежний владелец глейства. Подушная и земельная подать. Говорят, брал заём у ростовщиков. Смею предположить, глей Гош не оставит тестя без поддержки. Так что налоги вырастут.

- Да плевать мне на их жалкие серебрушки! Король должен ждать? Просить как подаяние?! Мне нужна война! Мне нужно войско! Сколько затребовано с южных глейств?

- Из Кираха пятьдесят – на кхарах и с оружием. Из Фирраха – пять.

- И где они?

- Так лишь неделю как гонца послали с твоим указом. Не доехал ещё. Воинов собрать, обмундировать, вооружить надо. Чтоб доехали в столицу. Месяц!

- Если через две недели их не будет, объявлю Гоша мятежником! Кстати. Почему так мало – пять?

- Так по закону короля Караха воины даются в пропорции. Считаются от налога за прошлый год. Для Фирраха и пять тяжело нанять.

Король подхватил со стола пресс-папье и швырнул в секретаря. Тот едва увернулся.

- Ты кому служишь, задница пырха? Мне или Гошу?

- Тебе, король. Потому и предупреждаю: больше он не даст. Потребуешь сверх того, пожалуется в суд. В высшем суде у нас половина – анты.

- Будь проклят тот час, когда я поклялся над гробом отца выполнять его заветы!

- Так выполняй, твоё величество. Понемногу меняя законы и испрашивая благословения Моуи на каждый новый.

- Давно пора! И начну с судей. Чтоб готовы были исполнить любой приказ, вынести любой приговор, как я им скажу. Займись! Составь закон.

- Собрание маркглеев не одобрит.

- Тогда и его разгоню. Я король или не король?

- Конечно, король, твоё величество! – заверил Пинх и вышел, пятясь. Сквозь зубы прошептал: - Но далеко не самый умный в истории Мульда.

***

А мне снова в дорогу. Степняки пригнали кхаров и телеги, чтоб вести новую партию нанятых рыть каналы. Но нет послания от Дюльки, а парень основам грамоты научен. Написал бы.

Никто не вернулся. Неужели нет заболевших, поранившихся, кто не может больше копать? Их, что ли, самих там прикопали?

И вообще… Глядя в резкие, обветренные черты кочевников, глядящих презрительно поверх чёрных повязок, обмотанных поверх нижней части лица, я стал догадываться: у мелиораторов что-то совсем не так складывается.

Время крайне неподходящее! Посевная. С моими крестьянскими навыками я нужен тут. Стекло для дворцовых покоев надо доделать и отвезти. Ладно, со стеклом и папа справится.

И Клаю помочь бы не мешало, его нынешние владения раз в восемь-десять больше прежних… Тоже справится, чай – не маленький.

Нирага оставил. Нанимать каросских головорезов – его обязанность. Не хочет? А куда денется!

Сая получила задание строить мини-заводик дрожжей. Это длинное помещение, наполовину утопленное в землю для ровности температуры, множество больших глиняных ёмкостей. Мама обещает за месяц-два точно подобрать технологию.

Наконец, исчезло главное препятствие к отъезду: Мюи родила! Здорового пацана. Назвали Моис. Снесли его в церковь Моуи, священник над ним покамлал. Хорошо хоть, здесь не окунают в купель. Потом к Веруну. Тот сказал: всё в порядке у него. Вырастет богатырём. Рыжим, клыкастым.

Попросил Бобика охранять их и заботиться. Не знаю, что по весне в степи с дичью, но брать волкодава с собой – нужна отдельная подвода, полная вяленого мяса и костей.

Когда караван миновал рощу Веруна, заглянул к нему. Он тотчас явился и сразу вывалил кучу претензий. В том числе – почему Клай не торопится завести себе рощу в новом глействе. Надо сказать, здорово изменился Верун с нашей первой встречи. Вырос, мне до подбородка достаёт, в плечах раздался и как будто помолодел. Наверно, стремится Подгруна обогнать. Возомнит о себе невесть что, тогда, как говорят белорусы, хавайся в бульбу. Но на него управа есть – загнать стадо кхаров, чтоб обожрали всю зелень в роще, потом можно без опаски засылать хрымов с топорами.

Разумеется, я не спешу с угрозами.

- Робеет он перед тобой. Боится, что рассердишься – душу выпьешь. Поэтому потерпи. Вернусь и заставлю.

- Вот бы и Настья родила, - вздохнул на прощанье божественный дедок. – Не забивала бы голову глупостями. Хотя… Если сына родит, и тот вырастет, Настья готова будет зубами тебя рвать, чтоб наследнику достался не только Фиррах, но и Кирах. Лучше дочки пусть будут. Я позабочусь. Ту ужасную штуку из неё достал, что понести мешала.

В дальнем походе меня скоро захватили совсем иные мысли и о иных делах.

До излучины Оранжевой реки, где Пустынный Лис перебрался на северный берег и принялся пожирать степь, около двадцати дней пути. Для меня – верхом на Бурёнке, плетущейся шагом со скоростью нанятых работяг. Их две сотни. На подводах вода, еда, лопаты, кирки, тачки. С каждой партией доставлялись инструменты, но они наверняка изнашиваются. Это было далеко не самой большой тратой.

Тяжелее всего терять время.

Но что делать? Сорвать сделку с Тенгруном и навлечь на себя его гнев может означать гибель всего. Могущество степного бога несомненно. Рассердившись, он сгубил целое племя. Вызванный им порыв ветра достанет до моего замка. До Фирраха, пожалуй, тоже.

Какой ветер… Настоящий, безжалостный ураган! С него станется.

Поэтому я терпел вынужденное безделье длинного пути. Меня сопровождал лишь десяток воинов. Косметический эскорт. Степняков, управляющих кхарами, при этом обвешанных оружием словно Рэмбо, вдвое больше. А мы дальше и дальше углублялись в их территорию.

Степь, правда, в начале апреля гораздо дружелюбнее, чем в ноябре. Травы поднялись, зазеленели, пахло свежестью. Пригревало. Распустились цветы, ничуть не напоминавшие земные. Шмыгали мелкие животные, вроде зайцев-кроликов или грызунов, Бобик воспринял бы их как шведский стол и поспорил бы с русскими туристами в Анталии, дорвавшимися до олл инклюзив.

Мы пересекли несколько рек, вдоль них разместились поселения сменивших кочевой образ жизни на оседлый. Здесь до замятни пролегал торговый путь, без караванов степные деревеньки оскудели. С меня стремились содрать втридорога, не смущаясь мечей скромной десятки воинов. Гнавшие кхаров кочевники смотрели на мою возню с молчаливым презрением и не пытались поддержать. Почему?

Ответ я узнал по прибытии к реке Радужной. Если какой-то расход на пригнанных рабочих казался чрезмерным, здесь просто не тратились. Переживут как нибудь – на всё воля Тенгруна.

Увиденное больше всего напоминало какой-то немецкий концлагерь из фильмов о войне. Только без колючей проволоки и вышек с пулемётами. Вместо них – верховые патрули лучников.

- Глей! Глей! Господин глей!

Хриплый слабый голос молодого мужчины вроде бы знаком. Он бросил тачку и кинулся ко мне. Патрульный направил кхара наперерез беглецу и замахнулся плетью. Я успел раньше и перегородил ему дорогу, подставив правый бок Бурёнки. Рабочий уцепился за стремя с левой стороны.

- Гош! Я – Дюлька… Умоляю, дай чего-то поесть… Второй день без еды…

Посланный менеджером, мой хрым низведён до раба.

Подошедшие новоприбывшие смотрели на происходящее с ужасом. Меж тем степняки окружили их и достали плети.

Мои воины отпихнули патрульного, окружили меня и Дюльку редким кольцом, обнажив мечи.

Что за дерьмо пырха здесь вообще происходит?

Разберёмся. Но, даже разобравшись, у меня здесь слишком мало силёнок, чтоб повлиять на общую ситуацию.

- Биб!

- Да, хозяин?

- Готовься. Здесь предстоит много работы. И угощения тоже.

- Всегда рад, хозяин!

Я обернулся к верховому, пытавшемуся ударить Дюльку:

- Я – глей Гош из Мульда. На моё серебро ведутся эти работы. Кто здесь главный из кочевых?

- Сотник Мандахарр.

- Зови его. А кто над Мандахарром?

- Каган Харабрук, сын хана Хурбрука.

Вот это новость! Приплыли… Гадёныш наверняка отыгрывается за ноябрьское унижение.

И непонятен его статус, переведённый как «каган». В земной иерархии, если не путаю, каган выше хана. То есть наглый засранец объединил несколько племён, подчинив их себе? При любом раскладе это – плохая новость.

Пока послали за Мандахарром… за Мандой, прости меня Моуи, нет сил выговаривать, хрымы принялись ставить шатры – для меня и моей десятки воинов. Первоначальное напряжение ослабло, степняки рассосались, не пытаясь больше вернуть Дюльку к работе.

Я покормил его маминым – очень аккуратно. После концлагерной еды нормальная пища может убить.

- Мандахарр – настоящий зверь, - сообщил парень, утолив первый голод. – Как приехали сюда, сразу избил меня плетью и забрал всё золото. Сказал – сам будет закупать провиант. И закупает… такие отбросы… Только чтоб не умерли.

Странно. Как можно недокармливать рабочих при столь тяжёлом труде? Ведь нужно не только вырыть канавы для орошения. А ещё нарезать дёрн в степи и привозить сюда, где почву изъела ветровая эрозия. По-хорошему, посадить бы лесополосу для задержки ветра, и я даже знаю, у кого взять быстрорастущие саженцы. Вот только Тенгрун вряд ли обрадуется привету от Веруна.

И мне не радостно от происходящего. Совсем. Договорившись с Хурбруком об охране стройки, даже не подумал, что степняки без сантиментов обратят наёмных рабочих в рабов.

Классические рабы здесь тоже были. Третья раса, ранее мной не виданная. Плотные, ширококостные, низкорослые, с жёсткими чёрными волосами и тёмно-бронзовой кожей. Их добывали где-то далеко к югу за Оранжевой рекой. Ценятся выносливостью и редкой неприхотливостью. Манда-сотник считает, что дешевле купить рабов, чем кормить пригнанных с севера хрымов.

Среди бронзовых есть женщины. Днём работают лопатами, вечером обслуживают степных джигитов. Кроме сотника. Тот больше по мальчикам.

Грёбаный пидарас! И даже не в смысле секс-предпочтений. Вообще – по жизни, по понятиям. К сожалению, пидарасы по жизни часто встречаются и среди гетеро. Этот мир – не исключение.

Глава 11

11.

Оранжевая река имеет совершенно нормальный цвет. А вот песок на берегах и в самом деле красноватого оттенка. Наверно, из-за примесей солей металлов. В химии не силён.

Я разделся донага и полез в воду. Хотелось смыть с себя дорожную пыль. Гадкий осадок после разговора с Мандо-ублюдком в реке не утопишь.

Принцип «кто платит, тот девушку и танцует» здесь не действует. Совершенно. Факт, что дины и дуки на мелиорацию отстёгиваются из моего кармана (пусть и наполненного Тенгруном), на бригадира не произвёл ни малейшего впечатления. Степной бог приказал им обеспечить порядок на рытье каналов – они и обеспечивают. В силу своего разумения.

И что делать? Обращённые в рабов – расходный материал. Дешёвый и легко сменяемый. Умерло всего двое, один утонул, второй от какой-то болезни. Но если начнут дохнуть как мухи, моя репутация в Мульде накрылась медным тазом.

И вообще, когда из-за затеянного тобой дела начинают гибнуть люди, это не хорошо. Пусть я ни разу не гуманист, но есть же какие-то рамки… На которые плевать степным дикарям.

За время купания насмотрелся на парусно-гребные судёнышки, идущие вверх и вниз по течению. Река раз в пять шире омывающей мой замок Воли. Судоходная даже для больших кораблей.

По-прежнему жалею, что нет у меня карты этого мира. Подгрун обещал, но я получил только карту полезных ископаемых Мульда и его окрестностей, привязанную к городам, лесам, рекам. Даже не знаю, местная Земля плоская или шар. Похоже, мой червеподобный партнёр – очень локальное божество. Наверно, помог бы Моуи, но к верховному богу я не вхож. Более того, даже пользующийся (вроде бы) его покровительством король не имеет возможности открыть ногой дверь в кабинет небожителя и сказать: боже, мне надо то-то и то-то, причём – к утру и не опаздывая. Биб подтвердил, что покровительство Моуи чего-то значит, не желая пить душу отмеченного таким покровительством. В остальном хрымы и анты общаются с главным богом односторонне. Ровно как на Земле с Христом. Молятся, совершают обряды. Как на самом деле бог воспринимает происходящее в его честь, никто толком не знает. Не исключаю, Моуи просто ржёт с небес, лузгает семки и сбрасывает вниз шелуху.

А я вышел на берег и принялся одеваться. Жаль, что джинсы и кроссовки давно износились и выброшены. Да и для дела должен выглядеть уместно, по-глейски. К тому же у нас в Кирахе хоть тёплая, но ещё весна. Всего за три недели приехал в настоящее лето, где хочется загорать-купаться. Приходится париться в плотных штанах, сапогах и рубахе с застёжкой по горло, на голове – суконная шапка, отдалённо похожая на пилотку. С босой головой – несолидно. Даже хрымы на полях работают в соломенных шляпах.

Позволил посменно вымыться своим воинам, потом Дюльке. Он – на особом положении. Отъедается. Отдыхает. Парню досталось.

Завтракал в шатре вместе с ним.

- Глей! Заберёшь меня в Кирах?

- Да. Но вызволить надо всех. И работы нельзя останавливать.

- Знаю… Гош! Плохо дёрн приживается.